Отто Диас – Безликая королева (страница 30)

— Не знаю я никакого ребёнка, и тебя тоже!

— Да что же ты лжёшь, добрейшая? — недоумевал Анвиль. Прекрасные глаза смотрели на него с ненавистью и испугом, а каждое слово звучало, как последнее.

— На каком основании обвиняешь ты меня во лжи? Хочешь, людей добрых скликаем, пусть дом мой смотрят! Нет у меня никакого ребёнка, да и не было!

— Был ребёнок, окаянная! — вспылил юноша, не снося горькой лжи. — Был! Я тебе его в руки дал! Отвечай немедленно, куда ребёнка дела, а то я.… — он запнулся, не зная, что и сказать. Что он собирался делать теперь, когда Микаэль так внезапно исчез, а девушка и вовсе отрицала его существование? «Могла ли магия какая приключиться? Быть может, ребёнок и впрямь был необычный? Или же эта девушка просто лжёт…»

— Люди! — вдруг закричала белокурая. — Помогите, люди! Насилуют! Бьют!

Анвиль отстранился в ужасе, выпустив девушку из хватки.

— Да ты что кричишь то такое? Да разве я…

Но Сандра уже юркнула за калитку и под истошный собачий лай бросилась к дому. Анвиль в оцепенении смотрел ей вслед, затем вдруг решил убираться от злополучного дома скорее. «Вдруг кто слышал её, да сейчас люд прибежит? А девка соврет, что я насильник. Я ведь чужак, что уж со мной тут сделают…»

В полной растерянности Анвиль бросился прочь, не разбирая дороги и не смотря на мимо проходящих людей. Они с опаской косились в его сторону, потому что не узнавали, а юноша никак не мог понять, что за странная ситуация с ним приключилась, куда делся Микаэль и почему небесной красоты девушка так быстро к нему переменилась.

Глава 21 Дровосек и медокоз

Гелата продолжала бесцельно шататься по лесу, надеясь выйти к дороге, полю или поселению. Её терзали голод и жажда, сопровождаемые тошнотой, галлюцинациями, редкими приступами кашля. Ноги то и дело спотыкались о валуны. Один раз она угодила в муравейник и долго прыгала, пытаясь согнать с себя разозлившихся насекомых, в результате чего наскочила на выпирающий кривой корень и едва не вывихнула лодыжку. В тот момент девушка начала жалеть, что до сих пор не умерла. Вовремя заметив небольшой арык, она остановилась и, совершив некоторое усилие, подняла сонные глаза. Шаг — и падения нельзя было бы миновать. «Ещё одного удара я не перенесу», — подумала Гелата и нахмурилась, увидев последи деревьев крохотную деревянную хижину. Спустя минуту она усмехнулась, и осторожно спустилась вниз.

— Ну да… очередное видение. Дом посреди чащи. Давай. Покажи мне, что здесь случилось. Может, ты здесь жила? Или тот парень? Или ещё кто-то, кого тебе доводилось знать? Он был лесником? Наверное, прекрасно жить на лоне природы…

Не веря собственным глазам, Гелата приблизилась к хижине, обогнула её с краю и поднялась к дверям. Убеждённая в том, что сейчас вновь покажется красноволосая, она рванула ручку и вдруг услышала за спиной голос.

— Эй!

Вздрогнув, Гелата обернулась и увидела перед собой высокого мужчину средних лет, с загибающимися кверху светлыми усами и большой выпуклой родинкой на самом краю носа. В руках он держал топор.

— Ты кто такая?

— Я? Ох… — в недоумении и ужасе Гелата отпрянула от распахнувшейся двери. — Вы меня видите?

— Ты что, ненормальная?

— Я.… нет, просто… простите, я.… это не то, что вы подумали, я совсем не… хотела врываться в ваш дом. Я просто… заблудилась.

— Заблудилась? — скептически переспросил мужчина.

— Д-да… Извините. Вышло неловко. Я.… уже несколько дней брожу по лесу и, кажется, начала терять надежду найти кого-то из людей. Как хорошо, что мы встретились. Вы лесник?

— Дровосек.

— Ах, да… дровосек, — повторила девушка, пробежавшись взглядом по сверкающему лезвию топора. — Рубите дрова и продаёте. У вас, наверное, есть лошадь? Может… вы подвезёте меня хотя бы до дороги?

— И что мне с этого будет?

— Будет ну… — Гелата замешкалась, — на самом деле у меня ничего нет. Говорю же, я заблудилась… Случайно вышла сюда и прошу вас о помощи, надеясь, что вы хороший человек.

— А если я плохой человек?

— Тогда… я пойду своей дорогой, — Гелата осторожно спустилась с лестницы, уже пожалев о том, что завела разговор с незнакомцем. «Что, если он и впрямь какое-нибудь чудовище или насильник? Разве мало я натерпелась? Лучше уйти. Наверняка, дорога неподалёку от его дома».

Мужчина всадил топор в пень, около которого валялись щепки, отряхнул руки и направился к девушке. Его высокомерный оценивающий взгляд настораживал.

— Ладно, заходи. Сегодня я не собирался в город, но выеду туда на днях, тогда и подвезу тебя.

