Отто Диас – Быстрый прорыв: старт (страница 3)

Ситуация в настоящем чем-то напоминала тот день. Я боялся потеряться в пространстве, понимал, что в одиночку никогда не найду отцовский дом, так похожий на все в этом районе. Если хоть на секунду останусь один, я погибну. Нью-Йорк уничтожит меня. Страх парализовал. Дарсия постучала в окно.

– Ты что там, к сидению прирос?

Если бы она знала, насколько близка к истине. Отец уже вытаскивал вещи из багажника. Добби заскулил, и я наконец открыл дверцу. Стоило выйти, как Дарсия бросилась мне на шею.

– Ого, Алан, ты вырос! Каким красавчиком стал!

Тон сестры звучал естественно, но я принял её слова за лесть. Уж кем, а красавчиком я себя точно не считал. Однако насчёт роста она права: к последнему году обучения в школе я вымахал чуть выше пяти футов. Неплохо бы теперь нарастить массу, но я мог похвастаться только широкими плечами. Вообще предпочитаю слово «поджарый» в описании собственного телосложения. Никак не «тощий» и уж тем более не «жердь». Я выглядел не слишком складно, как большинство подростков.

Обняв Дарсию в ответ, я вспомнил, как при разводе родителей она сказала: «папочка меня больше любит». Её тон был таким уверенным для десятилетней девчонки, а я в свои тринадцать чувствовал себя совершенно некомпетентным в этом вопросе. Возможно, дело было в том, что отец всегда приходил на выступления сестры и всячески поддерживал её творческие начинания. Дарсия обладала способностью состоять с людьми в какой-то тесной обособленной связи. У нас она тоже была. Я всегда чувствовал себя спокойно рядом с сестрой, мог рассказать ей всё и знал, что она не предаст меня, какой бы ужасный поступок я не совершил. Также доверительно она взаимодействовала с отцом. Наверное, я ревновал, потому что не мог подстроиться под него так же легко. Слова взрослых меня часто пугали, их действий я не понимал, зато Дарсия могла объяснить всё на свете. Когда она улыбалась, все грешники мира оказывались прощены.

Пока мать занималась собой, Дарсия балетом, а отец просмотром её выступлений, я торчал в комнате или ездил на велике за город. Может, и удивительно, но даже у меня был друг, в чьей компании я коротал время. Его звали Кевин. Катались мы часто, поскольку в Принстоне люди не так уж любят спешку. Шансы, что тебя собьют на улице, небольшие, а если уехать подальше, то можно совершенно расслабиться. Однако пришёл день, когда семья Кевина переехала, и я лишился человека, с которым надеялся существовать бок о бок до конца жизни. От меня словно оторвали кусок. Разрывы всегда болезненны. Я переживал долго и тяжело. Теперь же я смотрел на Дарсию, с лёгкостью променявшую уют и тишину на городские огни и лицемерное однодневное общество. В самом затаённом уголке души я завидовал ей, но не хотел себе в этом признаться.

– Малыш! – крикнула Дарсия и, расцепив объятия, потянулась за клеткой с Добби. Пёс радостно замахал хвостом. Вероятно, узнал её. Сестра любила кормить подлизу вкусняшками.

– Я освободил для тебя комнату, – сказал отец, затаскивая по лестнице мой чемодан. Дом дыхнул на меня запахом выпечки и апельсинов. Я бегло осмотрелся в холле. По левую сторону располагалась достаточно просторная кухня с большим количеством шкафов бежевого цвета. Светлые стены и ламинат давали возможность оценить, насколько идеально чисто в этом месте. Над столешницей висели выключенные лампы, на дальнем краю стояла коричневая статуэтка в форме рыбы, а прямо располагались окна со светлыми закрытыми жалюзи. В левой стороне находилась гостиная, ужаснувшая обилием дорогой мебели. Белые диваны и кресла будто вопили: «не смей прикасаться к нам». Снежный махровый половик в моём воображении сморщился, издали учуяв запах потных ног. Фантазию поразили абстрактные картины, висевшие на аскетичных стенах и множественные статуэтки, украшавшие камин, столик, комод. Здесь жила часть моей семьи, но сейчас они представились мне чужими людьми. Захотелось убежать и спрятаться, однако я последовал за отцом на второй этаж.

– Я купил тебе постельное и полотенца. Если что-то понадобится, составь список, приобретём.

Моя комната оказалась примерно того же размера, что в Принстоне. Я обрадовался: хоть к чему-то не придётся привыкать. Второй плюс – здесь не было белой мебели и половика. Стены, выкрашенные в синий цвет, пустовали. На кровати одиноко лежал матрас, а на тёмном письменном столе запакованное бельё.

– Да, спасибо, – ответил я, поставив сумки у стены. Придётся потрудиться, чтобы создать здесь уют, но я справлюсь. В таком месте, как Нью-Йорк, мне необходимо убежище.

– Прими душ и спускайся. Уверен, ты голоден.

