Отис Клайн – Сборник Забытой Фантастики №5 (страница 32)

– Прошлой зимой, в тщетной надежде на улучшение своего состояния, Гордон Ван Лоан отправился во Флориду на три месяца, взяв с собой двух своих слуг. Некоторое время назад племянник ушел в гневе после того, как мистер Ван Лоан в порыве гнева раскрыл ему содержание завещания, которое он составил. Зная как о завещании, так и о вероятном сроке жизни его дяди, Хегель разработал свои планы по получению наследства. Как раз перед тем, как мистер Ван Лоан уехал во Флориду, он навестил его, сказав, что он остался без работы и без гроша в кармане, и попросил, чтобы ему дали какую-нибудь работу, чтобы он мог заработать немного денег. Дом остро нуждался в уборке и отделке, и, поскольку у него был хороший вкус в этой области, ему разрешили наблюдать за работой по оклейке обоями, покраске и покрытию лаком, пока его дядя был в отъезде, прося взамен только очень маленькую зарплату и привилегию проживания в доме. Его дядя передал ему ключи от дома, заплатил ему зарплату вперед и установил кредит в фирме декораторов.

– Предполагаемая поездка Хегеля в Европу была, конечно, лишь прикрытием, чтобы скрыть его недавние махинации здесь. Есть еще какие-нибудь вопросы?

– Да, – сказал мистер Истон. – Теперь, когда Хегель задержан, что закон может с ним сделать? Какие обвинения могут быть выдвинуты против него?

– Он будет обвинен в ограблении, сопротивлении офицеру и покушении на убийство. Видите ли, он ограбил магазин радио и фотокамер, украв небольшой грузовик, чтобы получить оборудование для этой сложной инсталляции, которое его скудные средства не позволили бы ему купить. Полицейский, дежуривший ночью, увидел его, когда он выходил из магазина, но Хегель ранил его выстрелом из револьвера и сбежал. Поскольку он оставил отпечатки пальцев, а украденные предметы будет легко идентифицировать, у него нет возможности избежать окончательного и определенного осуждения.

КОНЕЦ

ТЕНЬ НА ИСКРЕ

Эдвард С. Сирс

Когда доктор Милтон Джарвис спускался по трапу лайнера "Гомерик", возвращаясь с Международного медицинского конгресса в Вене в 1926 году, он ожидал встретить на пирсе своего близкого друга Джима Крейгхеда. Он огляделся, несколько разочарованный, затем печально направился к Бродвею, где остановился, чтобы купить газету, прежде чем поймать такси.

Больше двух недель он не видел ни одной газеты. Он был занят заметками, сделанными им на Конгрессе, которые он пообещал прочитать вскоре после своего возвращения Американской медицинской ассоциации. Поэтому он с большим, чем обычно, интересом рассматривал кричащие заголовки нью-йоркских журналов, гораздо более откровенные, чем те, которые использует европейская пресса.

Один взгляд на первую страницу газеты объяснил ему, почему Джим Крейгхед не встретился с ним. Он на мгновение закрыл глаза, чтобы убедиться, что это не сон, что он действительно дома, а не среди медицинских знаменитостей, собравшихся в Вене. Смятение, ужас и неверие попеременно боролись за господство. Это было невозможно, Небеса не допустили бы такого преступления. "Предварительное расследование Крейгхеда, – гласил заголовок. – Известный банкир умирает от шока после операции". Крейгхед, как оказалось, поскользнулся, когда мчался к поезду. Платформа была мокрой, поезд уже тронулся, он оступился, одна нога попала под колеса. Возникла необходимость в ампутации, поскольку началось смертельное заражение крови.

Дознание началось в тот же день. Когда издание, которое читал доктор Джарвис, вышло в печать, было получено очень мало свидетельских показаний. Было уже больше двух часов дня, когда он сел в такси, и доктор немедленно решил выслушать все, что он может, из остальных показаний.

Сев в такси, он сказал:

– Отвезите меня в Коронерский суд, пожалуйста.

Через несколько минут он стоял в зале суда, прежде чем коронер объявил перерыв в заседании до следующего дня. Лечащий врач был на свидетельской трибуне, завершая свой рассказ о лечении пациента.

– Итак, доктор Лоусон, – спросил мистер Бейли, юрист, представляющий страховую компанию, в которой Крейгхед имел крупный полис, – как вы лечили своего пациента? Вы уверены, что ампутация была необходима, как только мистер Крейгхед попал в больницу?

– Абсолютно, – ответил доктор.

– Были приняты все обычные меры предосторожности?

– О, да, – сказал доктор Лоусон, – я сам позаботился об этом. Рана была идеально простерилизована. Затем я прикрепил кровоостанавливающие средства.

– Что вы имеете в виду под этим? – спросил мистер Бейли.

– Маленькие зажимы используются для скрепления концов перерезанных кровеносных сосудов. Затем они заменяются кишкой, которая обвязывается вокруг кровеносного сосуда и постепенно всасывается по мере заживления, – ответил доктор.

