Отто Диас – Безликая королева (страница 77)

— И доводилось ли тебе стать причиной чьей-то смерти?

— Да. — Отозвалась девушка с сожалением, выдержав паузу. Губы мага тронула едва заметная улыбка, и он поднялся на ноги.

— Тогда есть смысл с тобой говорить. Давай спать принцесса. Я вижу, как ты измотана.

— Будем дежурить по очереди, — предложила Хаара.

— В этом нет нужды. Я поставлю защитный барьер, и никто не доберётся сюда, не разбудив при этом нас. Спи спокойно. Мы уедем с восходом солнца.

***

Хаара провалилась в крепкий и безмятежный сон. Вся тревога куда-то улетучилась, остались лишь дым, тишина, сияющее небесное полотно. Осознание реальности вернулось, когда маг потряс за плечо, а щека упёрлась в клок покрытой свежестью травы. Девушка мысленно выругала себя за то, что утратила бдительность, однако никаких происшествий ночью не случилось и утром они снова двинулись в путь. Было непривычно вновь спокойно орудовать обеими руками и не чувствовать при этом сковывающей боли. Хаара уже забыла, что такое комфорт и была искренне признательна мужчине за то, что он её вылечил. Пока что она не понимала, с какой целью был сделан этот жест доброты, а поинтересовавшись, получила довольно неоднозначный ответ.

— Считай, это моя благодарность за драку в таверне.

Хаара промолчала, на мгновение задумавшись, пришла ли в себя девушка, которую ей пришлось безжалостно приложить к печи, и ищет ли её городская стража. Наверняка, в Хаире уже подняли шум, ведь за одну ночь Хаара успела навредить стольким людям.

Они ехали вдоль извилистой, поросшей невысокой травой дороге. По правую сторону к горизонту тянулись рыжеватые холмы, левая часть степного пространства уходила в низину, где в хаотичном порядке были разбросаны редкие тощие деревья. Кое-где встречались солончаковые проталины, обрамлённые кольцом редкой колючей растительности. Небо припорошили лёгкие перистые облака, медленно текущие вперёд. Заприметив их, Хаара захотела молока и тут же усмехнулась этому желанию. Нужно было думать о таком раньше, в городе, а не в открытом диком пространстве.

— Задумывался, что мы находимся сейчас в самой неизведанной части континента? Впереди Дэррад, на севере Льёс. Из обоих мест никто никогда не возвращался, если верить слухам. — Заметила девушка, невольно пытаясь разрядить гнетущую обстановку.

— Горы Льёс однажды пересекли. Почти век назад. К тому же, к Большому Трезубцу проходили на кораблях.

— Да, но там не оказалось ничего, кроме вечных льдов и не менее вечного океана. Слишком холодно.

— Зато мы знаем, что сюрпризов оттуда не последует. О том, что находится в лесу, увы, не ведают ни люди, ни маги.

— А что, если это не так? Кто-то же написал легенды, повествующие о Шархадарт. Может, кому-то удалось увидеть их?

— Или придумать.

— Ты хоть во что-то веришь?

— Конечно, — отозвался Леос, — в то, что вижу.

— И всё? Разве так можно? Ты ведь не видишь, к примеру, короля, и что, из-за этого не веришь в него?

— Я знаю, что он существует. Это другое.

— А как ты проверяешь достоверность знания? Как узнаёшь, чьим слухам верить, а чьим нет?

— Короли существуют уже на протяжении сотен веков. Всегда можно отправиться в столицу и убедиться в этом.

— А что, если Шархадарт древнее? И сейчас мы едем в Дэррад, чтобы убедиться в этом.

Мужчина улыбнулся, но промолчал. Некоторое время они ехали в тишине, как вдруг Хаара снова заговорила.

— А давно ты скитаешься один?

— Несколько лет.

— И… у тебя есть какая-то цель? Или мечта?

— Ты сегодня слишком разговорчива, принцесса. Моя единственная цель — не умереть в ближайшем будущем. Этим мы с тобой и отличаемся.

— Я не собираюсь умирать, — возразила Хаара. — Да, звучит, конечно, не убедительно, но я не имею на это право.

— Смерть лишает всяких прав.

— Сложно не согласиться. Однако это не значит, что смерти нечего противопоставить. Слушай, Леоссар…

— М?

— Подожди меня три дня. Хотя бы ради любопытства. Что, если ты окажешься не прав? Разве это не будет удивительно?

— Я подожду, — согласился мужчина, — ради любопытства.

Ответ Хаару удовлетворил, однако сомнения всё ещё терзали. Маг вполне мог и пренебречь любопытством, а с другой стороны, почему он тогда сразу не избавился от неё? «Может, он увидел во мне какую-то выгоду? Или согласился от скуки? А может, ему известно больше, и он просто не хочет об этом говорить?»

Размышления помогали девушке отвлекаться от гнетущего чувства. Им предстояло проделать ещё не малый путь, и Хааре хотелось растянуть это время. Иногда к ней закрадывалась мысль, что эти размеренные деньки в седле могут оказаться для неё последними.

