Отто Диас – Безликая королева (страница 37)

— Давай шевелись! Неси это в зал, если не хочешь, чтобы тебе оторвали голову!

Женщина вздрогнула от приказного тона главного повара, взялась за серебряный поднос, что оказался горячим и тяжёлым, и понесла его в зал, туда, где этим днём собирался трапезничать король. Руки обжигало, однако Мисора не позволяла себе остановиться и пожаловаться на неприятные ощущения. Другим слугам приходилось не слаще, и женщина предпочитала радоваться хотя бы тому, что осталась жива. Она вошла в залу с широко распахнутыми глазами и с любопытством осматривала всё вокруг. В центре стоял длинный стол из красного дерева с изящными резными ножками. Его не украшали скатерть или свечи, зато заполняло бесконечное количество блюд. В основном они были мясными, что позволило Мисоре судить о ловкости придворных охотников. Две стены опоясывали высокие, но узкие окна, прикрываемые серебристыми занавесками. С потолков свисали округлые сверкающие люстры, но никаких ковров или картин. Скромная и в то же время величественная обстановка.

Лонгрен сидел во главе стола. Место справа от него пустовало, но Мисора догадывалась о том, кто займёт его. Помимо короля за столом сидели ещё четыре человека. Все они были мужчинами среднего и старшего возраста, однако не их имён, ни званий женщина не знала. Спохватившись о том, что она служанка, а не зевака, Мисора перестала разглядывать место и поспешно поставила блюдо на стол. Руки вопили от боли. Мужчины о чём-то переговаривались, не обращая на неё внимания. Женщина украдкой взглянула на Лонгрена, и её пронзил холод. Фигура короля показалась ей такой огромной, что тень от неё могла пожрать всех присутствующих. Мисора отмахнулась от видения. Пытаясь унять неприятное чувство, она вернулась на кухню и помогла слугам отнести оставшиеся кушанья. Женщина уже планировала уйти и забиться в дальний угол, ожидая, пока снова понадобится, как вдруг король окликнул её и заставил ещё сильнее похолодеть.

— Останься, Мисора, и следи за тем, чтобы мой кубок всегда был полон.

Женщина склонила голову и повиновалась. Приказ есть приказ. Она взяла графин и налила королю вина, затем чуть отошла, чтобы не смущать и уставилась в пол. «И как меня сюда занесло?» Через несколько мгновений в зале показалась женская фигура. В расшитых синих шелках вошла Наоми, и сегодня она выглядела мрачнее дождливого дня. Девушка старалась ни на кого не смотреть, однако всех поприветствовала, уселась рядом с королём и высказала некую любезность. Мисора осторожно рассматривала стройный девичий силуэт, оголённые плечи королевы и её золотистые волосы. «Интересно, это брак по любви или у Лонгрена есть определённый расчет?»

В отличие от мужчин, Наоми ела мало и практически ничего не пила. Мисора наливала вино в кубок короля, и один раз встретилась с королевой глазами. Это был странный взгляд. В нём отразились презрение, страх, любопытство и что-то, чего женщина не смогла прочесть. Она не знала, к кому относится хуже: к королю или белокурой иностранке, что столь наивно мнит себя королевой Ревердаса. Так или иначе обе личности вызывали у неё некое отвращение, и Мисоре хотелось побыстрее сбежать из этих стен. Так она и планировала сделать в ближайшем будущем, нужно было лишь осмотреться, освоиться и придумать план. «Я снова стану свободной. Лучше уж всё время убегать, чем оказаться запертой в муравейнике».

В разгар трапезы в зале появились танцовщицы. Мисора удивилась, что обыкновенный королевский обед так пёстр и разнообразен.

— Выпьем же за величие Ревердаса и его правителя! — сказал один из присутствующих мужчин, поднимая кубок.

— За короля! — подхватила Наоми и пригубила вино с остальными. Она ничего не говорила и казалось, даже не слушала текущего разговора.

— …они возмущались по поводу возросшего налога на мясо, но это вынужденная мера, поскольку в прошлом месяце на юге начался падёж, и мы потеряли несколько тысяч голов, а это чревато голодом…

— … мы не можем сейчас оказывать помощь югу, казна почти не пополняется. Промысел столицы хиреет из-за нехватки веларов, а причина тому — продажные судьи и стража. Если мы не уладим вопрос, то проведение турнира может выйти в убыток.

Мисора наблюдала за тем, как танцуют разодетые в пёстрый шёлк девушки, как плавны движения их бёдер и талии. Неизвестный юноша позади играл на флейте, под звуки которой и двигались полуобнажённые красавицы, а низенький мальчик рядом с ним периодически потряхивал бубном. Король, казалось бы отвлечённый от возникшего разговора приближенных, внимательно разглядывал девушек, и как только танцы закончились, велел им остаться и откинулся на спинку кресла.

