Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 1 (страница 32)

— Хватит пороть чушь, — произнесла она ровным тоном. — Вот скажи, тебе не жаль своего будущего, Волков? Сдался тебе этот Ковалев. В жизни придётся игнорировать разных людей, выше тебя по статусу. Поверь мне, рано или поздно тебе придётся смириться со своим положением. Либо умереть.

Последнее она произнесла с особенной интонацией. Это не была угроза, нет. Скорее озвучка факта, преподнесённая с небрежностью, на которую способны по-настоящему могущественные люди.

— А я не боюсь смерти, — и пожимаю плечами.

И ведь это — чистая правда. Умирать не хотелось, конечно. Но страх? Его выжгли из меня ещё в прошлой жизни. Что до субординации? Так придерживаюсь её в академии. Устроюсь на работу — и там буду придерживаться. В общем, как ни посмотри, законопослушный гражданин.

— Не боишься смерти значит, понятно… — Виктория устало вздохнула. — Ведёшь себя как дитя.

— И? — улыбаюсь ей легко и непринужденно. — Мне восемнадцать. Могу позволить себе поребятничать.

Она одарила меня долгим взглядом:

— Ты странный. Очень.

И поднялась из-за стола. Обошла вокруг, остановилась за моей спиной. Намеренно не поворачиваю головы, хоть каждый мускул и требовал этого.

— Хочешь знать, что удивляет меня в тебе больше всего? — её голос раздался совсем близко с моим ухом. — Твои глаза. В них что-то… не соответствующее.

Она обошла стул и, встав передо мной, оперлась задом на край стола и скрестила ноги.

— Не соответствующее чему? — удерживаю взгляд на её лице, при этом вижу и её декольте. Специально что ли так нарядилась?

— Твоему возрасту, — поправила она пшеничную прядь за ухо. — Твоему происхождению. Твоей судьбе. Ты понимаешь, что сделал, когда победил на арене Инициированного, Волков? А после надерзил всей комиссии, включая Воронцова. Мимоходом еще и отпрысков высших дворян унизил своими речами.

— Все те молокососы на арене спят и видят, как бы их зауважал весь мир лишь по праву рождения. Но уважение нужно заслужить. И никак иначе. — и пожимаю плечами. — Если они так огорчены — жду их вызовы на дуэли.

Виктория прищурилась.

— Ты же сам дворянин. Откуда такое предвзятое отношение к аристократам?

— Дворянин, но не кичусь этим.

— Ясно, — она вернулась за стол, потянула ящик и вытащила заполненный лист с фамилиями. — Раз ты так горишь заслужить уважение боями, предоставлю такую возможность. Ты в команде. Будешь участвовать в грядущем турнире.

Приподнимаю бровь. Вот это поворот.

— Турнир?

— Именно, — кивнула Виктория. — Дружеские соревнования между академиями. Победа принесёт не только престиж, но и финансирование. А ещё, — она сделала значительную паузу, — личное внимание архимагистра Воронцова. Так что, Волков? Интересует подобная перспектива? Или предпочтёшь продолжать игры с Ковалевым и прочими мальчиками?

Вот же манипуляторша. Думает, нащупала у меня слабое место. Подманивает перспективой возвышения, статуса, возможно, даже власти. Если бы только знала, что я уже видел вершины, о которых здешние «высшие круги» могут только мечтать.

Конечно, всё это осталось в прошлой жизни. А что есть сейчас? Книжная лавка, бабуля с чемоданом тайн, тело подростка с бурлящими гормонами и едва проросшее духовное ядро, требующее пищи.

— Звучит заманчиво, — и невинно улыбаюсь ей.

Глаза Виктории победно сверкнули. Решила, что поймала меня на крючок амбиций. Она взяла со стола серебряный колокольчик и только собиралась встряхнуть его со словами:

— Тогда сегодня же начинаем тренировки…

Как поднимаю ладонь, прерывая её:

— Однако… — и делаю паузу, наблюдая как её радостный взгляд меняется на непонимающий, и продолжаю уже другим тоном — Я не дал своего согласия. Так что не спеши, девочка.

Её рука с колокольчиком замерла. На лице отразилась непередаваемая гамма эмоций. Изумление, неверие, оскорблённая гордость, и чистая, неразбавленная ярость.

— Какая. Ещё. девочка. — каждое её слово прозвучало как удар хлыста. — Выбирай выражения, мелкий.

— Начну выбирать, когда ты будешь честна со мной, Вика-Виктория, — прищуриваю взгляд и натягиваю ухмылку. — Признавайся. Зачем тебе в команду посредственный неофит? И к слову, я не нуждаюсь в твоей опеке. Да и отчисление не поломает мне жизнь.

Она медленно поставила колокольчик на стол. Пальцы чуток колбасило от сдерживаемого гнева. Видать, хотела меня придушить. А я что? Ничего. Продолжил давить.

— Сделай стоящее предложение и тогда я подумаю, — и разворачиваю стул, оседлав. — Что-то, что действительно меня заинтересует. Если же нет, то о никаком участии и речи не будет.

