Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 1 (страница 27)
— Непременно так и поступлю, — отсчитываю деньги за морошку и, подмигнув напоследок, покидаю лавку.
Выйдя на улицу, прижимаю к груди бумажный пакет с покупками. А улыбка всё не сходит. Значит, хотят надрать мне задницу? Что ж, будет любопытно на это посмотреть. В памяти тотчас всплыли слова старого учителя Муромцева: «Проблемы, Саня, нужно обращать в возможности. Особенно если эти проблемы сами идут к тебе в руки.»
— Как же ты был прав, старик. Кажется, у меня появился отличный шанс и подзаработать, и размяться. Главное — грамотно разыграть эту партию.
Интерлюдия
В «Ржавом гвозде» было накурено так, что хоть топор вешай. Заместитель Хромого Фёдора — Кривой, развалившись за своим любимым столом, цедил мутное пойло из деревянной кружки и лениво наблюдал, как очередная девка пытается раскрутить подвыпившего купчика на рубль-другой. Обычный вечер в притоне, который знавал и лучшие времена.
Грохот распахнувшейся двери заставил его поморщиться. На пороге стоял Хорёк — щуплый воришка, которого держали на подхвате для мелких поручений. Его глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.
— Ты что, сучий потрох, совсем страх потерял? — Кривой с такой силой грохнул кружкой по столу, что выплеснулось пиво. — Я ж говорил — без важных новостей не беспокоить!
— Кривой, босс! — Хорёк подскочил к столу, нервно озираясь. — Там… в том переулке…
— Ну?
— Где наших… того… — воришка сглотнул, подбирая слова. — Полчаса уже стоит какой-то тип! Просто стоит и ждёт! Как чумной какой!
Кривой медленно приподнял бровь. Его изуродованное шрамом лицо исказилось, в глазах мелькнуло что-то нехорошее.
— В том самом переулке? Где Борова с пацанами…
— Ага! — Хорёк закивал так энергично, что, казалось, голова оторвётся. — Прям на том же месте торчит. И главное — не боится ничего! Стоит себе, как…
— Лом! — рявкнул Кривой. — Шрам!
Два громилы, до этого подпиравшие стену и лениво пускавшие колечки дыма, встрепенулись как по команде. Один — жилистый, со шрамом через всю щеку, второй — здоровый как бык, с татуировкой ломика на шее.
— Чего изволите, босс? — Лом щелчком отправил окурок в угол.
— Проверьте этого… храброго, — Кривой снова взялся за кружку. — Только без самодеятельности, как в прошлый раз.
— Не извольте беспокоиться, — оскалился Шрам. — Всё чинно-благородно сделаем.
…
В том самом переулке пахло сыростью и помойкой. Разбитый фонарь на углу, что отремонтировали бандиты ещё вчера, еле-еле освещал узкий проход между домами. У дальней стены действительно маячила фигура — нелепая ушанка, шарф до самых глаз, в руке какая-то банка.
— Надо же, — эта самая фигура повернула голову, из-под шарфа прозвучал неестественно низкий голос. — Дождался-таки. Я уж думал, придётся ещё пару дней тут торчать.
— Ты кто такой будешь? — Лом сплюнул под ноги, пока его подчиненные медленно растекались по переулку, отрезая пути к отступлению.
— Спокойнее, шпана, — незнакомец демонстративно отхлебнул из банки, при чем так, что никто не смог рассмотреть его лица. — Вы искали меня — так вот он я. Можете доложить своему хозяину.
Лом переглянулся со Шрамом:
— Дуй к Кривому. Скажи — нашли того самого ублюдка.
Тот кивнул и растворился в темноте. Оставшиеся громилы придвинулись ближе.
— За что наших порешил, сука? — Лом достал из кармана тяжёлый кастет. — По-хорошему объяснишь или по-другому?
— Притормози-ка, шавка, — незнакомец аккуратно поставил банку на подоконник. — Базарить буду только с твоим хозяином. А ты пока постой в сторонке, подыши воздухом.
— Да ты охренел! — взвился кто-то из их группировки. — Ты на кого пасть открываешь, падла⁈
— Может, сломаем ему колени? — предложил другой, щёлкнув толстенными пальцами. — Чтоб язык развязался?
— Пацаны, — Лом медленно натянул на пальцы кастет. — Кажись, этому фраеру надо объяснить правила хорошего тона. Доходчиво так… со всем уважением.
