Отто Бисмарк – С русскими не играют (страница 20)
«Версаль, 27 ноября 1870 г.
Всепресветлейший державный король!
Прошу ваше королевское величество принять изъявление моей благоговейной признательности за милостивые сообщения, переданные мне по повелению вашего величества графом Гольнштейном. Чувство благодарности, которое я питаю к вашему величеству, имеет более глубокое основание, нежели одни только личные чувства, ибо мое служебное положение дает мне возможность оценить великодушные решения вашего величества, коими вы содействовали с самого начала и вплоть до предстоящего окончания этой великой национальной войны [182] объединению и могуществу Германии. Но не мне благодарить Баварский королевский дом за подлинно немецкую политику вашего величества и за героизм вашего войска: это долг немецкого народа, это дело истории. Я могу лишь засвидетельствовать, что до конца жизни буду благоговейно предан и искренно признателен вашему величеству и всегда сочту за счастье, если мне удастся оказать вашему величеству какую-либо услугу. Почтительнейше сообщаю, что в вопросе о титуле германского императора, по моим соображениям, самое главное, чтобы инициатива исходила только от вашего величества и более ни от кого, в особенности не от народного представительства. Могло бы сложиться ложное представление, если бы вопрос не был поставлен благодаря свободной, хорошо взвешенной инициативе самого могущественного из примыкающих к Союзу государей. Я позволил себе вручить графу Гольнштейну проект, который будет направлен моему всемилостивейшему королю и по его желанию, с соответствующими редакционными изменениями, – другим членам Союза. В основу этой декларации положен принцип, которым действительно проникнуты немецкие племена:
«Любезный граф! [183]
С особым удовольствием я заметил, что вы нашли время выразить мне воодушевляющие вас чувства, несмотря на ваши многочисленные и не терпящие отсрочки дела. Приношу вам за это горячую признательность, ибо я высоко ценю дружеское расположение человека, на которого с гордостью и радостью смотрит вся Германия. Вашему королю, моему любезному и высокочтимому дяде, мое письмо вручат завтра. От всего сердца желаю, чтобы мое предложение нашло полное сочувствие у короля и у прочих членов Союза, которым я также писал, и у всей нации; меня радует сознание, что благодаря положению, занимаемому мною в Германии, я мог в начале и при окончании этой достославной войны сделать твердый шаг на пользу национального дела. Но в то же время питаю стойкую надежду, что Бавария и впредь сохранит свое положение, так как оно вполне сочетается с честной и прямодушной союзной политикой и вернее всего может помешать пагубной централизации. То, что вы сделали для немецкой нации, величественно, бессмертно, и я могу сказать без лести, что вам принадлежит самое почетное место в ряду великих людей нашего времени. Да продлит Господь вашу жизнь на много, много лет, чтобы вы могли продолжать свою деятельность на благо и процветание нашего общего отечества. Примите, любезный граф, искренний привет, с коим я пребываю неизменно вашим искренним другом.
Гогеншвангау, 2 декабря 1870 г.».
«Версаль, 24 декабря 1870 г.
Всепресветлейший король, всемилостивейший государь!
Благожелательное письмо вашего величества, врученное мне графом Гольнштейном, дает мне смелость вместе с признательностью за милостивое содержание этого письма принести вашему величеству мои почтительнейшие поздравления с наступающим новым годом. Едва ли Германия когда-либо была так уверена в том, что новый год принесет ей осуществление ее национальных устремлений. Когда заветные мечты осуществятся, когда объединенная Германия добьется того, что она будет в состоянии своими собственными силами обеспечить себе мир в прочных границах, не стесняя вместе с тем свободного развития отдельных членов Союза. Решающий голос, который ваше величество имели в преобразовании нашего общего отечества, навеки заслужит благодарность немецкого народа и никогда не будет забыт историей. Ваше величество совершенно справедливо полагаете, что я также не ожидаю ничего доброго от централизации, но думаю, что наиболее подобающей немецкому духу формой государственного развития является поддержание прав, которые союзная конституция обеспечивает отдельным членам Союза. Я нахожу вместе с тем, что в этом вернейшая порука против тех опасностей, кои могут угрожать праву и порядку при свободном развитии современной политической жизни. Враждебность, с какой вся республиканская партия в Германии отнеслась к инициативе вашего величества и союзных князей по поводу реставрации императорского титула, доказывает, что последнее вполне согласуется с монархическо-консервативными интересами. Прошу ваше величество милостиво верить тому, что я почту себя счастливым, если мне удастся сохранить всемилостивейшее расположение вашего величества.
