Отшельник Извращённый – Держи крепче (страница 17)

Идя отнюдь не в сторону дома, достал телефон. На экране светилось новое сообщение от Рин.

Рин: «Я жду тебя. Адрес: Сэтагая, 4−12–9. Квартира 302. Подруга уехала на несколько дней, оставила ключи».

Сэтагая, значит. Серьёзно, что бы мы делали без её подруги?

Я: «Понял. Скоро буду!»

Отправив ответ, спрятал телефон в карман и прибавил шаг.

Шум школьного двора и знакомые улицы остались далеко позади. Дома стали выше, дороги шире, а прохожие выглядели куда более погружёнными в свои дела, чем в нашем районе. Я знал, что иду в «нейтральное» место, где мы могли бы спокойно поговорить и провести время без лишних глаз…

Харука шла вдоль тротуара быстрым, почти судорожным шагом, сжимая ремешок сумки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Вечерний воздух был свеж и чист, но ей казалось, что дышать становится всё труднее. Она пересекла перекрёсток и свернула в сторону детской площадки.

— Хару-чан! — раздался знакомый голос позади.

Мияко догнала её и, слегка запыхавшись, встала рядом.

— Харука, подожди. Прости меня! Я правда не знала, что Акане… — её голос дрогнул, и она быстро проглотила остаток фразы. — Что она так поступит. Я сама в шоке.

Харука застыла на месте, не глядя на подругу, и сжала ремешок ещё крепче. На мгновение показалось, что она вообще ничего не скажет. Но затем плотина её сдержанности прорвалась.

— Не знала⁈ — выкрикнула она, резко обернувшись. Голос был полон боли, слёзы уже блестели на щеках. — Не строй из себя дурочку, Мияко! Ты сама привела её в класс! Ты хоть понимаешь, как это выглядело для всех⁈

Мияко замерла, глаза расширились от неожиданности такой реакции.

— Но я действительно… — попыталась она вставить слово, но Харука не дала.

— Ты унизила меня! Вместе со своей Акане! Она забрала Кенджи прямо у всех на глазах, а он… этот придурок даже не понял, что делает! — Харука выдохнула, пытаясь успокоиться, но слёзы продолжали катиться по щекам. — Ты хоть на секунду задумалась, как это выглядело для меня⁈

Мияко сделала шаг вперёд и тихо произнесла:

— Я не хотела… Это всё вышло само собой. Я не могла предвидеть.

Харука отвернулась, торопливо вытирая лицо. Голос стал тише, но в нём всё ещё слышалась дрожь.

— Бесит. Всё это бесит. Но больше всего… больше всего меня бесит не эта Акане. И не Кенджи.

Мияко нахмурилась, глядя на подругу с недоумением.

— Тогда что? — осторожно спросила она.

Та обернулась, взгляд был усталым, но одновременно полным затаённой боли.

— Меня бесит, что теперь я не смогу быть с Казумой.

Мияко приподняла брови.

— В смысле? При чём здесь Казума?

Харука горько усмехнулась, но голос предательски дрогнул.

— Потому что он видел. Видел, как Кенджи променял меня на другую. И если я начну сближаться с ним сейчас, что он подумает? Что я использую его как запасной вариант, как что-то «на всякий случай»? Ты серьёзно не понимаешь?

Мияко застыла. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрыла его, не найдя нужных слов.

Харука снова отвернулась, плечи поникли.

— Неважно, — пробормотала она тихо. — Просто оставь меня в покое, Мияко.

Та хотела было возразить, но поняла, что сейчас лучше не спорить. Она лишь тяжело вздохнула, оставаясь на месте, пока Харука медленно удалялась по дорожке, оставляя её одну на фоне качающихся на ветру пустых качелей.

Глава 5

Я поднимался по узкой металлической лестнице типичного токийского жилого дома. Ступени тихо позвякивали под туфлями, а свет уличного фонаря мягко освещал длинную открытую галерею, ведущую к квартирам. Весенний ветерок обдувал лицо, где-то вдалеке слышались приглушённые гудки машин.

Вот и 302-я.

Остановился у двери с аккуратной табличкой. Нажал кнопку звонка, и внутри раздался мелодичный сигнал. Несколько секунд тишины, а затем — звук приближающихся шагов.

Дверь открылась.

Рин.