Незнакомец повёл плечами:
— Ну раз вы настаиваете на предварительных переговорах…
Воздух в переулке сгустился от энергии. Бандиты активировали эфир — у неофитов по венам пробежала прозрачная дымка, у двух инициированных глаза засветились мутным синим светом.
— Ну что, умник, — оскалился Лом, от его пальцев заструились синие искры. — Сейчас ты попляшешь…
Незнакомец на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их… Лом отшатнулся, подавив рвущийся из горла испуг. Вместо человеческих глаз на него смотрели две бездонные чёрные дыры! Точь провалы в пустоту!
— Господи… — выдохнул кто-то из бандитов.
Первым этой жути не выдержал молодой неофит. С воплем бросился вперёд, замахиваясь дубинкой. Чёрные глазницы незнакомца даже не моргнули. Его рука резко метнулась вперёд — ладонь впечаталась в лицо нападавшего. Подсечка — и тело грузно рухнуло в снег. Удар пяткой — хруст костей смешался с приглушённым воем.
— Сука! — Лом, забыв про кастет, выхватил нож.
Выпад — но его рука с ножом застыла, перехваченная крепкой хваткой. Незнакомец хохотнул. И нанёс короткий удар ладонью ему в локтевой сустав. Хруст. Вопль боли. Нож оказался у незнакомца. Бросок — и тот, крутясь, вонзился в колено третьему, заставив рухнуть в грязный снег.
Четвёртый застыл, парализованный зрелищем. Что происходит⁈ Их побеждают⁈ Ещё и так легко⁈ Но не нужно отвлекаться, хотя уже и поздно. Незнакомец прыгнул прямо на него, сбив с ног. Схватил за голову голыми руками. Чёткий поворот — и треск шейных позвонков оборвал так и не вырвавшийся вскрик.
Вот и всё.
Схватка произошла за какие-то секунды. В переулке стало тихо. Никаких больше угроз, лишь стоны раненых.
Незнакомец опустился на корточки рядом с последней жертвой. Его пальцы — средний и указательный — с хирургической точностью вошли в солнечное сплетение мёртвого тела. Будто он что-то собирался найти в трупе.
— Занятно, — его утробный голосище заставил оставшихся в живых сжаться. — Значит, эфириум в узлах всё-таки подходит для питания. Только вот незадача, его тут крошки. А я очень голоден.
Жуткое лицо повернулось к скулящим от боли громилам.
— Ты, — чёрные глазницы уставились на самого молодого бандита, который ещё мог двигаться. — Передай своему хозяину послание. Пусть придёт на разговор. Или я начну искать его сам, разбирая ваш муравейник по кирпичику.
Парень, скуля, попятился по снегу.
— И поживее, — в пустых глазах незнакомца заклубилась тьма.
Дважды повторять не пришлось — молодой рванул прочь, спотыкаясь и поскальзываясь на обледенелых камнях.
— А теперь… — незнакомец повернулся к скорчившемуся Инициированному. — Посмотрим, насколько ты питательней неофита.
Удар пробил тому грудную клетку точь бумагу. Пальцы погрузились в плоть, нащупывая эфирный узел. Тело здоровяка дёрнулось, из горла вырвался булькающий хрип.
— Интересно, — убийца склонил голову набок. — А ведь у тебя должен быть ещё один…
Второй удар вспорол живот. Ещё один узел, ещё порция энергии. Бугай обмяк, и в переулке стало совсем тихо.
…
— Стой! Стой же ты! — Шрам схватил за шкирку трясущегося Хорька, который едва не сбил их с ног, вылетев из-за угла. — Куда так несёшься⁈
— Пусти! — тот забился в стальной хватке. — Там… там…
— Где остальные? — нахмурился Шрам, ведь он как раз вёл подкрепление к переулку.
— Всех! Всех положил! — Хорек трясся, как в лихорадке. — Лома! Всех! Он не человек! Монстр! А глаза! Пустые, как у мертвеца, етить его!
— А ну, успокойся! — Шрам отвесил ему крепкую оплеуху. — Что за бред несёшь? От него даже неофитом не несло. Просто псих какой-то забрёл…
— Нихера я туда больше не пойду! — взвизгнул Хорек. — Сами Кривому докладывайте! Я сматываю!
Он вывернулся из хватки и бросился наутёк, оставив ошарашенную банду стоять посреди улицы.
— Ни хрена себе, — присвистнул кто-то. — Я Хорька таким никогда не видел. Он же у нас самый борзый был…
— Чё делать будем? Проверим?
— Если он завалил Лома с бригадой, — задумчиво протянул Шрам, — то это не шутки. Лучше Кривому доложим, пусть сам решает.