Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 9 (страница 41)

Магнус старчески улыбнулся:

— Искреннего страха за Вашу поясницу. На поле боя, уверен, Вы справитесь со всем. А вот с ЭТИМ… — старый кивнул вслед пятерым, — берегите себя, Мой Король.

— Буду стараться, — ухмыльнулся тот. — Самое забавное знаешь что?

— Что, Мой Король?

— Они думают, что я у них якобы в плену, но всё совсем наоборот.

Магнус улыбнулся:

— Интересный, Вы, человек.

Н-да уж, этот Ненормальный Практик всё больше поражает его. Да, монархи заводили гаремы, даже сотни женщин, бывали такие, что и тысячи, но редко хоть с кем-то спали, а этот юноша похоже будет брать каждую, при чём столь яро, что остаётся только уважать его рвение.

Девицы спустились в обеденный зал даже раньше, примерно через сорок пять минут. нарядили Изабеллу в воздушное синее платье, подкрасили, подшаманили так сказать, и теперь она как новенькая. Александр же стоял у окна, любовался садом, повернулся и залюбовался уже своими дамочками.

— М, прекрасно выглядите, все, — подмигнул он.

Те довольно улыбнулись.

— Мы готовы ехать, справились даже раньше, чтобы не опоздать, — сказала Корнелия.

— В путь? — спросила Фрея.

— Муженёк, ты чего притих? — приподняла бровь Ингрид.

— И так странно улыбаешься, — сжала бёдра Изабелла.

Магнус тоже непонимающе глядел на своего Короля.

Тот же задёрнул штору, говоря:

— Присядьте для начала, — сам сделал лёгкое движение руки, и пространство дрогнуло.

— Контур блокирования Вольштунга⁈ — прифигел Магнуса от того, как просто ОН сотворил его! Ведь этот контур был столь изящен, столь сложен, что был предназначен для самых высочайших переговор меж императорами и королями, когда нельзя было допустить, чтобы хоть кто-то услышал или увидел того, чего поистине было нельзя видеть.

Юноша же под всеобщими взглядами неторопливо снял сюртук, закатал рукава рубашки и придвинул кресло к высокому зеркалу в резной раме.

— Я обещал, ещё в таверне, — произнёс он, оглядывая всех, — что могу омолодить любую из вас, когда вернёмся домой. И раз мы дома у Изабеллы, значит можно больше не откладывать обещанное. — и взглянул на советницу Белого Клыка. — Что скажешь, Фрея? Хочешь попробовать?

Та сглотнула, взглянула на кресло перед зеркалом, как на эшафот и алтарь одновременно. Сорок девять лет. Она прожила каждый из них достойно. Но с недавних пор, точнее с того момента на балу, когда увидела Аннабель, мысль всё не отпускала и не отпускала. Если можно повернуть время… если Александр действительно способен на это…

— Буду счастлива отдаться мастеру, — улыбнулась она и подошла к креслу. Присела. Спина прямая. Руки на подлокотниках. Смотрит на своё отражение. Тонкие морщинки у рта и на лбу, нити серебра в волосах. Всё ещё удерживает на себе красоту, но время с каждым днём отвоёвывает своё, как ни крути.

— Мой Король, — раздался голос старика Магнуса. Его старческие серые глаза горели любопытством, неизмеримым, как у того, кто сейчас узреет невозможное, и всё же… и всё же он обязан спросить: — Могу ли я присутствовать при сием действе, Мой Король? Я… хотел бы понять, как Вы делаете это.

Ведь он видел Аннабель ту, и нынешнюю, так что прекрасно понимал — всё реально!

Юный Александр взглянул на него. И чуть усмехнулся. Именно этого он и хотел. Пусть старик увидит. Пусть поймёт, с кем имеет дело. Вот только покажи ему хоть тысячу раз КАК это делается, не поймёт. Эта техника базируется на силе другого мира, при чём сложна настолько, что только одному человеку удалось её исполнить, и этот человек сейчас здесь.

— Оставайся, — произнёс он благоговейным тоном, мол так и быть, я столь щедр, что можешь наблюдать. — Только не мешай и не отвлекай.

— Как прикажете, Мой Король, — поклонился Магнус, охреневший от такого счастья! ЕМУ РАЗРЕШИЛИ УЗРЕТЬ ЧУДО НАЯВУ!

— Что ж, не будем затягивать, — встал Александр за спиной Фреи. Положил ладони ей на плечи. Та вздрогнула, переживала. Ну ещё бы, любая бы на её месте была напряжена.

— Смотри в зеркало, — сказал он ей тихо на ухо. — Не отводи взгляд. Я буду сбрасывать годы, пока не скажешь, когда остановиться.

— Поняла, — её голос дрогнул. СОБРАТЬСЯ!

