Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 8 (страница 22)
— Однако, — продолжил старый. — Если это не лже-Воробей, то как он может выглядеть на восемнадцать? Ему по меньшей мере должно быть тридцать.
— Неизвестный контур? — предположил Персиваль, а его глаза вдруг алчно блеснули. — Что если он разработал новую технику замедления старения организма? И почему не пришёл за Аннабель раньше, а только спустя столько лет?
Лорды переглянулись. А сколько в глазах жадности… Если в Лондон пришёл человек, умеющий обманывать время, убивать Архимагистров и применять пространственные контуры в восемнадцатилетнем возрасте… Он ценнее любой армии. Если не всего королевства!
— Мы не можем его просто убить, — пересохшим горлом произнёс генерал Валериус. — Необходимо поймать его. Живым.
— Согласен, — кивнул старик Магнус. — Даже если это не Воробей, мы должны убедиться в этом. А нежели Воробей… — понизил он голос. — То этот человек носит в своей голове слишком уникальные секреты.
Персиваль загорелся первым. Черты физиономии тут же стали жёсткими. Зыркнул своими бездушными глазищами на адъютанта:
— Поднять всех ищеек. Ориентировка: Алекс Норт. Особые приметы: восемнадцать лет, длинноволосый брюнет, родинка под левым глазом, возможна связь с генералом Винтерхолл. Награда за информацию — титул барона. За поимку живым — герцогство. Иди. И если упустите его — ляжете в могилу вместе с Вэйнами.
— ЕСТЬ!
Глава 9
Аннабель ставит пустую миску на прикроватный столик. Куриный бульон сотворил маленькое чудо. Румянец к щекам не вернулся, но мертвячья бледность отступила, а в одном видящем око появилось что-то осмысленное. Представляю, что с ней сотворил бы доширак с говядиной, переродилась бы другим человеком, но чего нет — того нет.
— Ну как, лучше? — спрашиваю, сидя в кресле и поигрывая кинжалом. Реально кинжалом!
Она молча кивает, вытирает губы тыльной стороной ладони. Я ещё думал, что забыл? Салфетки. Ладно уж. Что до Аннабель, то она по-немногу пришла в себя, главное — паника улеглась и на том спасибо.
— Отлично, — убираю клинок в ножны и поднимаюсь. — Тогда подъем. Собери мои вещи. Вон тот, второй комплект одежды и мешок.
Сорокакилограммовая кряхтелка, а иначе Аннабель не назвать, кутаясь в мой огромный плащ, сползла с кровати. Шатается, но упрямо сжимает оставшиеся после экзекуции зубы и принимается выполнять приказ. Генерал есть генерал, даже если еле стоит на ногах. Боже, чувствую себя мерзавцем. Ну, да ладно, нужно же занять как-то её мысли, вот пусть и занимается делом, реабилитируется. Пока она, шурша тканью, складывает мою запасную городскую рубашку с брюками и ботинками, подхожу к тумбочке. Открываю ящик, беру перо с чернильницей. Надо бы нацарапать записку. Тащить Аннабель через главный вход пансионата не вариант, как и спускать её с третьего этажа, так что макаю перо в чернила и пишу корявым некрасивым почерком, да простят меня те, кто умудрится прочитать эти каракули, простите люди:
Сверху на записку высыпаю горсть золотых монет. Тут хватит и на новый комплект белья, да и саму кровать, собственно, ещё останется дохренища.
— Что пишешь? — проскрипела Аннабель, затягивая ремни на моем вещевом бродяжном мешке. — Любовное послание?
— Можно и так сказать, — хмыкаю. — Неохота спускаться вниз и объяснять Мамаше Гретхен, почему ухожу с женщиной, похожей на привидение. Так проще.
— П-понятно. Я всё собрала.
Гашу эфирный светильник, подхожу к ней, проверяю, как завязала мешок. Идеально. Закидываю его за плечо.
— Готова?
Она вздохнула, поплотнее запахивая ворот плаща, встала у распахнутого окна, решив, что мы будем выбираться через него. Хотя, сам так сказал, но то была шутка.
— Да, Хозяин.
— Тогда поехали.
Хватаю резко её за талию. Аннабель инстинктивно вцепилась в лацканы моей городской куртки с капюшоном.
И мир поплыл. Уютная тёплая комнатушка исчезает. Реальность скручивается в трубочку, а в следующий миг выплёвывает нас в сырую, холодную ночь.
Мы оказываемся в глухом переулке лондонской подворотни. Пахнет тут той ещё ссаниной, да помоями.
— Кха-а…
Аннабель сгибается пополам и крякнула точь старая кошка, когда пытается выплюнуть шерсть. Её желудок, только что принявший бульон, возмутился не на шутку.
— Буэ-э…
Деликатно похлопываю её по спине, пока она пытается отдышаться.
— С очередным почином.
Та вытерла рот рукавом моего плаща. ЕГО-ТО ЗА ЧТО⁈ Понятно, что она так мстит, но всему есть предел! Ладно, сегодня, но только СЕГОДНЯ! Сделаю вид, что не заметил.
Аннабель поднимает на меня слезящийся глаз и хрипит:
— Ты… кхе-кхе… издеваешься. Мой организм не готов к таким перегрузкам. Мог бы и предупредить о прыжке! Я старая больная женщина! Если ты не заметил!
