Отис Клайн – Сборник Забытой Фантастики №5 (страница 18)

"Детские игры. – ответил профессор Шлекинг. – Это могло бы послужить предупреждением для кри, но, согласно моей информации, дикари не склонны к предупреждениям, если бы этот парень был настроен серьезно, он мог бы убить всех нас троих, пока мы спали. Я не думаю, что это входит в их намерения. Хотя они, очевидно, не хотят, чтобы мы продолжали путь, они не желают нам вреда."

– В течение пяти последующих ночей мы находили стрелу, либо воткнутую в соседнее дерево, либо воткнутую в землю там, где мы спали. На шестую ночь нас разбудил громкий выстрел из ружья. Мы обнаружили Ломена, стоящего рядом с нами с дымящимся дробовиком в руке.

"Я не смог его разглядеть, – объяснил он, – но я выстрелил на звон тетивы его лука."

“Совершенно бессмысленный поступок, – сделал ему выговор профессор, – этот человек не причинил нам никакого вреда, если вы случайно попали в него с помощью этой птичьей дроби, мы нажили смертельного врага."

– После этого мы стояли на страже в три смены в течение ночи, но мы больше не нашли стрел, и мы больше не видели никаких признаков человека, который, как мы знали, следил за каждым нашим шагом.

– Вскоре мы въехали в долину, дно которой представляло собой обширное болото маскег. Здесь комары яростно атаковали нас. Что еще хуже, наш запас репеллента был исчерпан. Мы надели наши болотоходные сетки и двинулись дальше, но маленькие вредители сделали нашу жизнь невыносимой. Наконец, профессор Шлекинг нашел ароматическую траву, которая, как он знал, была противна кусачим насекомым. Он сделал из этого и небольшого количества копченой рыбы смесь, и это оказалось отличным репеллентом. С каждым днем идти становилось все труднее, болото примыкало к берегу, и мы были вынуждены подниматься на склон горы, чтобы продолжить путь. 29 июня, на восемьдесят четвертый день после выхода из Кокрейна, болото внезапно превратилось в озеро. Ломен предложил нам построить плот и плыть по воде, но этот план был сочтен невыполнимым из-за нехватки времени. Жара в этой долине была ужасающей. Мы пережили много гроз, которые должны были очистить воздух, но с каждым днем духота усиливалась. Профессор Шлекинг вел точный учет показаний термометра с самого начала поездки. До сих пор средняя температура составляла 68 градусов по фаренгейту при двух ежедневных замерах, сделанных в восемь утра и в четыре часа дня. Показатель постепенно увеличивался, пока не составил 86 градусов!

"Я не могу объяснить эту чрезмерную жару, – заявил профессор размышляя однажды, когда он остановился, чтобы вытереть мокрый лоб, – ночь и день кажутся одинаковыми, и даже в источниках течет теплая вода."

Он сел на выступ скалы и поднялся с восклицанием:

"Я понял, – сказал он, – эта скала горячая, эта долина перегрета внутренним теплом, мы находимся в вулканическом районе."

– Очевидно, это так и было, и долина, которую мы пересекали, образовалась, когда какое-то сильное сейсмическое возмущение раскололо гору надвое, о чем свидетельствовало перпендикулярное разделение двух хребтов.

– Ночью третьего дня нашего путешествия вдоль озера мы разбили лагерь на скалистом выступе, который резко выступал на нашем пути и полностью закрывал вид на озеро впереди. Ломен готовил наш скудный ужин, в то время как я пытался установить маленькую палатку на выступе скалы. Профессор Шлекинг, который постоянно делал какие-то наблюдения, исчез. Я услышал его голос, зовущий меня, и сначала не смог определить направление звука.

"Идите вдоль кромки воды, – позвал он, – я за обрывом."

– Я сделал, как было указано, и, войдя в воду по колено, смог обойти скалистый выступ. Я видел как силуэт профессора Шлекинга вырисовывался на фоне зловещего столба огня. Пар поднимался из озера впереди в виде большого струящегося облака, которое заканчивалось волнистой массой, когда оно соприкасалось с более прохладными верхними слоями воздуха и становилось более конденсированным. Самое великолепное зрелище, которое я когда-либо видел, настоящий огненный гриб.

"Он освещен Вечным огнем", – воскликнул проф. Восторженно восклицая. – Мы достигли нашей цели!"

