Отто Бисмарк – С русскими не играют (страница 24)

фон Бисмарк».

Король написал на полях:

«Согласен. – Я упомянул об этом деле, потому что за последние 24 часа о нем больше не говорили, и я счел, что оно уже не принимается в расчет после того, как случился фактический раздел и вступление во владение. Моим письмом королеве я стремился понемногу подготовить переход ко вступлению во владение, которое возникло бы постепенно из административного раздела. Впрочем, я смогу изобразить это так и позже, когда действительно случится раздел владений, чему я все еще не верю, так как Австрия должна этому слишком сильно воспрепятствовать, после того как она слишком далеко зашла в своих заявлениях в пользу Августенбурга и против присоединения, правда, одностороннего.

В.

1/8.65».

Следующие письма ярче, чем мое описание, изобразят характерные черты императора.

«Берлин, 13 января 1870 г.

Увы, я до сих пор забывал передать вам медаль в честь победы, которая должна была бы быть прежде всего в ваших руках, поэтому препровождаю ее вам как свидетельство вашей всемирно-исторической деятельности.

Ваш Вильгельм».

В тот же день я писал королю:

«Светлейший король, всемилостивейший господин, приношу вашему величеству почтительнейшую и глубочайшую признательность за милостивое пожалование мне медали в честь победы и за почетное место, предоставленное мне вашим величеством на этом историческом памятнике. Воспоминание о событии, которое сохранится для потомков на этом отчеканенном документе, обретает для меня и для моих родных особое значение благодаря милостивым строкам, коими ваше величество сопроводили пожалование. Если мое самолюбие находит высокое удовлетворение в том, что я удостоен донести свое имя до потомков под крыльями королевского орла, указующего Германии ее путь, то для моего сердца еще более дорого сознание, что с божиим ясно зримым благословением я служу потомственному монарху, к которому питаю чувства искренней любви и верности, и одобрение которого является для меня в этой жизни самой желанной наградой. Примите, ваше величество, выражение почтительной и неизменной преданности, до гроба вашего величества покорный слуга

фон Бисмарк».

«Берлин, 21 марта 1871 г.

Сегодня открывается первый после восстановления Германской империи германский рейхстаг, тем самым начинается государственная деятельность последнего. История и судьбы Пруссии уже с давних пор указывали на событие, которое совершилось сегодня, когда она призвана встать во главе вновь основанной империи. Этим Пруссия обязана не столько размерам своей территории и своему могуществу, хотя и то и другое одинаково возросли, сколько своей духовной зрелости и организации своей армии. В течение последних шести лет моя страна с поразительной стремительностью достигла того блестящего состояния, каким она пользуется сейчас. С этим этапом совпадает деятельность, к которой я призвал вас 10 лет тому назад. Весь мир убедился, насколько вы оправдали мое доверие. Вашим рекомендациям, вашей дальновидности, вашей неутомимой деятельности обязаны Пруссия и Германия тем всемирно-историческим событием, которое сегодня происходит в моей резиденции. Хотя награда за подобные деяния живет в вашей собственной душе, но все же я должен публично выразить благодарность отечества и мою собственную. Возвожу вас поэтому в прусское княжеское достоинство, с тем, чтобы оно переходило по наследству к старшему мужскому потомку вашей семьи. Я бы хотел, чтобы вы узнали в этом отличии вечную признательность вашего императора и короля

Вильгельма».

«Берлин, 2 марта 1872 г.

Мы отмечаем сегодня первую годовщину заключения славного мира [191], одержанного нами ценою героизма и различных жертв, но только благодаря вашей дальновидности и энергии приведшего к таким следствиям, которых никогда нельзя было ожидать! Еще раз от всего сердца повторяю вам сегодня искреннюю признательность, которая уже была публично выражена мною ранее в железе и благородных металлах. Недостает однако еще одного металла – бронзы. Поэтому предоставляю сегодня в ваше распоряжение сувенир из этого металла, притом в виде того предмета, который вы принудили смолкнуть год тому назад. Я приказал предоставить вам, на ваш собственный выбор, несколько орудий, захваченных у противника, чтобы вы поставили их в ваших вотчинах на вечную память об оказанных мне и отечеству высоких услугах! Ваш искренно преданный и благодарный вам

Вильгельм».

«Кобленц, 26 июля 1872 г.

