Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 9 (страница 21)
Жаль сам принц не мог также. Девять лет для него дались не просто. Проседь, уже не нуждалась в искусственном добавлении. Морщины у глаз. Титул без реальной власти. Красота без молодости. Виктор поднял бокал и отпил. Ненавидит ли он Волкова? Не особо. Но то, что он ему не безразличен как большинство людей здесь, уже говорит о неисчерпаемом интересе. А по поводу унижения — что ж, то была интересная партия, в которой он проиграл. Но, что если будет вторая?
Евдокия тоже смотрела и думала о своём. Все девять лет она представляла его как тридцатилетнего ровесника. Тот мальчик с турнира должен был повзрослеть, обрасти шрамами, возмужать, пока она становится женщиной, и они встретятся где-то посередине, на равных.
А он, вопреки всему, не изменился.
Ему будто всё те же восемнадцать. На вид. На ощущение. На расстоянии двадцати метров, а она засекла его ещё на верхней ступени! Он будто бы только вчера был на том турнире!
Но ей-то двадцать семь!
Не старуха, даже близко нет, самый расцвет сил и красоты. Но если встанет рядом с ним почувствует себя старшей. Не в силе, просто в годах. И от этого в её груди странное чувство недозволенности, будто ей не суждено стоять с ним рядом. Странно, почему Корнелия не стесняется своего возраста перед ним? Евдокия бы уже сгорела со стыда.
Александр вместе с невестой и ещё одной юной леди прошёл через зал, и его взгляд скользнул мимо принцессы. Даже не задержался, то ли не узнал, то ли не увидел. А может увидел, только вот — незнакомую женщину, а не девочку с турнира.
Под рёбрами сжалось. Маленькое. Острое. Знакомое. Евдокия отпила шампанского. Проглотила.
Изабелла. Ох, Изабелла будто оглохла ещё в моменте, когда прозвучало его имя. Она не слышала ни шёпотов, ни всевозможных слухов про Ненормального Практика, ни мнений о его внешнем виде, ни о его достоинствах и недостатках. В голове просто кавардак! Как он прекрасен! Без короны, без меча, без доспехов. Просто вошёл в зал, как всё изменилось. Она не сводила с него глаз, что пылали алыми вспышками от бесконтроля. Человек, которого она хотела увидеть больше всего на свете, и одновременно с этим, безумно боялась.
И только потом она заметила Корнелию. Её руку на его плече. И кольцо на её пальце.
Гений Войны вернулся! Моментально!
Она пригубила шампанского. Первый глоток за весь вечер.
А вот Магнус, стоявший с ней рядом, не смотрел на Корнелию, не смотрел и на Аннабель. Его глубокие, старческие глаза были прикованы только к одному человеку. Мальчишке в чёрном сюртуке. Ведь он видел то, чего не видели остальные. За спокойной походкой этого юноши, за его ленивой уверенностью старик Магнус видел ауру. Свёрнутую так плотно, что ни один практик в зале не смог бы её прочитать. Но старикан был не «одним из практиков», а старейшим Лордом-Эфироправом Британии. И от того, что он почувствовал стало жарко. Александр поднялся в ранге! Как⁈ За две недели⁈ И ТЕПЕРЬ ОН ЛОРД! Немыслимо.
— Интересно, — просипел Магнус пересохшим горлом. — Очень-очень интересно.
В этот момент Лорд-эфироправ Волконский также открыл глаза. И то, что показало сканирование, заставило его впервые за долгие-долгие годы, крепко нахмуриться.
Мальчишка на вид неофит-неофитом. Аура сплошь пустота. Полная, абсолютная пустота, как колодец без дна. Именно вот это-то и было неправильно. Не «слабая аура». Не «скрытая аура». А пустошь. Такая, которая означает одно из двух: либо перед тобой труп, либо перед тобой существо такого порядка, что твои инструменты просто не способны его измерить.
Трупом юноша точно не был. Вот же идёт по залу, живее всех живых.
Волконский наклонился к уху императора:
— Ваше Величество.
— Да? — Николай Дубов не повернул головы. Продолжал улыбаться послу.
— Будьте осторожны с нашим юным гостем. Я не могу его прочитать.
Задумчивая пауза от Императора, неуж-то Северов, действительно, настолько удивителен, как о нём и написано в досье?
— Совсем?
— Совсем.
Император сделал глоток из бокала. Улыбка не дрогнула. Вот только во взгляде уже работали шестерёнки, вплетая новую информацию в общую стратегию.
Александр с дамами прошёл тридцать шагов от лестницы до центра. За этот путь каждый человек в зале успел рассмотреть его, оценить, взвесить, и, как ни странно, не найти ответов. Слишком молод. Слишком спокоен. Слишком… прост. Где ордена героя Северного фронта? Где знаки отличия Ненормального Практика, взявшего форт? Где хоть что-то, подтверждающее, что этот самый юноша действительно тот, кого британская королева назвала своим сюзереном?
