Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 1 (страница 16)

— Глупый мальчишка, — её пальцы невольно коснулись его лица. — Нужно было просто сдаться…

Сколько их было — самоуверенных юнцов, пытавшихся произвести на неё впечатление? Но выстоять под прямым ударом эфира пятого ранга? Это было что-то новое. Безумное.

— Вызови медиков. Пусть заберут его в медблок.

— Как прикажете!

Секретарь выскочила за дверь, Виктория же достала тонкий батистовый платок. Осторожно вытерла кровь с его подбородка и разбитой губы.

— Продолжишь так храбриться, мальчишка — обожжёшься, — она говорила тихо, будто самой себе. — Ковалев не оставит тебя в покое, а я не стану помогать, пока не попросишь. Вопрос только в том, готов ли ты признать слабость?

— Катя, ты не поверишь! — Лиза оттащила подругу в угол класса, как только прозвенел звонок на перемену. — Я видела Волкова в коридоре — у него всё лицо разбито!

— О боги, у него что, снова неприятности? — подключилась Мария с соседней парты.

— После больницы он как с цепи сорвался, — поддержала её Анна. — Совсем крышу снесло.

— Он раньше был другим? — Катя нахмурилась. — И что за больница? Что случилось?

Софья Вишневская, до этого делавшая вид, что занята учебником, эффектно откинула русые волосы:

— Ничего особенного. Просто неудачник, осмелившийся бросить вызов Игнату Ковалеву из 105а. А тот, между прочим, уже достиг ранга инициированного. Неудивительно, что Ковалев отправил его в больницу. И если бы Волков был умнее, он бы не возвращался вообще.

— Почему ты так к нему относишься? — Лиза искренне хотела понять. — По-моему, Александр вполне достойный парень. И внешне тоже ничего так…

— Достойный? — Софья приподняла бровь. — Он худший по боевой успеваемости. Обычный слабак. А то, что вчера раскидал каких-то недоумков… Ну, знаешь, и палка раз в год стреляет. Иногда даже неудачникам везёт.

Звонок прервал их разговор, и в класс вошёл преподаватель истории эфирных искусств…

Пустой класс на верхнем этаже академии.

— Что значит — отбился? — Ковалев говорил тихо, но от этого спокойствия мурашки по коже. — Снова?

Мелкий со шрамом нервно переминался с ноги на ногу:

— Он… он как будто знал, чего ожидать. Двигался странно. Использовал против нас парты, глобус…

Звук пощёчины разнёсся по пустому помещению. Мелкий отлетел к стене, держась за щёку.

— Значит, вчера была не случайность, — Ковалев, вытирая ладонь платком, зашагал по комнате. — Этот ничтожный неофит действительно что-то умеет.

— Дай нам ещё один шанс! — подал голос один из громил, хотя и без особого энтузиазма. Слова Волкова о выбитых зубах всё ещё звенели в ушах.

— Пошли вон.

Когда они ушли, Ковалев подошёл к окну. Отражение в стекле исказилось от злости.

— Раз неофиты не справляются… Придётся привлечь кого-то посерьёзнее.

Глава 6

Сознание возвращалось, что уже хорошо. Размышляю — значит существую. Или как там говорили философы?

Каждый эфирный канал в теле пульсировал жгучей болью.

— О, очнулся? — прозвучал совсем рядом женский голос. — Довольно быстро, надо сказать. Учитывая степень разрушения эфирных сосудов, думала, пролежишь без сознания как минимум сутки.

С трудом разлепляю веки. Надо мной склонилась медсестра лет сорока в белом халате целителя, от ладоней исходило мягкое зеленое свечение.

— Где я? В больнице?

— В медблоке академии, — она продолжала водить светящимися руками над моей грудью. — Тебя принесли из кабинета ректора. Честно говоря, впервые вижу такие обширные повреждения эфирных каналов. Чем ты так разозлил Викторию Александровну?

— Долгая история, — пытаюсь сесть. Ох, ты ж ёклмн! Чё так больно-то⁈ — Повреждения эфирных каналов говорите? И насколько всё плохо?