— Да ладно, просто хотел тебя взбодрить, — и невинно улыбаюсь. — Ничто так не тонизирует, как пространственный прыжок, да и атмосфера ссанной подворотни. Кстати, у меня по всему городу с десяток таких контуров. Метил территорию, пока гулял. Можем посетить любой район: доки, рынок, богатые кварталы. Какой предпочитаешь?
— Кладбище, — бурчит та. — Желательно, сразу в склеп.
— Пф. Смешно. Тебе, вообще-то, ещё работать на меня и работать. Так что даже не мечтай.
Она ворчит что-то невнятное в ответ, сам же оглядываюсь. Мы находимся в тихом, вполне себе респектабельном районе, если не учитывать вонючую подворотню. Жилые дома стоят тут плотно, и выглядят лухари богато. Взглядом цепляюсь за аккуратный двухэтажный особняк из красного кирпича через дорогу. Темные окна, задернутые шторы. Хм, интересный вариант. Прикрываю глаза, выпуская технику сканирования аур. Пусто. Тихо. Да и эфир внутри застоявшийся, что значит особняк давно не проветривали.
— Тот дом нравится? — киваю через дорогу. — Там никого нет. Хозяева, вероятно, уехали за город или на воды. Не знаю, но там точно никто не живет.
Аннабель прищуривается, глядя на темный фасад.
— Предлагаешь нам стать взломщиками? Я, вообще-то, генерал, а не домушница…
— Теперь, вообще-то, ты — беглая преступница. А я — твой подельник.
Не дожидаясь её возражений, подхватываю её на плечо.
— Держись.
— П-подожди!
Но уже сгибаю колени и отталкиваюсь от брусчатки. Бесшумный лёгкий прыжок. Взлетаем на уровень второго этажа и мягко приземляемся на кованый балкон.
Аннабель только ойкнула, крепче вцепившись в мою шею. Ставлю её на ноги, сам же подхожу к балконной двери. Дотрагиваюсь пальцем к замку, пускаю короткий импульс.
Щёлк. Механизм податливо открылся.
— Прошу, мадам, — и распахиваю створку.
Она устало хмыкает, плетется внутрь. Я следом, замкнув за собой балкон. В доме холодрыга, не как на Севере, но всё же для Аннабель явно дискомфорт. А ещё всё кругом пахнет пылью. Мебель накрыта белыми чехлами, всё упаковано, будто кто-то готовился к переезду, но так и не уехал.
— Миленько, — комментирую, оглядывая кровать с балдахином. — Стиль «ранний викторианский траур». Как раз под твоё настроение.
Аннабель ёжится от холода и ничего не говорит в ответ. Уверен, ей вообще всё равно, где прятаться, лишь бы не в подвале.
Покидаем спальню и неспешно, насколько позволяют ноги генеральши, спускаемся по широкой лестнице на первый этаж, в гостиную. Здесь тоже темень и прохладно, зато камин выглядит вполне рабочим, а диваны дюже мягкими.
Подвожу Аннабель к дивану и, сняв чехол, усаживаю. Рядом бросаю вещевой мешок.
— Ну вот, — развожу руками. — С новосельем нас. Надеюсь, хозяева не вернутся сегодня ночью, иначе придется объяснять, почему мы пьем их бренди.
Аннабель устало откидывается на диванном пуфике, глядя на меня своим усталым глазом снизу вверх. В темноте она и впрямь выглядит как бледнющее приведение. Но ощущаю через печать, как напряжение медленно, да верно покидает её тело. Мы в безопасности. По крайней мере, до утра.
Сам же выхожу из гостиной, спускаюсь в подвал, надо бы включить контурное отопление. Генератор нашёлся-таки довольно быстро. Вставляю парочку эфиритов, взяв те из ящика. Пара пасов на установке, и вуаля — отопление включено! Может, ещё разжечь камин? Для атмосферы, так сказать? Хотя-я, дровишек рядом с ним в металлической корзине я не заметил. Ну, ничего, решаемо. Запираю дверь подвала и выбираюсь на задний двор поместья. О, вон и хозпостройка. Сарай стоимостью в мою сгоревшую в Питере квартиру, хе-х. Отворяю его. Так, и что тут у нас? Ага, вот и запас дровишек, даже колоть не пришлось. Щепа для растопки не нужна, практик я эфирный или погулять вышел? Ручками разожгу! Наложив на левую руку весомую охапку полений, покидаю уютную сараюку и возвращаюсь в особняк. Прохожу в гостиную и опускаю дровишки в корзину. Штук семь кладу в камин, активирую эфир на ладони, прикладываю к деревяшкам. Вжух! Те вспыхнули пламенем. Собственно, вот и всё. Очаг готов. Отряхиваю руки, подхожу к серванту, сдергиваю пыльный чехол и наугад выуживаю пузатый хрустальный графин. Наливаю жидкий янтарь в найденный там же бокал, принюхиваюсь — сойдёт, и делаю глоток.
Ё.
— Футы-нуты, — кривлюсь, проморгавшись, и ставлю эту бурду обратно. — Хозяева либо жмоты, либо с напрочь атрофированным вкусом. Спирт с карамелью, какая жуть.
Подхожу к дивану, сажусь в кресло напротив Аннабель, что вот-вот задремает, как старушка, и вытягиваю ноги. В комнате посветлело от огня камина. Да и потеплело, совсем чуточку, дом-то большой, но скоро всё прогреется.