А Александр просто остановился в центре зала, как раз, где сходились все взгляды, а свет тысяч ламп падал ровнее всего. Рука Корнелии на его руке. Аннабель также рядом.
И все четыреста с лишним человек, министры, генералы, дипломаты, аристократы. Император. Лорд-эфироправ. Королева чужого государства. Принцесса. Бывший наследник с незакрытым счётом. Северянки, ждавшие девять лет. Посол Франции с нервными усами. Все смотрели, понимая, что он ТОЧНО собирается что-то сказать.
И наконец, юный Александр улыбнулся. Совсем каплю. Одним уголком рта. Так издевательски привлекательно, что многие женщины сглотнули, а мужики поправили воротники
— Добрый вечер, — сказал он негромко, но слышно было абсолютно всем. — Прошу прощения за опоздание. Мы задержались. Примерно на девять лет.
В зале прокатился смешок. Кто-то в ответ фыркнул, мол вздумал шутить в такой момент.
Корнелия взглянула на него с улыбкой. Не для публики. Для него.
Он сказал «мы». Не «я». «Мы». Для неё это значило ВСЁ.
И бал продолжился.
Троица же двинулась меж гостями, не к императору, ведь нельзя было просто так взять и подойти к нему, особенно князю Севера. Александр Северов шёл совсем по иной траектории. Корнелия рядом нога в ногу, Аннабель на полшага позади, прям настоящая адъютантка.
Людской шёпот плыл следом, как шлейф.
— Посмотрите на его молодое лицо… Разве это нормально?
— Ни морщин, ни шрамов. Он что, не воевал?
— Воевал. На Северном фронте. Участвовал в битве в Долине Костей. И не только. Помнится, на его особняк напали сотня охотников.
— И что, ни следа? Как такое возможно?
— Да я по чём знаю. Говорят, он все девять лет медитировал.
— Вздор. Кто столько медитирует в его возрасте и ранге? Кстати, а какой он у него?
— Мне по чём знать, женщина, и вообще, ты задаёшь слишком много вопросов.
По соседству шла другая дискуссия. Жена графа, впилась взглядом в Корнелию, сжала губы в нитку:
— А эта… С ним. Романова-Распутина, сдурела. Ей тридцать семь! Она ему в матери годится!
— Ну не прям в матери, она всё ещё свежа, — возразила соседка, помоложе и поумнее.
— Красивая пара, — вздохнула третья, совсем юная. — Как в романе…
— Для кого роман, — оборвала первая, — а для кого — политический кошмар.
Александр всё слышал, и ему было всё равно. Он просто купался в сотне разных версий, то и дело улыбаясь слыша особо нелепую историю его жизни.
Корнелия же ощущала каждый взгляд, брошенный на них. Каждый шёпот. Конечно и она слышала всё. «Мальчик». «Годится ей в матери». «Как она могла совратить такого ангелочка». И ей действительно, по-настоящему, было плевать. Пусть шепчут. Пусть считают — кому сколько лет. Пусть хоть ложками хлебают свои предрассудки. Она ждала его девять лет. И сейчас он весь её. Всё остальное — пыль.
Генерал-аншеф Шувалов крякнул в четвёртый раз за вечер и наклонился к жене:
— Маша.
— Что?
— Я передумал. Он мне нравится.
— Ты его не знаешь, чтобы говорить подобное.
— Да ты глянь, любой мужик, который может вот так, спокойно, пройти через этот гадюшник, заслуживает уважения.
Лорд-эфироправ Волконский продолжал наблюдать, хмуря густые седые брови. Он всё также стоял за плечом императора, самая настоящая тень трона. Щит. Последний аргумент в любом споре. Сто пятьдесят лет жизни научили его терпению, он мог ждать часами, днями, десятилетиями. Умел не моргать, когда мир вокруг рушился.
Но сейчас моргнул.
Ведь мальчишка в чёрном сюртуке, неспешно пересекавший зал, вдруг ПРИОТКРЫЛСЯ. Не полностью. Просто создал щель, через которую проникла его эфирная аура. Как если бы кто-то на мгновение приоткрыл дверцу печи, и наружу плеснуло жаром! Меньше секунды, просто миг, и тяжёлая, плотная, золотая аура выбралась наружу и тут же ушла обратно. Мягко. Контролируемо. Так приоткрывают её, когда хотят, чтобы увидел тот, кто должен увидеть. И не увидели остальные.
Волконский увидел. ЕЩЁ КАК!
Что за золотое солнце⁈ Густое, расплавленное, как живое. Это не эфир магистра. Не эфир даже архимагистра. Это был…
Волконский прохрипел. В его голове НИКАК не укладывалось то, что он видел. Но все чувства не могут обманывать разом, тем более его, а потому он снова наклонился к уху императора и произнёс тише шёпота, тише дыхания. Так, чтобы слышал только один человек в мире.