Отис Клайн – Циклоп из Ксоатля (страница 2)

– Хм… ну, примерно это я и понял из вашего письма, но, честно говоря, в нем мало что имело смысл, – сказал Лесли, пока mozo[3] ставил на стол стаканы и хорошо запотевший шейкер. – Теперь насчет этого людоеда…

– Я не видеть его, – признался дон Артуро. – Но пеоны говорить, он есть целых одиннадцать футов ростом. Я бы не верить им, но этот следы… они есть больше, чем чемодан! Но это есть не самый худший. Слушать – этот дьявол иметь один большой горящий глаз прямо посреди лоб! Это есть…

– Минутку, – прервал его Лесли, – это уже чересчур. Одиннадцать футов ростом, один огромный глаз, и он нападает на наемных работников и ест их?

– Seguramente[4], – подтвердил дон Артуро. – Несколько человек пропадать. Но два мы находить. Горло перекушено. Кровь вся выпита. Если это есть не работа Satanas[5], то что это есть?

Он благочестиво перекрестился и одним глотком осушил стакан. Лесли нахмурился, пригубив коктейль с «Бакарди». Дон Артуро был бойцом. Революционеры, бандиты или аграрии – все эти напасти северной Мексики – были ему нипочем. Если уж дон Артуро занервничал, значит, на асиенде обосновалось нечто по-настоящему зловещее и поистине дьявольское. С другой стороны, «комитет по встрече», так быстро выследивший Лесли, уж точно не демонстрировал никакого дьявольского происхождения.

– Когда выдвинемся к вашей асиенде? – поинтересовался Лесли, ставя на стол пустой стакан. – Чем больше я об этом думаю, тем интереснее всё это кажется.

– Мы выезжать в полночь. Это есть долгий дорога.

– Ну уж нет, – запротестовал Лесли. – Последние четырнадцать часов я только и делал, что глотал дорожную пыль, так что предпочел бы сперва немного поспать, прежде чем заводить знакомство с людоедами. Пусть ваши люди возвращаются с лошадьми. А мы с вами поедем на моей машине.

– Это есть отличный идея, – согласился дон Артуро. – Но я думать, это быть очень опасно. На вас уже иметь место один покушение.

– Этим я рискну, – беспечно ответил Лесли. – И если подумать, тако с пивом – еда не слишком сытная. Я бы сейчас с удовольствием перекусил цыпленком с чили. А вы пока велели бы им приготовить нам комнаты для ночлега и забрать мой багаж из машины.

2

Дон Артуро подозвал хозяина таверны, вручил ему ключи от машины Лесли и отдал необходимые распоряжения. Несмотря на переживания последних недель, оставившие на тёмных глазах мексиканца печать тревоги и усталости, он заметно повеселел, видя, с каким аппетитом Лесли расправляется с обжигающе острой местной кухней. Немало способствовало этому и непринуждённое отношение американца к зловещей тайне асиенды. И когда от блюд остались лишь последние капли ароматной подливки, дон Артуро заказал кофе и подвинул через покрытый жирными пятнами стол сигары.

Однако Лесли не забыл о неудачливом убийце. Поэтому на протяжении всей трапезы он ухитрялся поглядывать в дырочку, прорезанную в стенке кабинки. Ни дон Артуро, ни официант не заметили этого незаметного, зоркого взгляда; поэтому оба изумились, когда Лесли, попробовав ложечку дымящегося напитка, странно улыбнулся и сказал:

– Я чертовски устал. Принеси этот кофе ко мне в комнату. Идемте, Артуро!

Эрнандес был озадачен, но mozo ухмыльнулся, взял поднос и повел их на второй этаж, где уже были приготовлены комнаты. Прежде чем тот успел уйти, Лесли задержал его.

– Секунду, любезный! Это свежий кофе, приготовленный специально для нас, как требовал дон Артуро?

Глаза официанта округлились. На мгновение он показался смущенным, но тут же заверил:

– Sí[6], сеньор! Я приготовил его сам. Своими собственными руками. Да-да, он совершенно свежий. Ну конечно же.

– Хм-м-м… Я так и думал… – Лесли произнес это очень тихо, но его глаза сузились в яростные, сверкающие щелочки цвета оружейной стали. Официант так и заерзал под этим неотрывным, тяжелым взглядом. Затем Лесли приказал: – А теперь пей мой. До последней, черт возьми, капли!

– Pero[7], сеньор…

– Пей! – повторил Лесли. Дуло его сорок пятого смотрело прямо в живот официанту. – Прямо сейчас. Или я проделаю тебе дыру в брюхе.

Несмотря на ночную прохладу, на лбу официанта выступил обильный пот. Его дрожащая рука потянулась к чашке.

– И не вздумай её уронить, – предупредил Лесли. – А то следом уроню и тебя. Пей до дна.

Он подчинился. А затем Лесли, по‑прежнему держа официанта на мушке, попробовал кофе дона Артуро.

– А здесь всё в порядке, – заключил он. – Я начинаю думать, дон Артуро, что мой визит в вашу асиенду окажется весьма приятным.

Мексиканец тихо и яростно выругался, выхватил свой пистолет и произнес:

– Por Dios![8] Я убивать этот свинья! Это есть оскорбление для моя гостеприимство.