28-го числа сего месяца вы будете справлять радостный семейный праздник [192], ниспосланный вам милостью Всевышнего. Я не могу и не должен остаться далек от этого праздника, и прошу вас и княгиню, вашу супругу, принять мое искреннее и горячее поздравление в честь этого счастливого дня. При всех благах, которыми одарило вас провидение, семейное счастье было для вас превыше всего, за это вы вознесете благодарственные молитвы ко Всевышнему. Но мои и все наши благодарственные молитвы идут далее. Мы благодарим Бога за то, что он послал вас в столь решающий момент в поддержку мне и тем самым открыл моему правлению такие перспективы, которые далеко превзошли все, что может предугадать и постичь человеческий ум. Вы вознесете благодарность Господу и за то, что он одарил вас возможностью совершить столь великие дела. Во время и после ваших трудов в домашнем кругу вы всегда находили отдых и покой, и это поддержало вас при воплощении в жизнь вашего тяжкого долга. Моя настоятельная просьба – беречь и укреплять себя для этого призвания. Я был счастлив прочитать в письме, переданном мне графом Лендорфом, и услышать от него лично, что отныне вы будете думать больше о себе, нежели о бумагах. В память о вашей серебряной свадьбе вам вручат вазу, изображающую признательную Borussia, и пусть материал ее хрупок, но каждый осколок ее в будущем расскажет потомкам, чем Пруссия обязана вам за то, что вы подняли ее на высоту, на которой она ныне стоит. Ваш искренно преданный и благодарный вам король

Вильгельм».

«Кобленц, 6 ноября 1878 г.

За три месяца благодаря вашей мудрости, дальновидности и отваге вам удалось отчасти возвратить Европе мир, отчасти сохранить его, а в Германии законным путем одолеть врага, который угрожал крушением всего государственного порядка. Если эти всемирно-исторические события были осмыслены и оценены всеми благомыслящими людьми, которые воздали вам за них должное, и если и я имел возможность засвидетельствовать вам мою благодарность за первое из помянутых событий – за Берлинский конгресс, то теперь я считаю долгом публично выразить вам мою благодарность также и за упорство, с которым вы защищали наши правовые устои. Закон, который я имею в виду и возникновение которого вызвано было прискорбным для моего сердца и ума событием [193], призван сберечь и обеспечить германским государствам, в том числе и Пруссии, их современный правовой уклад. В знак моей благодарности за выдающиеся достижения, коих вы добились ради моей Пруссии, я препровождаю вам при сем украшение, составленное из знаков ее могущества: короны, скипетра и меча. Этот орден я приказал добавить к кресту ордена Красного орла, который вы постоянно носите. Меч свидетельствует о смелости и мудрости, с какими вы поддерживаете и оберегаете мой скипетр и корону. Да ниспошлет вам провидение силы еще много лет отдавать ваш патриотизм на благо моего правительства и на благо отечества. Ваш искренне преданный и благодарный вам

Вильгельм».

«Берлин, 1 апреля 1879 г.

Увы, у меня нет возможности высказать вам мои пожелания к сегодняшнему дню устно, ибо, хотя я и обязан выехать сегодня в первый раз, но еще не могу подниматься по лестницам. Прежде всего желаю вам здоровья, так как от него зависит всякая работа, вы же проявляете ее ныне более, чем раньше. Это доказывает, что работа в свою очередь сохраняет здоровье. Да продолжается же она и далее ко благу отечества как в узком, так и в более широком смысле! Пользуясь этим днем, назначаю вашего зятя графа Ранцау советником миссии, так как считаю, что это должно доставить вам удовольствие. Посылаю вам на память об этом дне также копию портрета моего великого предка, великого курфюрста, изображенного стоящим на большом мосту. От души желаю, чтобы вы вместе с нами еще много лет праздновали этот день. Ваш признательный

Вильгельм».

На Рождество 1883 г. император подарил мне изображение памятника в Нидервальде; к нему был прикреплен листок бумаги со следующей надписью:

«К рождеству 1883 г. Завершающий камень возведенного вами политического здания; празднество, имеющее особенно близкое к вам отношение, на котором вы, увы, не могли присутствовать.

В.».

«Берлин, 1 апреля 1885 г.

Любезный князь! Вся германская земля и народ чувствуют искреннее желание показать вам в день вашего семидесятилетия, что память обо всем совершенном вами для величия Германии жива во многих благодарных сердцах. А я испытываю горячую потребность выразить вам сегодня, как глубоко я счастлив, что нация охвачена этим порывом признательности и почтения к вам. Я счастлив за вас, ибо это признание воистину в высочайшей мере заслужено вами. Мне приятно видеть, что подобное настроение так широко распространено, ибо нацию украшает в настоящем и усиливает ее вера в будущее, если она возвращает дань уважения и прославляет заслуги своих государственных мужей. Участие в этом празднестве составляет для меня и для моего дома истинную отраду. Посылая вам картину «провозглашение империи в Версале», мы хотим выразить вам чувства благодарности, одухотворяющие нас при этом, ибо она изображает один из величайших моментов в истории дома Гогенцоллернов, о котором нельзя упомянуть, не вспомнив о ваших заслугах. Вы знаете, любезный князь, что я всегда буду испытывать к вам величайшее доверие, самую искреннюю благосклонность и самую горячую благодарность! Впрочем, в настоящем письме я лишь повторяю то, что я уже много раз говорил вам. Картина же наглядно покажет отдаленнейшим вашим потомкам, что ваш император и король и его дом вполне сознавали, чем они вам обязаны. С этими мыслями и чувствами я заканчиваю это письмо. Благодарный и искренне преданный вам император и король