Отец улыбнулся и вышел из комнаты. Желудок скрутило, но есть я совсем не хотел. В стрессовых ситуациях меня тошнит, впрочем, отказываться – невежливо. Всё-таки Дарсия старалась. Пришлось освежиться и спуститься на кухню. Сестра уже накрыла стол, отец сидел неподалёку. Я неуверенно отодвинул стул, боясь нарушить царящую идиллию и вспомнил небрежность матери, часто кидающей остатки полуфабрикатов в раковину. Меня передёрнуло. Как приспособиться к новой жизни? Как не запачкать это дорогостоящее пространство?

– Надеюсь, вышло неплохо, – сказала Дарсия, раскладывая чизкейк по тарелкам. Домашняя еда – звучало как что-то из мира фантастики, поэтому я подбодрил сестру:

– Выглядит аппетитно.

Мы принялись есть, и, хотя выпечка Дарсии действительно вышла отличной, кусок не лез в горло. Страх сжимал внутренности и угрожал задушить, если я сделаю неверное движение. Меня тошнило, трясло, и я изо всех сил старался не показать паники, вырывавшейся наружу с каждым выдохом. Не знаю почему, но казалось, что отчаянием я пропитываю воздух и скоро это непременно заметят. Некоторое время мы ели молча, как вдруг Дарсия заговорила.

– Я хожу в школу имени Эдварда Айриша, её построили пять лет назад, находится неподалёку. Думаю, мы можем подать туда и твои документы. Если хочешь.

– Угу. – Я согласился безропотно. Во-первых, потому, что больше не знал никаких школ, во-вторых потому, что близость к дому сокращала мои шансы сгинуть на улицах города, в-третьих, там училась Дарсия, а значит, я буду хоть с кем-то знаком.

– Отлично. – Сестра просияла. – Правда она со спортивным уклоном. Ну, знаешь, Эдвард Айриш – президент «Нью-Йорк Никербокерс»1. Вроде намёк на то, что выпускники будут успешными спортсменами. У нас достаточно сильный баскетбольный клуб. В прошлом году они заняли третье место в штате, но в этом нацелены на первое. Надеюсь, у них получится.

– Ага.

Я не стал развивать тему, потому что спортом совсем не интересовался. Многие парни в моей бывшей школе увлекались футболом, но у меня с этим не сложилось. Я как-то пытался играть в регби, заниматься лёгкой атлетикой, но всё это не принесло мне ни удовольствия, ни положительного результата. Сейчас, на последнем году обучения я точно не собирался вливаться в спорт. Но это ведь не обязательно? Главное – школа неподалёку от дома. Отмучиться в ней нужно меньше двенадцати месяцев.

Мои односложные ответы загнали Дарсию в тупик. Она быстро сообразила, что я не жажду разговаривать и замолчала, улыбнувшись так, будто прощает мне безрадостное выражение лица. Отец попытался задавать вопросы, но я отвечал коротко и сухо, так что вскоре он тоже сдался. Мне разрешили подняться в комнату, чтобы в одиночестве подумать о том, как жить теперь.

Разбирая вещи, я первым делом вытащил коробки, в которых хранил гербарий. Может показаться нелепым, но я собирал его с детства и просто не мог не взять с собой, ведь каждый засохший листик и цветок – это частичка Принстона. Сев на кровать, я долго рассматривал застывшие во времени прожилки, по которым когда-то струился сок. Стоит надавить – и всё обратится в прах, однако при бережном отношении гербарий проживёт десятилетия. Каково будет в свои шестьдесят пять держать в руках лист прямиком из 2007? Удивительно, что миг может запечатлеться хоть в чём-то. Не только в фотографиях, но и в растениях.

Наскоро закончив раскидывать вещи по шкафам, я распаковал бельё и застелил кровать. Рухнув на неё, я включил наушники и унёсся в мир фантазии вместе со «Space Oddity» Дэвида Боуи.

Глава 2 Если бы каждый подросток знал, чего он хочет от жизни

Приняв душ с утра и окинув новую комнату взглядом, я понял, что хочу в ней изменить. Поскольку стены пустовали, я намеревался украсить их частицей того, что люблю всей душой – гербарием, но нельзя просто налепить листья на стены. Я решил приобрести рамки, в какие обычно ставят фотографии, и, поскольку выйти из дома самостоятельно было равноценно самоубийству, попросил о помощи Дарсию. Она рассмеялась, но не издевательски, и не зло. Казалось, её обрадовал тот факт, что я выдал целое предложение и озабочен тем, чтобы создать уютную атмосферу.

– Хорошо, – согласилась она, – только сначала позавтракаем.

Отец к тому времени ушёл на работу. Он был крупной шишкой в маркетинговой фирме. Сфера интересная, но слишком социальная. Определённо не для меня.

– Хочешь, поджарю тосты? – предложила Дарсия. Я согласился. Себе она сварила диетическую кашу на воде и даже не добавила сахара. Хорошо, что эгоизм – не про мою сестру.

Натощак я выпил стакан тёплой воды. Нет, я не худею таким образом, а поддерживаю форму. В интернете вычитал, что если пить воду с утра каждый день, то не будет расти пузо. Не самый надёжный способ, если по вечерам употреблять пиво. Слава Дарвину, я не пью, поэтому на мне работает. Пока мы ели, я почитывал гороскоп. Звёзды рекомендовали последить за здоровьем, не вступать в конфликты и не занимать денег.