– И при всех этих предосторожностях шок от операции убил мистера Крейгхеда?

– Это правда, – согласился доктор Лоусон.

– На сегодня это все, – сказал мистер Бейли. – Завтра я хочу задать вам несколько вопросов.

Адвокаты сложили свои бумаги, готовясь покинуть зал суда, в то время как большая толпа, собравшаяся из любопытства послушать, как один из богатейших банкиров города встретил свою судьбу, медленно расходилась. Доктор Джарвис, увидев врача страховой компании, которого он хорошо знал, за столом, присоединился к нему, когда он укладывал пачку бумаг в кейс.

– Что ты об этом думаешь, Фултон? – спросил он доктора.

– Пока мы ни к чему не пришли, Джарвис, – медленно произнес доктор Фултон. – Я знаю, как близки вы были с Крейгхедом. Вы, должно быть, ужасно шокированы. Кажется очевидным, что операция убила его. Оснований для подозрений нет, но мы должны как-то бороться, прежде чем выплатим полис на 300 000 долларов, который действует всего шесть месяцев. Он так же оставил большое поместье, как вы, наверное, знаете.

Доктор Джарвис отправился домой в глубоком, мрачном раздумье. Он был потрясен и в ужасе из-за потери своего самого дорогого друга. Он не мог смириться с мыслью, что этот большой, сердечный человек стал жертвой заражения крови или шока. Да ведь у этого человека всегда был здоровый организм. Он был всегда человеком сильным, переполненным жизненной силой. "Как он потерял свой иммунитет?" – спросил он себя. Он вспомнил их последний день вместе, за день до того, как он отплыл в Европу. Они играли в теннис в загородном клубе.

Доктор Джарвис, отчаянно пытаясь помешать своему сопернику набрать последнее очко в упорной игре, яростно ударил по мячу, который летел высоко, и отправил его низко над сеткой, что выглядело как удар, с которым невозможно было справиться. Но Джим Крейгхед вскинул ракетку в стремительном лоуфорде и мяч, как пуля из ружья, промчался к линии, находящейся далеко от досягаемости врача.

– Черт возьми, – воскликнул он, – пятидесятилетний мужчина подрезал с 8 на 6, а я младше тебя на десять лет. Но ты, конечно, поддерживаешь форму.

– Док, – ответил Крейгхед, – всего три месяца назад, когда я оформлял полисы страхования жизни на $300,000, проверяющий сказал, что можно иметь дюжину страховок в моем состоянии. Я могу пробежать милю в хорошем темпе и выполнять любые трюки в спортзале, на которые способен юноша.

– Верно, доктор Джарвис, – вмешался молодой человек двадцати двух лет, который с красивой девушкой примерно того же возраста только что подъехал к клубному дому на седане Крейгхеда. – Он заставил меня немного поплыть, чтобы опередить его в длинном заплыве, хотя он даже не умеет равномерно плыть.

Доктор Джарвис тот час вспомнил одну фотографию – огромный рыжеволосый Крейгхед, возвышающийся над головой своего приемного сына, его рука нежно лежит на его плече, а рука юноши обнимает талию девушки. У девушки, драгоценного камня в оправе, были светлые волосы, ни золотистые, ни желтые, хотя и с оттенком осенней пшеницы; у нее были тонкие черты лица, выразительный рот, склонный быть серьезным. Здесь, с этими двумя мужчинами, явно веселыми и улыбающимися, она обнажила очень правильные, белые зубы. Росс Крейгхед был почти таким же высоким, как его приемный отец, но более стройным; Джим же был широкоплечим и крепким. Девушка, хотя и была высокой, казалась миниатюрной рядом с этими двумя.

Если красивая девушка и привлекательный юноша казались здоровыми и полными жизненных сил, то Джим Крейгхед был почти наглым в своей вызывающей сердечности. Росс был осиротевшим сыном сестры Крейгхеда, которая умерла, когда ему было несколько лет. Связь между ними двумя была очень сильной – Росс был чувствительной душой, артистичным типом, с которым жизнерадостный Крейгхед вел проигрышную борьбу. Мальчишку нельзя было сделать более мужественным и огрубевшим.

В колледже он увлекался гуманитарными науками, классическими науками , естествознанием, логикой, но тщательный расчет в бизнесе был не в его характере. Спорт привлекал его – он был хорошим приобретением для команд, особенно в бейсболе и плавании. Как раз в тот момент, когда Крейгхед решил, что он безнадежен в банковских и брокерских операциях, которые он контролировал, Росс встретил Тесси Преттимен, которая была секретарем менеджера Крейгхеда. Ее незаменимость объяснялась тем, что она серьезно относилась к каждому указанию и беспрекословно выполняла его. Она верила всему, что ей говорили, что было неуместно, когда она слушала конкурента фирмы.