Виктория-Виктория-Виктория. В гневе её лицо просто восхитительно. Какая страсть, ух. Сейчас она молчала. Переваривала не только мои слова, но и в целом поведение. Затем, неожиданно, гнев сошёл с её лица. Пухлые, сочные губы чуть дрогнули в подобии улыбки.

— А ты действительно… необычный, — и не моргая, смотрела мне в глаза. — Большинство курсантов на твоём месте прыгали бы от восторга. Шанс представлять академию, внимание высших кругов, возможный карьерный рост…

— Я не большинство, — тоже не моргаю, глядя глаза в глаза. — И карьера практика не самая заманчивая перспектива. Ну, это так, между нами.

— Вот как? — она приподняла идеально выщипанную бровь. — И чем же она так плоха?

— Дай подумать, — и делаю вид, что размышляю. — Бесконечные интриги, все пытаются спихнуть друг друга с лестницы продвижения, каждое повышение ранга требует нового покровителя. А в итоге ты просто обеспеченный раб системы, вынужденный плясать под чужую дудку. Ничего не упустил?

Виктория издала нечто среднее между фырканьем и смешком.

— Хорошо, Волков. Думаю, пора сыграть с тобой в открытую, — она сложила руки на столе, как опытный карточный игрок, готовый раскрыть козыри. — Твоё присутствие в команде — не моя прихоть. Лично мне на тебя плевать. Тебя хочет видеть Григорий Воронцов.

— Воронцов? — приподнимаю бровь. — Он же эфирный гений. С чего вдруг такой интерес к скромному неофиту?

— Ему понравилась твоя дуэль с Инициированным, — Вика произнесла это так, будто каждое слово причиняло ей физическую боль. — Удивительно, но твоё выступление показалось ему интересным. Так что если тебя не будет в списке команды… нас могут вычеркнуть из списка.

— Турнир так важен для академии? — и делаю вид, что размышляю.

— Не для академии. Для меня, — Виктория стала предельно откровенной. — У власть имущих свои… загоны, как вы, молодёжь, выражаетесь. Воронцов хочет увидеть «зелёного юношу» — его собственные слова. И если я не обеспечу твоё присутствие на турнире…

Фразу она не закончила, но итак было понятно. Разочаровать архимагистра, близкого к Императору — политическое самоубийство для ректора любой академии.

Я молчал. Наверное, она сейчас считает, что тяну время, набиваю себе цену. Но правда в том, что подобная мелкая политика меня действительно не интересует. Не те ставки. Иными словами — неохота напрягаться и участвовать в боевом турнире ради каких-то призрачных преференций. Если и включиться в игру, то только ради чего-то стоящего.

— Хорошо, ситуация понятна, — киваю с самым серьёзным видом. — Но это не отменяет моего вопроса: что я получу взамен? Что-то, что стоило бы моего времени и усилий.

Виктория сузила взгляд зелёных прекрасных глаз, пытаясь разгадать мои мотивы. Что? Не привыкла, зайка, к таким переговорам, ещё и с восемнадцатилеткой?

— Чего ты хочешь, Волков? Денег? Льгот в обучении? Освобождения от экзаменов?

Эх, женщина, неужели ты не видишь по моим глазам, чего я реально хочу? Медленно поднимаюсь со стула, обхожу её рабочий стол и останавливаюсь прямо перед ней, нарушая все мыслимые границы субординации. Она застыла в кресле, определенно шокированная такой дерзостью, но не отпрянула.

— Я хочу… — мой голос снизился до интимного, — одного желания. Любого. В любое время.

— Что? — она проморгалась, похоже не верит собственным ушам. — Какого ещё желания?

— Простого, — и неспешно улыбаюсь. — Когда я выиграю турнир, ты исполнишь одно моё желание. Любое. Без вопросов и условий.

В её глазах сначала мелькнуло понимание — дошло наконец. Затем — неверие, видимо, осознала, что желание-то может быть ЛЮБЫМ! ДАЖЕ ТО САМОЕ! Так что следующим в её глазах показалось возмущение.

— Волков, ты что, намекаешь на…

— Да, — прерываю её, не отводя взгляда.

Повисла тяжёлая пауза.

Как же она пытается осмыслить услышанное! Её разум отказывался принять, что какой-то курсант-неофит осмелился предложить ей… это.

— Мне послышалось? — её голос прозвучал низко, опасно. — Ты всерьёз думаешь, что можешь… торговаться мной, как каким-то призом?

— Не тобой, — качаю головой. Вот же, женщина! Зачем так переворачивать⁈ — Твоим желанием. Которое может быть чем угодно. От протекции до… да, того, о чём ты подумала. Овладения тобой. Вся прелесть в том, что ты не узнаешь, чего я хочу, пока не выиграю. А это добавляет остроты, не находишь?

Да. Мужик знает чего хочет. И я сказал это прямо. Нравится ей это или нет.

Вика смотрела на меня сейчас так, будто не могла решить — вызвать стражу и выбросить меня из академии или посмеяться над абсурдностью моего предложения.

— Ты либо сумасшедший, либо… — она осеклась, не закончив.

— Либо абсолютно уверен в своей победе, — закончил я за неё. — И, поверь, такая мотивация гораздо сильнее, чем все твои карьерные посулы. Так что, Виктория Александровна? Сделка?