— Что думаете? — спросил он сидящих вокруг. — Как вам выступление?

Мужчины переглянулись, а Наоми уставилась в собственную пустую тарелку.

— Потрясающе, Ваше Величество! — отозвался главный советник, как в процессе разговора выяснила Мисора. Лонгрен отпил вина, и женщина подошла к нему с графином. Вдруг она поймала на себе пристальный взгляд, но, смиренно опустив голову, не подала виду, что заметила его.

— А ты как считаешь? — спросил Лонгрен, и Мисора не сразу поняла, что обращаются к ней. Она уставилась на короля, затем вдруг осознав ошибку, отвела взгляд и поставила графин.

— Я-я согласна с вашими подданными, Ваше Величество.

— Правда? — Лонгрен покрутил в руках бокал. — Посмотри на них внимательно, Мисора, скажи, что ты видишь. Я хочу услышать здравое мнение. Есть ли среди этих девушек та, кто танцует недостаточно хорошо, кто быть может, боится отдаваться танцу при короле, чьи ноги дрожат, когда она скачет?

— Чего вы добиваетесь, мой король? — подала голос Наоми. — Все девушки прекрасно танцуют для вас. Разве вы сами чем-то недовольны?

— Разве я спросил тебя?

Мужчина сделал акцент на последнем слове, и девушка залилась краской. Она промолчала, сделав вид, что не заметила принижающего вопроса, в то время как Мисора внимательно осматривала танцующих красавиц и пыталась найтись с ответом.

— Я.…не уверена, Ваше Величество, но кажется, что девушка с левого края опасается смотреть на вас. В ней есть какая-то неуверенность, но это не делает её плохой танцовщицей.

— Правда? — Лонгрен отпил вина, и велел названной девушке выйти вперёд. Было видно, как незнакомка занервничала и с опаской подняла голову. Она стала такой же бледной, как и Наоми, а Мисора в ужасе подумала о том, что красавица может быть убита по её вине.

— Есть идеи о том, как исправить ситуацию? — поинтересовался король, но все промолчали. Лонгрен усмехнулся, переводя взгляд с одного бледного лица на другое, затем велел девушке полностью раздеться и станцевать, как в последний раз. Незнакомка пришла в ужас, но поспешила исполнить волю короля. Мисора наблюдала за тем, как поспешно она скинула одежду дрожащими руками, как сдерживая слёзы, кинулась в пляс, едва зазвучала флейта, и танцевала так, будто это действительно был последний танец в её жизни. Женщина украдкой взглянула на королеву и заметила, что та не поднимает головы. Наоми потянулась за бокалом и сделала пару глотков, затем вдруг поднялась и вышла из зала, не заметив взгляда, коим проводил её Лонгрен.

***

Наоми чувствовала себя разбитой и беспомощной. Она устала от жестоких и непристойных сцен, которые наблюдала изо дня в день в стенах дворца, устала от мужа, от своей роли, и больше всего на свете хотела оказаться кем-то другим, где-нибудь не здесь. В детстве она часто воображала, будто стоит над миром всем, что голову её венчает золотая корона, рядом прекрасный принц и люди, которые обожают её, которые готовы бросить в омут ради того, чтобы угодить, но реальность диктовала свои правила. Да, она стала королевой, пусть и не той страны, о которой мечтала, вместо принца достался тиран, взошедший на трон из низов, а вокруг были люди, которые боялись Его, а её воспринимали как декоративный предмет. Взгляды приковывал только Лонгрен: он был жесток, величав и обладал специфическими вкусами. На его фоне Наоми выглядела никем, и с горечью признавала, что она никто.

Девушка поспешно спустилась по ступеням дворца и повернула направо. Она невольно вспомнила, как много раз терялась во дворце в первые месяцы, просила служанку ходить рядом, потому что страшилась длинных коридоров и их обитателей. Всё вокруг казалось враждебным, но сейчас Наоми свыклась с мыслью, что отныне это место — её родной дом. Этой дорогой она ходила уже многие месяцы, и каждый раз с большим отчаянием надеялась, что это в последний раз.

Она находилась в западном крыле, там, где проживало большинство слуг, и до ужаса не любила здесь бывать. Наоми страшилась, что однажды Лонгрен узнает о её походах и непременно совершит злодеяние, однако не могла забросить это дело. Она быстро нашла нужную дверь, постучалась, но не дожидаясь ответа, вошла, предварительно убедившись, что никто посторонний этого не заметил. В небольшой мрачной коморке было жарко, пахло травами и старинной древесиной. Девушка бегло осмотрелась и сразу нашла глазами объект поиска: Периций сидел за небольшим столиком и что-то сжигал догорающим огарком свечи. Завидев королеву, он встал и почтенно склонился.

— Ваше Величество…

Наоми прошла вперёд, осматривая уже знакомо расположенные вещи: колбочки, книги, мелкие железные инструменты. В нос ударил запах гари.