Стояла на пороге, окутанная мягким светом изнутри. Простая рубашка, чуть свободная, с расстёгнутой верхней пуговицей. Золотистые локоны мягко спадали на плечи, в глазах светилась неподдельная радость.

— Ты пришёл, — сказала она тихо, тепло, почти интимно.

Я встретил её взгляд, чувствуя, как невольно появляется улыбка.

— Конечно. Как я мог не прийти?

Её щёки слегка порозовели, но она лишь чуть приподняла бровь, пряча смущение.

— Заходи, — и отступила в сторону, приглашая жестом внутрь.

Я переступил порог, и она аккуратно закрыла за мной дверь, щёлкнув замком. В квартире пахло свежестью — из приоткрытого окна струился весенний воздух. Но не успел об этом подумать, как Рин шагнула ко мне. Её пальцы мягко, но уверенно ухватились за воротник моей рубашки, и прежде чем я смог произнести хоть слово, её губы накрыли мои. Поцелуй был неожиданным, но таким естественным. В этот момент не требовалось слов — всё наше напряжение, все чувства, все желания выразились в этом порыве.

Я обнял её за талию, притягивая ближе, чувствуя, как она растворяется в моих объятиях. Её дыхание прерывалось только тогда, когда нам обоим не хватало воздуха.

Она отстранилась на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза. Щёки пылали, взгляд переполнен чувств, которые больше не нужно скрывать.

— Я так ждала этого, — прошептала она, вкладывая в эти слова всё.

— Как и я, — ответил ей с лёгкой улыбкой.

Рин потянула меня за руку вглубь квартиры, словно боясь, что кто-то может украсть этот момент.

Мы оказались в небольшой, но уютной гостиной. Мягкий свет настольной лампы нежно касался светло-серых стен, на столике в центре комнаты лежала раскрытая книга — её страницы едва заметно колыхались от ветерка, проникающего через приоткрытое окно.

Рин повернулась ко мне. В голубых глазах — тёплый свет, и на мгновение казалось, что весь мир замер. Она подошла ближе, осторожно коснулась воротника моей рубашки.

— Ты всегда такой спокойный, — её голос был едва слышен.

— А ты всегда такая внимательная, — ответил я, улавливая аромат её лёгких духов.

Она медленно улыбнулась, и расстегнула верхнюю пуговицу моей рубашки. Это не было торопливым движением — скорее, обдуманным, словно каждое прикосновение имело особый смысл. Я посмотрел на её руки, ловкие, но слегка дрожащие, и чувствовал, как вся атмосфера квартиры наполнилась чем-то густым и осязаемым. Её пальцы замерли под моим взглядом, и она посмотрела на меня, словно спрашивая разрешения. Я лишь мягко взял её руку и притянул ближе, чувствуя, как она напряжённо выдохнула. Её губы снова встретились с моими, но теперь поцелуй был другим. Глубоким, тягучим. Мои пальцы осторожно коснулись её шеи, погладили линию ключицы. Я чувствовал, как её дыхание учащается, кажется, наконец, позволила себе потерять контроль.

Когда она отстранилась, то осталась совсем близко. Просто посмотрела на меня — лицо раскраснелось, глаза блестели так, словно это был её первый прыжок в глубокое море.

— Не бойся, — сказал я, касаясь её щеки.

— Я не боюсь, — ответила она тихо, но в голосе чувствовалось волнение. — Немного стесняюсь.

Она осторожно отступила на шаг, увлекая меня за собой. Мягкий ковёр приглушал наши шаги, и, кажется, я даже перестал замечать, как наше дыхание смешивается, становится глубже. Мы оказались у края дивана. Я прижал её к себе. Поцеловал шею.

— Казума… — шепнула она, но не закончила, словно зная, что слова уже не нужны.

Я ответил лишь прикосновением к её губам, погружаясь в момент, где не существовало ничего, кроме её тихого дыхания, смешанного с моим…

…

Рин лежала, устроив голову на моей груди, словно нашла самое спокойное место во вселенной. Волосы мягко спадали на плечо, рука лениво чертила узоры на моём бедре. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь нашим размеренным дыханием и приглушённым шумом города за окном.

— Юкино… тебя там не потеряет? — вдруг спросила она, и в её голосе, спокойном и мягком, проскользнула лёгкая забота.

Я улыбнулся, глядя в потолок, и слегка сжал её плечо.

— Уже прогоняешь?