Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 1 (страница 19)
Он направился к выходу, расталкивая восторженных зрителей. За показным спокойствием клокотала ярость. Этот Волков… Он в очередной раз посмел бросить вызов установленному порядку. Посмел показать, что прокажённый дворянчик может победить достойного аристократа. Такое нельзя оставлять безнаказанным.
— Сегодня ты у меня попляшешь, зеленомордый. И никакие грязные трюки тебе не помогут.
Глава 7
Холодная вода окрасилась розовым. Сплевываю кровь в раковину и промываю разбитый нос, глядя в зеркало мужского туалета. Чертов щит Инициированного. До сих пор искры из глаз. Хотя могло быть и хуже — попади тот удар пониже, пришлось бы собирать зубы. Пятьдесят лет изучения боевых искусств в прошлой жизни, а меня едва не уделал зазнавшийся шкет со вторым рангом. Опасненько. В этом мире даже самый никчемный Инициированный может раскатать профи без эфира. Придется приспосабливаться к местным правилам игры.
— Александр?
Девичий голос застал врасплох. Серьёзно. Едва не выругался вслух. Не от неожиданности, что кто-то вошёл, а от того, что это ДЕВУШКА. Туалет-то мужской! В отражении увидел знакомое лицо: Екатерина Чернышевская. Стояла сейчас на проходе, смущенно пялясь на мою спину и нерешительно теребя карман кителя.
— Не знаю, в курсе ты или нет, но женский отдел совсем рядом, через дверь, — выпрямляюсь, вытирая лицо ладонью.
Её щеки порозовели:
— Я просто… То, что ты показал на арене — это было невероятно! Такая техника, такое мастерство…
— Мастерство? — невесело усмехаюсь. — Плевок кровью в глаза и удар исподтишка? Не думал, что в приличном обществе подобное считается мастерством.
— Ты победил Инициированного без эфира. Это как чу…
— Грязные трюки, только и всего.
Она ещё пристальней вгляделась. Глаза сузились, будто пыталась что-то понять за моей зелёной раскраской. И шагнула ближе:
— Твой голос… Он напоминает мне одного человека. Того, кто помог мне пару дней назад в переулке возле Литейного.
Вот же настырная девица. Узнала всё-таки, несмотря на полумрак и суматоху. Или просто догадывается? В любом случае, нужно развеять её подозрения. Последнее, что мне сейчас нужно — репутация благородного защитника.
— Прости, Катерина, но ты меня с кем-то путаешь. Пару дней назад я был занят куда более приземлёнными делами — читал книжки в лавке.
Она прикусила губу, не поверив. Да что ж такое — неужели нельзя просто забыть тот случай? К чему этот допрос с пристрастием?
— И всё же… — начала она, но я перебил:
— Послушай, Катерина. Мы не друзья. Даже не приятели. Так к чему твой интерес к моей персоне? Или тебе просто нравится разглядывать мою живописную зелёную физиономию и тайно насмехаться?
В её глазах мелькнула обида. Так будет лучше, девочка, при том для всех. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Никаких насмешек. Я всего лишь хотела поблагодарить того человека, — произнесла она тихо. — Вот и всё.
Дверь за ней закрылась почти беззвучно. Я фыркнул, снова склоняясь над раковиной.
— Разве не сказал ей тогда в переулке — лучшая благодарность это молчание? — и умылся в третий раз. Холодная вода немного унимала боль в разбитом носу.
Закончив, выхожу из туалета и чуть не спотыкаюсь. Екатерина никуда не ушла — стояла и ждала в коридоре. Молча протянула белоснежный платок с вышитыми инициалами, а потом всё же добавила:
— Вот.
— Спасибо.
Она кивнула и пошла прочь, не оглядываясь. Вытираюсь платком, отметив тонкий аромат духов. Дорогая вещица.
Не знаю, что у неё в голове, но, надеюсь, отстанет рано или поздно. Теперь пора бы одеться и убраться отсюда.
До гардеробной я еле дошёл. Эфирные узлы и каналы в теле пульсировали всё яростнее — похоже, во время боя часть энергии всё-таки просочилась сквозь защитную мазь. Проклятый щит Инициированного… Сосуды горели, будто по ним текло расплавленное стекло. Пот катился по вискам. В пальцах тремор, как от озноба, что чуть не выронил номерок. Гардеробщица окинула меня странным взглядом, но пальто всё же выдала.
Неуклюже пытаюсь замотать шарф, пол вдруг качнулся. Ноги подкосились, и впечатываюсь плечом в двух девушек в форме третьего курса.
— Эй, мелкий! — раздалось от них. — Ты чего? Живой там?
— Простите, — моргаю, фокусируя взгляд. Лица старшекурсниц расплывались мутными пятнами.