«Любезный граф!
В знак благодарности за ваши выдающиеся заслуги в деле заключения германских союзных договоров я жалую вас прилагаемой при сем звездой с бриллиантами к уже имеющемуся у вас нашего дома ордену св. Губерта. Главным образом благодаря вашему содействию справедливые интересы Баварии были приняты на этих переговорах во внимание, и поэтому вы, любезный граф, можете видеть в этом пожаловании не только жест простой обходительности, но и выражение моей дружеской к вам благосклонности, на которое вы имеете очевидное право. Орденский девиз – «верность без колебаний» – является также и моим девизом. Бавария, руководствуясь им, будет честным союзником Пруссии и гармоничным звеном империи. Выражаю еще раз свое постоянно и особливо благожелательное к вам отношение, шлю вам, любезный граф, мой искренний привет, неизменно пребывая вашим искренним другом.
Мюнхен, 22 марта 1871 г.».
«Любезный князь!
Мне было бы не только в высшей степени интересно, но и принесло бы самую живую радость побеседовать с вами и лично выразить вам, любезный князь, чувства глубокого уважения, которые я к вам питаю. Гнусное покушение, за неудачу которого я всегда буду благодарить Бога, как я узнал с подлинным сожалением, крайне плохо повлияло на ваше здоровье, столь драгоценное и для меня, и на ход вашего лечения. Поэтому я не решаюсь просить вас приехать ко мне в горы, где я живу в настоящее время. От всего сердца благодарю вас за ваше последнее письмо, которое доставило мне искреннюю радость. Я твердо надеюсь на вас и вполне уверен, что вы используете, как вы сами сказали моему министру ф. Пфрецшнеру, все свое политическое влияние, чтобы в основу нового порядка вещей в Германии был положен федеративный принцип. Да сохранит Господь вашу бесценную для всех нас жизнь на много лет! Ваша смерть, точно так же как и кончина столь глубоко чтимого мною императора Вильгельма, была бы большим горем для Германии и для Баварии. Шлю от всего сердца мои наилучшие пожелания, любезный князь, и остаюсь с особым уважением и глубоким доверием вашим искренним другом.
Гогеншвангау, 31 июля 1874 г.
«Киссинген, 10 августа 1874 г.
Всепресветлейший король, всемилостивейший государь, помышляя закончить лечение и покинуть Киссинген, я не могу не принести еще раз вашему величеству мою глубочайшую благодарность за все милости, оказанные мне здесь вашим величеством, особенно за ваше милостивое письмо от 31-го прошлого месяца. Я глубоко осчастливлен доверием, которое ваше величество высказали мне в этом письме, и всегда буду стремиться заслужить его. Порукой тому служат не только мои личные чувства. Ваше величество, можете вполне рассчитывать и на те гарантии, вытекающие из самой сущности имперской конституции. Последняя основывается на федеративном начале, утвержденном союзными соглашениями, и любое нарушение конституции означает нарушение соглашений. В этом и состоит отличие нашей общеимперской конституции от конституции всякой другой страны. Права вашего величества являются неотделимой частью имперской конституции и основываются поэтому на тех же прочных правовых основах, как все учреждения империи. Германия имеет теперь в лице своего Союзного совета [184], а Бавария в лице своего достойного и разумного представительства в Союзном совете твердую гарантию против всяких попыток искажения и преувеличения стремлений к единству. Ваше величество, можете быть полностью уверены в том, что конституционные права, утвержденные соглашениями, будут строго соблюдаться даже и тогда, когда я более не буду иметь чести служить империи в звании канцлера [185]. С чувством глубокого преклонения пребываю вашего величества всеподданнейшим слугой.
ф
«Фридрихсруэ, 2 июня 1876 г.
Ваше величество, как написал мне барон Вертерн, и в этом году милостиво предоставили в мое распоряжение экипаж из королевских конюшен для поездки в Киссинген. Надеюсь, я буду иметь возможность последовать совету врачей и поехать и этим летом для исцеления туда, где я обрел его два года тому назад, как ваше величество изволили милостиво напомнить в высочайшем повелении от 29 апреля. В Турции дела принимают угрожающий характер [186] и могут потребовать усиленной дипломатической работы. Но среди европейских держав Германия всегда будет в наиболее удобном положении и еще долго или во всяком случае дольше других будет оставаться в стороне от тех осложнений, которые угрожают европейскому миру на почве восточного вопроса. В силу этого я не теряю надежды посетить Киссинген через несколько недель и почтительно прошу ваше величество благосклонно принять мою нижайшую благодарность за милостивую заботу обо мне.