Он прошествовал в дом, и Гелата с опаской зашла следом. «Если мне вдруг будет что-то угрожать, Энэйн ведь убьет его. Мне нечего бояться. Хороший этот человек или плохой — не важно. В конце концов, он знает обо мне так же мало, как и я о нём». Внезапно в голове Гелаты зазвучала странная, до сих пор неизвестная ей песенка:

Кто в дом дровосека войдёт,

Навечно останется там.

Его уж никто не вернёт.

Разрубят юнца пополам.

В своих погребах дровосек

Хранит самый сладкий мёд.

Готовится тот почти век.

Кто выпьет его, тот умрёт.

— Иди сюда, садись. Я с утра приготовил репу с волком. Не кулинарный шедевр, но чем богаты.

Гелата прошла в тесную мрачноватую комнату, где располагались печь и крупный дубовый стол. На первой она различила высокий казан, в который дровосек нырнул деревянной ложкой, чтобы извлечь содержимое и наполнить им тарелку. Стряпня оказалась желтоватым месивом, напоминающим скудное трактирное рагу. Но Гелата была так голодна, что начала уплетать еду сразу же, как ту поставили перед ней. Мужчина протянул кусок лепёшки, и девушка с жадностью выхватила его, пихнула за щеку, и только потом поняла, что переоценила возможности собственной челюсти. Она припомнила, как в тайне стащила похожую со стола незадолго до инцидента с отцом. Воспоминания вызвали приступ тошноты, но Гелата сдержала его, с трудом разжевала хлеб, и всеми стараниями заставила себя проглотить холодное волчье рагу.

— Я схожу, принесу мёда, — сказал дровосек, наблюдая за тем, как девушка уплетает его стряпню.

— Как в той песне? — к удивлению для самой себя, поинтересовалась Гелата.

— Песне?

— Ну да. Была такая, кажется… В своих погребах дровосек хранит самый сладкий мёд… Простите. Не обращайте внимания, я несу чушь.

Мужчина задержал на ней пристальный взгляд, затем удалился. Как только его шаги стихли, Гелата напела мотив песенки вслух. «Откуда я её знаю? Не помню, чтобы где-то слышала. А может… слышала вовсе и не я? — Последняя мысль заставила девушку насторожиться. — Энэйн пытается о чём-то предупредить?»

Вскоре дровосек вернулся с банкой золотистого тягучего мёда. Он поставил её на стол, открыл, и Гелата сразу же почувствовала пленительный сахарный запах. Рот наполнился слюной. Хотелось схватить ложку и уничтожить заветную сладость. Никогда ещё вид мёда не пробуждал в ней такой тяги, такого желания попробовать хоть грамм. И всё-таки песенка, неустанно играющая в голове, не давала покоя.

— Вот, отведай. Это лучший мёд, который тебе когда-либо доводилось пробовать.

— Вы его сами готовите?

— Да. Старый семейный рецепт.

Гелата пододвинула к себе банку и посмотрела на переливающееся золотом липкое содержимое.

— Разводите пчёл?

— Нет, но у меня есть коза.

— Коза? Но ведь козы не дают мёд.

— Напротив. Мой медокоз доится исключительным отборным мёдом, но чтобы довести его до совершенства, нужен ещё один дополнительный ингредиент и время… много времени.

Гелата удивлённо взглянула на мужчину. Он говорил о своём достоянии с такой гордостью и нежностью, что девушка почти решилась отведать расхваленной вкусности.

— А можно его увидеть?

— Сейчас нет. Я дою медокоза раз в неделю, нужно подождать ещё дня четыре, прежде чем он будет готов.

— Любопытно. Знаете что? Очень жаль, но от мёда у меня высыпает на теле. Я не могу его потреблять, — с этими словами Гелата осторожно отодвинула от себя банку. Она увидела, как помрачнело лицо дровосека. Мужчина выглядел оскорблённым.

— Мой мёд нельзя сравнивать с другими сортами. От него не бывает иных эффектов, кроме блаженства. Уверен, если ты съешь ложечку, ничего не произойдёт.

— Думаю, лучше не рисковать.

— Нет здесь риска! — вдруг вспылил мужчина, но через секунду как будто одумался, кашлянул и сказал спокойнее: — Ты ни разу такой не ела, будь уверена, оттого не можешь знать, выйдет у тебя что-то на коже или нет. Я думаю, что мой мёд скорее вылечит тебя от недуга, чем вызовет его.

— Может, попробую позже. Сейчас я сытно поела, и больше не смогу взять в рот и крошки. Спасибо…

Дровосек пододвинул к себе банку, нырнул в неё чистой ложкой, затем обмазал мёдом кусок лепёшки и отправил сладкое содержимое в рот. Гелата наблюдала за тем, как он ест, будто ждала подвоха или какой-нибудь необычной трансформации. Однако ничего не произошло. Мужчина дожевал вкусность, закрыл банку и убрал её на печь.

***

— Здесь будешь спать, — сказал мужчина, заведя Гелату в маленькую каморку, где не было ничего кроме кровати. — Захочешь по нужде — горшок в том углу. На улицу не выходи. Ночью в лесу не безопасно.