Он навел оружие. Официант что-то протестующе испуганно забормотал. Но тут дон Артуро слегка усмехнулся, опустил пистолет и сказал:

– Нет. Если подумать второй раз, я подождать. Я хотеть быть полностью уверенный сначала.

Это показалось Лесли вполне разумным. Он был уверен, что кофе подмешали какое-то снадобье, но окончательно убедиться в своей правоте мог лишь после того, как пройдёт достаточно времени.

Ждать пришлось недолго. Через двадцать минут официант обмяк на кресле, а вскоре опиат полностью одолел его. Дон Артуро подкрутил усы и с мрачной улыбкой сказал:

– Теперь я хотеть делать шутка. Давайте положить этот отличный малый спать в ваша кровать. А вы, мой друг, делать мне честь разделять моя комната. Вам есть нужный отдых. Я стоять на стража до самого утро.

– Валяйте, – согласился Лесли. – Но если бы я не валился с ног от усталости, я бы сам посидел, чтобы полюбоваться на ошарашенную физиономию того типа, что рассчитывает прокрасться в мою комнату с мачете.

Он пошел за Артуро в соседний номер, сбросил сапоги и через мгновение уже спал крепким сном.

Однако сон Лесли прервался вовсе не так, как он ожидал. Вместо треска пистолетных выстрелов и яростного голоса Эрнандеса он услышал ужасный, захлёбывающийся крик, что оборвался прежде, чем до конца проник в его сознание. Он вскочил на ноги с револьверами в руках. В темноте он столкнулся с Эрнандесом. Мгновение спустя мрак прорезал луч света.

– Осторожнее! – предостерёг друга Лесли, хватая его за плечо.

Но коридор был пуст. В соседней комнате они услышали какую-то возню и глухие удары, а затем всё стихло. Вальдес, хозяин заведения, тяжело взбежал по лестнице с фонарем в руках. Двери комнат в дальнем конце коридора распахнулись, вытолкнув наружу горстку заспанных постояльцев.

– Сюда, – сказал дон Артуро, указывая на комнату, которую должен был занимать его союзник.

– Madre de Dios![9]– простонал Вальдес. – Они убили его…

– Чёрта с два! – перебил его Лесли, переступая порог.

Он попробовал дверь. Перед сном он оставил её незапертой, но теперь она была заперта на засов изнутри. Лесли отступил на шаг и бросился на преграду. Дверь жалобно застонала под ударом его плеча. Лесли перевел дух и ударил ещё раз. Древесина треснула, а засов вырвало из гнезда.

Ориентируясь по лучу фонаря, который он отдал Эрнандесу, Лесли вошел в комнату. В ней не было никого, за исключением человека, лежавшего на кровати.

– Боже правый… – пробормотал Лесли. – Посмотрите на его горло.

Теперь он понял, почему тот ужасный вопль оборвался так внезапно. Лесли также догадался, что именно замышлял Эрнандес, предлагая подменить намеченную жертву находящимся без сознания официантом. Он хмуро усмехнулся и повернулся к своему другу с одобрительным кивком, но с изумлением заметил, как бледен дон Артуро.

Растерзанное, разорванное горло являло собой жуткое зрелище, однако у мексиканца был крепкий желудок. На мгновение Лесли удивило столь испуганное выражение лица Эрнандеса.

– Смотреть! Я говорить вам, смотреть! Этот одноглазый людоед… этот дьявол приходить за мной в Ксоатль! Это есть точно так, как он убивать моя пеоны… разрывать их горло… María Madre![10] Мы не охотиться за ним. Он есть охотиться за вами! И теперь он исчезать… как дым.

Но Лесли покачал головой.

– Он мог сбежать через то окно, что выходит во двор. И это как-то мелковато для дьявола – подкупать официанта, чтобы тот подмешал мне снотворное и сделал из меня лёгкую добычу.

Хозяин гостиницы крестился едва ли не с тем же рвением, что и дон Артуро. Лесли взглянул на часы.

– Я вполне неплохо вздремнул, – сказал он. – Давайте выдвигаться к асиенде, пока этот одноглазый дьявол не понял свою ошибку.

Пока Барт Лесли натягивал сапоги, в дверь негромко постучали.

– Пусть войдут, – сказал Лесли. – Не думаю, что сегодня ночью у нас будут ещё убийцы.

У дверей стоял человек с белокурыми, торчащими ежиком волосами и голубыми глазами, которые по-совиному поблескивали из-за очков в роговой оправе. Его высокое, плотное тело было завернуто в шерстяной халат. Он по-военному четко поклонился и произнес с едва заметным немецким акцентом:

– Я доктор Иоганн Людвиг Блаувельт. Я стал свидетелем последствий этого прискорбного происшествия.

– Заходите, доктор, – пригласил доктора Лесли. – Но вы опоздали, этому бедолаге уже не помочь.

– Я не хирург, а доктор философии, – пояснил Блаувельт. – И я надеюсь, вы простите мне ту смелость, с какой я позволил себе вмешаться. Ранее вечером я сидел в соседней с вами кабинке. Я просто не мог не услышать ваши замечания касательно монстра, терроризирующего асиенду…