Его золотое ядро выдало пульс, и во Фрею хлынул густой сияющий поток духовной силы вперемешку с эфиром. Его ладони сияли золотым светом, освещая лица всех присутствующих, что из-за задёрнутых штор, смотрелось поистине завораживающе. Золотой кокон окутал Фрею с головы до пят, проник в неё, в кожу, в каждую клетку, каждое волокно, каждую кость. И она вспыхнула тёплым, медовым светом.

Магнус не дышал! ЧТО ЗА СИЛА⁈ Он не мог понять, но ощущал — ту невозможно измерить!

Фрея выгнулась. Втянула воздух сквозь зубы. Больно. Только не из разряда пыток. Жар! Взрыв! Будто резко проносят навстречу бурному потоку! Возвращают откуда-то. Теперь так тепло, так приятно, так хорошо. И зеркало начало менять картину. Морщинки у глаз разгладились, как волны на воде, по которой перестал дуть ветер. Серебро в волосах втянулось, исчезло, пряди потемнели. Кожа на шее подтянулась, ключицы стали чётче. Линия подбородка заострилась.

Сорок пять. Сорок. Тридцать пять.

Фрея неверя вгляделась в зеркало, не моргая. Время отступает! Год за годом, морщинка за морщинкой! Она видела себя ту, которую помнила по отражениям двадцатилетней давности. Советницу в расцвете. Женщину, которой оборачивались вслед. Тридцать два. Тридцать.

— Здесь… — выдохнула она. — Остановись, Александр, прошу.

Тот приподняла бровь:

— Уверена?

— Да…

Он остановился. Поток оборвался. Золотой кокон погас. В зале стало темнее.

Фрея сидела в кресле. Ей снова тридцать лет. Её любимый возраст! Гладкая, сияющая кожа. Глаза только всё те же, лисьи, умные, видевшие слишком много, но лицо вокруг них такое молодое, свежее. Она подняла руку. Взглянула на пальцы — идеальные. Коснулась своей щеки. Шеи. Провела пальцами по волосам.

— Боги… — прошептала она.

Ингрид за диваном зажала рот ладонью. Смотрела на Фрею, свою советницу, которую знала с детства, которую всегда помнила взрослой, строгой, и не узнавала. То есть, узнавала. Но не верила!

— Фрея? — позвала она тихо.

Та повернулась к ней. И улыбнулась. Всё той же лисьей улыбкой, что всегда. Только теперь эта улыбка была на лице тридцатилетней красавицы.

— Я в порядке, — сказала Фрея. И её голос дрогнул. — Даже более чем в порядке.

И, поднявшись, бросилась на шею Александру. Сколько было поцелуев… чего она только ему не шептала на ухо. Столько обещаний, столько слёз.

— Договорились, — ухмыльнулся он, ущипнув её за попец, — но смотри, я тебя за язык не тянул.

Она с ухмылочкой кивнула и отошла в сторонку, понимая, что она тут не одна.

— Корнелия, — похлопал юноша по спинке кресла, — Хочешь процедуру или нет?

— Ты… волшебник, что ли? — всё ещё не могла та отойти от произошедшего.

— Нет, но палочка волшебная имеется, — пошутил тот как всегда неуместно и ещё раз показал на кресло, мол давай, приходи уже в себя.

Корнелия села в кресло, уставилась в зеркало. Безусловно красивая. Но теперь она выглядит старше ФРЕИ! Неполадочка! Она тут же взглянула на советницу, потом на совсем юную Аннабель, и поняла, что предпочитает вариант Фреи! Не то все не будут воспринимать её всерьёз! Тем более, так проще будет манипулировать Изабеллой! Вряд ли королева будет прислушиваться к малолетке!

— Я готова! — кивнула она бойко.

— Отлично, хороший настрой, — улыбнулся малец и положил ладони ей на плечи.

— Только мне тоже семь лет смотать, не больше, — аккуратненько попросила она.

— А чего так? — не понял он такого решения.

— Тридцать лет — идеальный возраст, — пожала она плечами. — Ты же говорил, что процедуру всегда можно будет повторить, — и посмотрев на него через зеркало, пошловатенько улыбнулась и сказала, — так что если потом захочешь меня в возрасте Аннабель, я буду готова выполнить любой твой каприз.

— Что ж, — улыбнулся он, — на том и порешили.

Золото вспыхнуло снова.

Процесс был быстрее, так как меньше разрыв, меньше работы. Но ощущения те же: жар, прилив, перезагрузка. Корнелия стиснула зубы, не позволяя себе стон. Романовы-Распутины не стонут! Врушка. Стонут, да ещё как! Но, стоит признать, сейчас она и правда сдержалась.

Тридцать пять. Тридцать два. Тридцать.

Кожа вокруг глаз разгладилась. Едва заметные гусиные лапки исчезли. Волосы стали гуще, темнее. Шея, плечи, руки всё подтянулось.

— Достаточно… — произнесла обескураженная Корнелия. И ПРАВДА ВСЁ ПОЛУЧИЛОСЬ! Она молода! Идеальна!