— Погоди-ка, — вторая схватила подругу за рукав. — Это же тот самый, с арены! Который Инициированного уделал!
— Точно… — первая наклонилась ближе. — Слушай, ты в порядке? На тебе лица нет.
Я не ответил, просто кивнул и побрёл к выходу, считая шаги и держась, чтобы не рухнуть прямо здесь. Один. Два. Три. Главное не останавливаться.
Входные двери академии потяжелели и весили сейчас под тонну. Но стоило наконец вывалиться на улицу, морозный воздух ударил в лицо. Лёгкие обожгло холодом, и в голове немного прояснилось. Приваливаюсь к колонне, жадно хватая ртом колючий зимний воздух. По крайней мере, теперь могу хотя бы стоять прямо. Уже неплохо для того, кто только что пропустил через свои повреждённые каналы остаточный эфир Инициированного.
— Волков, выглядишь как кусок мусора. Смотреть тошно, — сбоку раздался знакомый надменный голос.
Медленно поворачиваю голову. Софья Вишневская стояла в паре шагов, кутаясь в соболиную шубу. Мех переливался в лучах закатного солнца, а на изящной шапке блестели кристаллы. Чистокровная аристократка, прямо воплощение утончённого высшего общества.
— Зато ты, красотуля, как всегда радуешь глаз, — намеренно растягиваю губы в кривой улыбке.
По её лицу пробежало раздражение. Она нервозно поправила меховой воротник.
— Выздоравливай, Волков. И как только это произойдёт, я вызову тебя на дуэль. И поверь, одними уловками ты не отделаешься.
— После сегодняшнего, дорогая, — прикрываю ненадолго глаза, борясь с новой волной головокружения, — тебе придётся встать в очередь. Хотя ради такой красавицы я, может, и сделаю исключение.
Софья не удостоила меня ответом. Просто развернулась, вскинула подбородок и направилась к воротам, где уже ждал её личный экипаж — роскошная карета последней модели. Два дюжих охранника в форме рода Вишневских подали ей руки, помогая забраться.
— Позёрша, — пробормотал я. — Но ничего такая. Ладно, пора топать домой…
…
До остановки добрёл на чистом упрямстве. Вокруг уже толпились горожане.
— … а я ему говорю — какой ещё кредит? У меня и так три эфирных счётчика в рассрочку!
— … представляешь, вчера опять цены подняли! Булка хлеба теперь…
— … да какая разница, что аристократы там себе думают? У меня вон крыша течёт, а в домуправлении только разводят руками…
Знакомое поскрипывание — моя пятёрочка подъехала. Сунул мелочь в прорезь кондуктору, получив взамен билет. В дальнем углу нашлось свободное место. Устроился поудобнее, прикрыл глаза, и мы тронулись. Тепло и мерное покачивание эфировозки убаюкивали. Голова становилась тяжелее, веки слипались. Эфирные каналы всё ещё пульсировали болью, но теперь та казалась далёкой, приглушённой.
— … а мой-то, представляешь, решил в практики податься! В его-то годы!
— … да ну, брось! Никогда не поздно.
Последнее, что я услышал сквозь наползающую дрёму, возмущённый голос кондуктора:
— Эй, молодые люди! Оплачиваем билеты!
И сон накрыл тяжёлой волной.
Интерлюдия
— Слышь, Тёма, — мелкий со шрамом на брови ёрзал на жёстком сиденье трамвая. — Мы уже два часа с ним катаемся. Может, он реально спит?
Тёма — громила под два метра ростом покосился на зеленолицего пассажира, посапывающего в углу эфировозки. За окном мелькали знакомые улицы — они проезжали этот маршрут уже в четвёртый раз.
— Да ну нах, — встрял второй здоровяк, потирая отбитое на утренней драке плечо. — Он хоть и Волков, но хитрый как лиса. Небось заметил слежку и прикидывается.
— Точно! — мелкий оживился. — Слышите, как храпит? Так вообще люди не храпят! Он нас так провоцирует!
— Да заткнитесь вы, — прошипел один из второкурсников, нервно поправляя значок Инициированного. — Стоит только расслабиться, и он выскочит на остановке. Так что не спускайте с него глаз.
Второй Инициированный только вздохнул, разглядывая потолок. Ему определенно не нравилась затея с избиением первокурсника, но деньги Ковалева были слишком хороши, чтобы отказываться.
Прошло ещё два часа.
За окнами темно, в эфировозке зажглись эфирные светильники. Тёма клевал носом, мелкий давно съел все припасённые пирожки, а здоровяк номер два всерьёз подумывал бросить это дело и пойти в трактир.
— Молодые люди, — к ним подошла кондукторша в форменной куртке. — Конечная остановка. Эфировозка идёт в депо.