Отшельник Извращённый – Моя жизнь хикикомори. Том 1: Весна в старшей школе Сейрин (страница 19)
А вот это что за сюрприз? На моей парте, свесив ноги и болтая ими как пятилетка, сидела Азуми. И, судя по её ухмылке, она явно приготовила какую-то гадость.
— Доброе утро, Ямагути-кун! — пропела она с таким энтузиазмом, что я невольно отступил на шаг.
Так. Либо она что-то задумала, либо её подменили рептилоиды. Даже не знаю, что хуже.
— Кто ты и что сделала с Такахаши-чан? — я подозрительно прищурился. — Та Такахаши, которую я знаю, обычно начинает утро с того, что толкает меня в спину острыми предметами.
— О, так ты заметил эту милую традицию? — она улыбнулась ещё шире. — Но сегодня у меня для тебя кое-что получше!
— Дай угадаю — решила столкнуть меня с крыши?
— Не-а! — она достала из сумки какой-то журнал. — Я написала статью о вчерашней эстафете! «Неожиданный дуэт: как школьные враги превратились в идеальную команду»!
Я чуть не поперхнулся воздухом:
— Ты что, серьёзно?
— Абсолютно! Смотри, тут даже фотки есть! — она начала листать страницы. — Вот мы бежим, вот ты меня ловишь…
— Погоди-погоди, — я плюхнулся рядом. — С каких это пор мы «идеальная команда»?
— С тех пор, как уделали Кенджи и его принцессу! Кстати, раз уж мы заговорили о вчерашнем… — Азуми хитро прищурилась. — Годзилла-сенсей просила передать, что включила нас в команду на весенние состязания. Против других школ!
Я замер с открытым ртом:
— Чего⁈
— Ага! — она просияла. — После нашего вчерашнего выступления…
— Отказываюсь, — я помотал головой. — Категорически. Принципиально.
— Нифигашеньки! — она ткнула меня пальцем в плечо. — Нечего было выпендриваться на физре, показывая всем какой ты спортсмен!
— Слушай, — я сложил руки в умоляющем жесте, — скажи ей, что я умер. Нет, лучше — что подвернул ногу! Точно, я подвернул ногу, очень серьёзно, прямо сейчас!
— И поэтому так бодро прискакал в школу? — она ухмыльнулась.
— Адреналин. От боли. Скоро отпустит, и я буду страдать.
— Ямагути, ты же понимаешь, что она всё равно заставит? Годзилла-сенсей такая.
Прекрасно. Теперь вместо спокойной жизни школьного задрота мне светит карьера спортсмена. Вселенная, ты что, перепутала жанры? Моя жизнь не спорт-аниме!
В класс вошёл Ямамото-сенсей — древний, как динозавр, учитель истории. Он уже начал что-то бормотать про сёгунат Токугава, когда староста несмело подняла руку:
— Эм… Ямамото-сенсей, у нас вообще-то по расписанию биология…
— А, да-да, — он поправил очки. — Накамура-сан сегодня себя неважно чувствует.
— Ясно… — староста села на место.
Моё сердце пропустило удар. Рин-сенсей заболела? С ней всё в порядке⁈ А вдруг что-то серьёзное⁈
"Так, спокойно, Казума, — я сделал глубокий вдох. — Не паникуй раньше времени. Сейчас весна, погода нестабильная — то дождь, то ветер. Наверняка просто простуда.
Я посмотрел в окно, где ветер гонял лепестки сакуры. В такую погоду, и правда, легко подхватить простуду. Особенно если промокнуть под дождём, как позавчера.
Точно! Куплю ей фруктов. И навещу после уроков! В груди разлилось приятное тепло от одной только мысли, что смогу её увидеть, пусть даже в таких обстоятельствах. В конце концов, так должен поступить настоящий мужик! Просто… это правильно. Да.
Что-то приземлилось у моей ноги. Я опустил взгляд и увидел сложенную бумажку.
О НЕТ. Только не это. Хватит с меня записок! Ещё одной романтической бредятины я не выдержу! Даже если эта тоже прилетела не случайно!
Я демонстративно уставился в окно, всем своим видом показывая, что больше не участвую в этом бумажном спаме.
Вторая записка.
Третья.
«ЗАРАЗА!— заорал мой внутренний голос. — Да что за нах… У этого почтальона вообще совесть есть⁈ Нет, серьёзно — три записки подряд⁈»
Я продолжал сидеть как статуя, хотя мои детективные инстинкты просто вопили от желания вычислить отправителя и наградить самым испепеляющим взглядом в истории человечества.
«Интересно, — подумал я, продолжая изображать полную незаинтересованность, — если я достаточно долго буду игнорировать эти бумажки, может, их автор просто сдастся?»
Четвёртая записка.
…или нет.
Когда звонок наконец избавил нас от страданий по истории, я поплёлся в буфет. Готовить бенто мне некому, так что якисоба — мой верный друг.
В буфете творилось обычное столпотворение. Толпа голодных старшеклассников обсуждала надвигающийся весенний фестиваль:
— Наш класс делает косплей-кафе!
— А мы страшилки!
— Слышали, третьегодки ставят «Ромео и Джульетту»?
— Опять⁈
Хорошо, что наш класс ещё не начал обсуждать эту повинность, подумал я, забирая две порции якисобы.
Кто-то врезался мне в спину. Я обернулся на тихое «Простите!» и увидел первогодку — маленькую, с двумя косичками и огромными глазами, как у персонажа сёдзё-манги. Она смотрела на меня снизу вверх с таким ужасом, будто встретила якудзу.
— Держи, — я протянул ей одну из своих якисоб и пошёл к выходу.
Позади раздалось её едва слышное бормотание:
— Какой страшный…
"Ну спасибо, — хмыкнул я про себя. — Хоть кто-то честно озвучил то, что у всех на уме.
Я устроился на скамейке во дворе. Якисоба пахла просто божественно — удивительно, как школьный буфет умудряется делать такую вкусную еду.
— Здоров, Казума.
Я поднял глаза — передо мной стоял Кенджи. Без своей обычной свиты и самодовольной ухмылки.
— Здоров.
— Слушай, мы с парнями сегодня в караоке собираемся. Пятница всё-таки. Ты как, есть интерес?
Я посмотрел на него спокойным взглядом:
— Уверен, что тебе будет комфортно?
— Не пойми неправильно, — он потёр затылок. — Я не набиваюсь в дружбаны. Просто… как мужик ты — нормальный чел. И не растрепал о вчерашнем «разговоре». Так что, может, мы и не станем друзьями, но враждовать тоже смысла нет.