Отто Диас – Последняя из рода (страница 16)

Подумать о Расмусе и его причудах Хаара намеревалась позже, сейчас же мочевой пузырь вытеснил все остальные мысли. Как только Расмус ушёл в сопровождении лучника, она бросилась за деревья, наплевав на все учтивости и объяснения. Лишь облегчив организм, она вздохнула, почувствовала, что приходит в равновесие, и присоединилась к солдатам. Втиснувшись в их компанию так, словно была там своей, она рухнула на бревно между Цурием и Хэльсином. Под сапогами неприятно шмякало, подошва с грязевым наростом казалась неподъёмной, и девушка прикинула, насколько при такой влажности будет неприятно ночью. Ллар смотрел на неё с недоверием, будто всё ещё считал, что Расмус пошутил и девушку привели для забавы, но суровое лицо с выразительным шрамом и дерзкий, бросающий вызов взгляд заставили держать суждения при себе.

– Мы патрулируем территорию группами. Правило первое: если противников больше, не нападать. О любой подозрительной активности сразу докладывать мне. В этой стороне никого, кроме наших, быть не должно. По отличительным знакам поймёте. Правило второе: не привлекать лишнего внимания. Простите, ночью придётся помёрзнуть. Никакого огня. Правило третье: добытое в бою делится пополам. И если есть возможность взять противника живым, возьмите. Он может быть полезен.

– Странный у вас принц – заметила Хаара, будто вообще не слушала, о чём говорил Ллар. – Пытается играть в благородного воина в надежде, что лавры и трон в итоге достанутся ему, а не брату? Или у него больная тяга к простолюдинам? Легко соболезновать им, когда у самого карманы рвутся от золота.

– Лучше тебе заткнуться, – процедил Ллар, и Хаара, заметив, что ткнула в больную точку, решила надавить посильнее.

– Разве я что-то не то сказала? Простите уж, жизненный опыт. Правило первое: не доверяй богатеям. Правило второе: вообще никому не доверяй.

– Его высочество – самоотверженный человек. За ним идут сотни потому, что он не смотрит свысока, потому что не стоит за спинами своих людей, а ведёт их за собой. Во всём Эндагоне нет человека, столь преданного народу, как принц Расмус, и вы должны быть благодарны за то, что он взял вас под своё начало. Если я услышу, что ты или твои дружки непристойно треплетесь о нём, мои парни подвесят вас за языки, а потом закопают. Его высочество добр даже к таким отбросам, но со мной лучше не шутить.

– Благородный принц, значит. – Хаара пропустила угрозу мимо ушей, хотя Цурий предупредительно пнул её в сапог. – И поэтому его выслали на границу? Неужто в Эндагоне не нашлось людей, готовых защищать интересы страны в этом глухом месте? Складывается впечатление, что Ульрих не особо ценит младшего сына.

Ллар неприязненно поджал губы. Хаара заметила, как дрогнула его рука, готовая схватиться за меч.

– Его не выслали. Ему поручили важную миссию, от которой зависит благополучие Эндагона и безопасность его жителей. Его высочество достаточно компетентен в этом вопросе и с честью готов исполнить свой долг.

– О, как высокопарно. Куда ни ткни, благородство и отвага. Долг – какое величественное и отвратительное, словно раб, слово.

– Хочешь порассуждать о благих деяниях? Грязная наёмница, ещё и девка, знай своё место. Если там, откуда ты вылезла, к таким, как ты, относились с уважением, то тут ты ещё не мертва лишь потому, что принц в тебе что-то разглядел.

– Моё место? – удивилась Хаара. – Моё место там, где я встану.

– Ты встанешь там, где тебе скажу я. А, может, и ляжешь.

В глазах Хаары вспыхнул недобрый огонь. Она сорвалась бы и сломала нахалу нос, но Хэльсин и Цурий удержали её за руки.

– Эй, командир, легче… Мне не нравится, как ты разговариваешь с нашей леди.

– Леди, да? – почти выплюнул Ллар. Хаара криво усмехнулась. – Лучше заткните ей рот. Мы в лесу на границе, здесь не бывают леди.

– Давайте разойдёмся. Мы здесь для того, чтобы служить принцу Расмусу и королю Ульриху. Нам нечего делить, ведь правда? – Цурий сжал руку Хаары, предупреждая, что лучше промолчать. Конфликт, конечно, мог закончиться дракой. Хаара подозревала, что в её пользу, но что было бы после? Снова бегство от наказания?

«Тупой урод», – пробубнила Хаара, когда Ллар оставил их, удалившись к своим людям. Цурий проводил его пристальным взглядом.

– Ты, главное, не нарывайся. Я всё понимаю, но мы здесь за деньгами, а не проблемами, помнишь? Давай просто делать нашу работу.