Глава 56 Храм трёхликого

Вокруг серые стены, безупречно выложенные камнем. По периметру расставленные тонкие колонны, по которым вьётся бесконечная череда узоров: флористика, вензеля. Свод закругляется. Потолок высокий и светлый, гораздо светлее стен. Он изрисован углём. Тонкая работа, изображающая вереницу лиц и сюжетов: охота, пир, казнь, встреча, молитва… их слишком много. Начинает кружиться голова и приходится опускать голову. Двери огромные, и нужно приложить силу, чтобы их открыть. Скромная каменная дорожка. Она куда-то ведёт… Кто-то показывается из-за угла. Лица не видать, но это женщина с красными волосами.

Впереди вьётся дорога. Позади зеленеющая чаща. Всадник натягивает поводья, чтобы остановится и салютует незнакомке. Приходится улыбнуться ему, хотя эта улыбка почти искренняя. Мужчина спешивается. Белоснежные женские руки тянутся к нему. Колючая щетина… потная шея.

Где-то неподалёку пожар. Нужно бежать быстро, быстро, быстро… Кашель. Дым. Колючие ветки царапают предплечье. Впереди кто-то кричит. И вот, снова дорожка и знакомая дверь. Полыхают розы… полыхают ясени.

Такое странное чувство… и приятное, и незнакомое. Спина прижимается к стволу дерева. Шея чувствует чьё-то горячее дыхание и невольно прижимается к тёплым губам. Платье испорчено, ну и чёрт с ним.

Камень отодвигает плиту в стене, а за ней темнота. Лестница. Кинжал. Очень красивый… чёрная сталь, позолоченная резная рукоять. Женские руки заворачивают его в тряпицу и опускают в маленький сундук.

На выжженной земле стоит человек. Он в длинном чёрном плаще и перчатках. Что-то говорит, но совсем не слышно. Не видно лица, но в его руке… что-то в его руке. Он опускается на корточки и начинает копать. Внизу живота странное чувство. Это желание… желание к нему.

***

Гелата открыла глаза и поморщилась от яркого солнца. Гудела голова. Слишком много снов, много мыслей и спутавшихся воспоминаний. И они все принадлежат не ей. Она привстала и осмотрелась. Эдгар уже не спал. Гелата уставилась на его ровную спину. Юноша сидел на пне в метрах пяти от неё и, судя по звуку, что-то жевал.

— Я, кажется, знаю, куда нам идти. Не уверена, но я видела сон… кое-что из воспоминаний Энэйн. Я ничего не поняла, но видела храм и дорогу. Она ходила ею несколько раз.

Эдгар обернулся на голос. Девушка различила в его руках ломоть сыра.

— А из этого сна не стало ясно зачем тебе идти в этот храм?

Гелата отрицательно качнула головой. Она дотянулась до сумки, выудила оттуда хлеба и тоже решилась перекусить. Эдгар поднялся на ноги.

— Мне снился пожар, будто храм полыхает и растительность вокруг. Всё горело.

— Так может, его уже не существует?

— Тогда что-то должно быть на его месте.

Юноша хмыкнул.

— И ты бы… отважилась идти туда одна?

— Думаешь, я боюсь?

— Не знаю. Во сне ты кричала.

Девушка выдержала паузу, пристально посмотрев на Эдгара. Кричала? Может, дело в пожаре? От жутких снов такое случается. Или ей всё-таки страшно? Да, в душе, конечно, страшно, ей, Гелате, которая не смыслит ничего в том, что видит вокруг себя.

— Ладно, — затолкав кусочек хлеба в рот, девушка встала и отряхнулась. — Нам пора.

Оставалось выбрать направление. Идти по воспоминаниям из сна оказалось затруднительно, ведь сама девушка никогда не бывала в этих местах. Она вообще не уходила дальше родной деревни, разве что за грибами и ягодами, пока один такой поход кардинально не изменил её жизнь. «Интересно, что сейчас делает мать? Жива ли она? Проклинает ли меня? Что говорят люди о случившемся? Наш дом, наверняка, уже оброс слухами. И где сейчас Микаэль? Продал ли он медокоза или оставил себе?»

Под ногами хрустели ветки. За платье цеплялась вымахавшая в дождливый сезон трава. Гелата всё время путалась. Несколько раз они сделали круг, и девушка выругалась. Картинка в её голове была не чёткой, приходилось искать. Прошло много лет. Местность изменилась. Где-то деревья засохли, где-то выросли новые. Сама дорога уже давно не существовала.

Они брели в гнетущем молчании. Гелата ушла на несколько метров вперёд, и не замедляла темп, боясь, что образ в мыслях окончательно растает, и они заблудятся. «Мы уже заблудились», — крутилась навязчивая мысль в голове, но девушка не решалась озвучить её.

Через пару часов поисков всё-таки пришлось сделать привал, но Гелата не находила себе места.

Эдгар побаивался заговаривать с ней. Сегодня девушка выглядела исключительно раздражённой, впрочем, её труды оправдались, и к вечеру они нашли полуразрушенный храм, обвитый с одной стороны плющом.

Гелата практически выбежала к нему, как Энэйн во сне. Она не знала, что надеялась увидеть: прекрасный сад или сожжённую почву? Не было ни того, ни другого. Не было даже каменной дорожки. Ничего. Только трава, сорняки, и огромный, до ужаса странный цветок, растущий на том месте, где, как показалось Гелате, во сне стоял мужчина.