— Могло быть хуже. Я восстановила целостность сосудов, но… — медик сделала паузу. — Ближайшие три дня тебе категорически запрещено впитывать эфир. Иначе каналы снова повредятся, и тогда даже я не смогу помочь.

— И как мне это сделать? Эфир же везде. Особенно в академии.

— Не волнуйся, — она улыбнулась до подозрительного ласково, что по опыту не предвещало ничего хорошего. — Я нанесла специальный защитный состав. Он блокирует поглощение эфира.

И протянула мне зеркало.

Всматриваюсь на отражение и…

— Какого⁈ Я весь зелёный!

— Прямо огурчик, — целительница без капли сочувствия наслаждалась моментом. — Защитный состав продержится полдня-день. И да, он проявляется на всей поверхности тела.

С отпавшей челюстью смотрю на себя в зеркале — лицо и шея покрыты ровным слоем ярко-зелёной краски! Судя по ощущениям, остальное тело тоже!

— И как мне в таком виде учиться…

— Поверь, юноша, это лучше, чем разрушенные каналы, — целительница следила, как я пытаюсь натянуть рубашку. — А куда это ты собрался?

— На занятия, — застегиваю пуговицы кителя, морщась от тянущей боли в груди. — Если поторопиться, успею хотя бы на последние пары.

— В таком состоянии? Не надо, — она покачала головой. — Я выпишу освобождение. Трое суток полного покоя — это минимум для…

— Отказываюсь. Моя бабуля продала последние фамильные драгоценности, чтобы я мог учиться в академии. Она верит в меня. Не хочу её подводить. Такие вот дела.

Медик посмотрела на меня с иным выражением:

— Такой юный, а уже столько ответственности, — и поправила мой сбившийся воротник. — Знаешь, Волков, если хочешь действительно оправдать надежды своей бабушки — начни серьёзнее относиться к собственному здоровью. Иначе можешь просто не дожить до выпуска.

— Постараюсь, мадемуазель, и благодарю за медицинскую помощь, — чмокаю её руку и поспешно подхожу к двери. Пусть тороплюсь, но не забывать же про галантность!

— Волков…

— Да?

— Зелёный вам к лицу.

— Эм, спасибо. Вы тоже в моём вкусе, то есть халат идёт к вашим бёдрам, да, — киваю ей и выхожу, захлопнув дверь.

И что это было? Может, она просто пыталась подбодрить неудачливого курсанта? А я сразу за флирт! Ещё и такой нелепый! Спокойнее надо, Сашка, спокойнее. Неуж-то Виктория выжгла тебе не только каналы, но и мозги?

В коридорах медблока оживлённо. Прохожу мимо двух перебинтованных старшекурсников — один с загипсованной рукой, другой с повязкой на голове. Они провожают меня удивлёнными взглядами. Видимо, зелёный цвет лица всё-таки был не самым обычным зрелищем даже для лечебного крыла. ЗА ЧТО МНЕ ЭТО⁈

Главный кампус неожиданно встретил пустыми коридорами. Дверь кабинета 105б заперта. Странно. Ещё должны же быть пары.

— Простите, — окликиваю проходящую мимо девчонку в форме второго курса. — Не подскажете, который час?

Она обернулась и тут же запнулась на полушаге, прифигев от моего внешнего вида, но быстро оправилась:

— Два часа пополудни.

— Благодарю.

Так-с. Два часа дня, а это значит — фехтование через пять минут в спортивном зале! Если поторопиться — как раз успею. Хотя, учитывая моё нынешнее состояние… Да плевать! Куда интереснее посмотреть, как фехтуют местные!

…

Шум я услышал ещё на подходе к спортивному крылу — множество голосов, взрывы аплодисментов, восторженные крики. Там что, вся академия фехтует?

Коридор перед раздевалками забит курсантами всех курсов. Кто-то спешно переодевался прямо здесь, не надеясь пробиться в переполненные раздевалки. Первокурсники подпрыгивали, пытаясь что-то разглядеть поверх голов толпы. И кругом странное предвкушение чего-то особенного.

— Говорят, сам архимагистр Воронцов будет!