Глава 9 Кого любить и ненавидеть

Мисора прогуливалась по заснеженному двору, пытаясь сгладить тревогу, скребущую на душе. С некоторого времени король отстранил её от себя, ничем не делился, не спрашивал её мнения даже ради забавы. Женщина была интересна ему только в постели, стала удобной игрушкой, а не той, что вызывала восхищение, и утрата прежнего положения её злила. Мисора не хотела терять место под солнцем, но придумать, как привлечь внимание монарха, у неё не выходило. Его интерес гас, и даже в постели Мисора чувствовала, что Лонгрен не испытывает пылкого желания, того, которое вспыхнуло в нём в их первую ночь. Беременность Наоми и нападение магов на деревни стали для женщины настоящей неприятностью, и если в том, что королева лишь подурнеет от родов, Мисора не сомневалась, то вероятность надвигающейся войны её пугала. Что, если Светоносцы не справятся с угрозой? Лонгрен был обеспокоен этим, хотя и пытался не подать виду. Мисора украдкой наблюдала, как самоуверенность короля тает, стоит ему остаться одному, как он топит в вине свои беды, как бессильно ломает предметы роскоши, будто пытаясь доказать себе, что физическая сила решает всё. Если нервничал король, то и остальным стоило переживать. Видя при дворе магов, скованных ограничивающими браслетами, Мисора одновременно испытывала страх и злорадство. Ей нравилось думать, что никто из них не способен причинить ей реальный вред, и в то же время лисица боялась, что маги, буйствующие вдалеке от Архорда, доберутся до него, проложат себе путь из трупов и, когда придут, не пощадят никого. Мисоре хотелось, чтобы всё осталось как есть: ей нравилось пить, есть, красиво одеваться, и плата за это была невелика.

Погружённая в мысли, лисица не заметила чужого присутствия, как вдруг кто-то тронул её за плечо. Ещё не обернувшись, Мисора уловила знакомый запах пота, старости, воска и жухлых страниц. Главный советник, он позволял своим морщинистым пальцам касаться её нежной кожи. Мисора отпрянула, одёрнув накидку, и вызывающе-надменно уставилась на мужчину. Пусть не думает, будто она испытывает перед ним трепет. Холгер неприятно усмехнулся.

– Кого-то ждёшь?

Мисора ненавидела это обращение на «ты». Она сразу чувствовала себя приниженной, жалкой, ничего не значащей. Дворцовые слуги не смели говорить с ней в подобном тоне, но что Мисора могла сказать главному советнику? Он оказывал большое влияние на короля, был вторым человеком в государстве, ведь согласно слухам, именно Холгер усадил Лонгрена на трон. Его родной дядя, слуга уже при третьем короле, или умелый кукловод, манипулирующий правителями из тени. Трудно было оценить, на что действительно способен этот человек, привыкший действовать исподтишка. Он любил разыгрывать почтительность и невинность, но Мисора буквально чувствовала, как от него струится угроза, и видела, как в глазах его пылает желание обладать. В минуты, когда рядом не оказывалось людей, его лицо менялось, лишалось притворной маски и обнажало неприглядную натуру хищника. Он демонстрировал исключительную самоуверенность, которую наверняка испытывал всегда. Зачем притворялся? Разве что так было безопасней. Быстро поняв, что Холгер не так прост, Мисора относилась к нему настороженно. Иногда её посещали мысли: что, если на самом деле правит не Лонгрен? Холгер умело прикидывался тенью, когда того требовали обстоятельства. Все считали его преданным слугой закона, но Мисора насквозь видела сорт ядовитых, слащаво-лицемерных людей. Во многом она была такой же.

– Дышу свежим воздухом.

– Воздух полезен для кожи. Смотри, у тебя она почти как у королевы. – Костлявый палец скользнул по щеке Мисоры, и женщина внутренне съежилась. Ей хотелось оттолкнуть старика, вспороть его дряхлую глотку, но сверху вдруг донёсся знакомый женский голос.

– Что вы здесь делаете, господин советник?

Холгер рефлекторно отпрянул и поклонился. Мисора успела заметить недовольство, скользнувшее на морщинистом лице. Холгера передёргивало каждый раз, когда к нему так обращались. Он предпочитал и даже справедливо требовал обращения «Ваша Светлость», но Наоми упорно игнорировала учтивость, заменив её снисходительно-заносчивым «господин советник». Холгер знал, что молодая королева испытывает к нему неприязнь: её лицо всегда прямо отражало эмоции. Она боялась мужа, но как будто не боялась его, даже не пыталась скрыть недоверие и презрительность в отношении Холгера. Серая, глупая, бессовестная малолетка. Лонгрен вырвал ей мало волос. Жаловаться на такое «оскорбление» Холгер не смел, не хотел признавать, что сучка способна его задеть. Всё равно такие, как она, долго не живут. Пусть нарожает наследников, а потом случайно заболеет или свалится с лестницы. Непредвиденное горе, Ревердас, конечно, её оплачет.

– Ваше величество… я вышел подышать воздухом, сегодня отличная погода…