– Хотя мы слышали, как Ломен неоднократно звал нас, мы оставались там целый час, наслаждаясь этим великолепным рождением облаков. Сам пожар, вызвавший свечение, мы не могли видеть, но по нашим оценкам, он должен был находиться менее чем в пяти милях от нас. Мы проснулись на следующее утро на рассвете. Высокий гриб облаков все еще парил над окружающими горами, но его вершина, тронутая восходящим солнцем, хотя и не менее великолепная, потеряла свой красноватый оттенок. Каньон извивался внизу, и только когда мы были в миле от места назначения, мы увидели большой пожар. Это внушало благоговейный трепет. Представьте, если можете, Ниагарский водопад, превратившийся в огонь и перевернутый. Из трещины в отвесном склоне горы длиной по меньшей мере в полмили вырывался поток воспламененного газа, который неуклонно поднимался вдоль отвесного утеса на высоту тысячи футов. С того места, где мы стояли, мы воображали, что можем чувствовать излучение этого мощного тепла, и, вероятно, могли, хотя это было бы трудно определить, учитывая, что сама земля, по которой мы ступали, была нагрета, а термометр показывал 91 граду по Фаренгейту во время восьмичасового замера. Профессор Шлекинг повесил термометр на ветку небольшого дерева, которое росло у кромки воды, когда он снимал его, я видел, как он достал свою лупу и осмотрел дерево.

"Боже, Джарвис! – воскликнул он. – Неужели чудеса никогда не прекратятся? Вы обратили внимание на деревья, которые здесь растут?"

– Я не увидел ничего странного в роще тамараков4 и сказал об этом. Мы прошли много миль среди тамараков.

"Тамараки, вздор, – сказал он вкрадчиво, – вы когда-нибудь видели тамараки с зелеными стеблями? Вы когда-нибудь видели тамараки со стеблями толщиной в два дюйма, с помощью которых можно было бы это сделать?"

– Он ткнул указательным пальцем в одно из деревьев и с грохотом повалил его на землю.

"Это папоротники, мой мальчик. Это та самая каменноугольная эра, в небольшом масштабе. Без наших фотокамер не заклеймят ли они наш доклад как лож, когда мы вернемся к цивилизации?"

– Бедный Шлекинг, – вставил профессор Майнстер с сочувствием. – Какая несправедливость, что он не смог дожить до того, чтобы сделать отчет.

– По мере того, как мы продвигались вперед, – продолжал Джарвис, – тропическая жара усиливалась, и размеры папоротниковой растительности пропорционально увеличивались. Берег озера выровнялся, и мы пересекали папоротниковый лес значительной величины. Некоторые из этих деревьев выросли до высоты пятидесяти футов, что, казалось, было пределом их роста, потому что тогда они рухнули бы под собственным весом. Мы несколько раз были свидетелями этого явления, когда нам случалось сильно задевать некоторые из более крупных папоротников. Их рост, должно быть, был очень быстрым, потому что под ногами было огромное нагромождение стеблей на разных стадиях разложения, в которых мы временами тонули по бедра – словно в илистой черной трясине. Должно быть, это была зона вечного спокойствия, потому что малейший ветер снес бы весь лес с лица земли. Как ни странно, комары полностью исчезли, как и всякая птичья живность. К счастью, перед тем, как покинуть лагерь тем утром, мы наполнили наши фляги водой, потому что, измерив температуру озера в тот день, мы обнаружили, что она составляла 104 °F. Мы вышли из папоротникового леса и оказались на довольно обширном лугу. Этот луг был покрыт мшистой травой, пышной и тяжелой. Должно быть, это было характерно для того участка, потому что я никогда не видел ничего похожего на это. В то время как стебли были мягкими и тонкими и вырастали в высоту по меньшей мере до трех футов, а их нижняя часть была настолько жесткой, что на ней можно было лежать во весь рост с ощущением покоя качаясь в воздухе. Как и папоротники, она, должно быть, чрезвычайно быстро росла. Местами мы могли видеть места, где она была недавно срезана, возможно, индейцами, грубыми инструментами, и уже густо начал расти новые побеги.

– Вдоль берега в иле были сделаны глубокие углубления, они, по словам Ломена, были сделаны лодками индейцев, которые пришли собирать эту траву, которая была им нужна для определенных целей. В то время как наш проводник обычно правильно интерпретировал знаки в дикой местности, он был совершенно неправ, приписывая эти знаки на берегу озера лодкам, причалившим к берегу. С края этой поляны, если ее можно так назвать, мы впервые увидели Вечный Огонь вблизи. Для профессора Шлекинга и меня, он был просто внушающим благоговейный трепет, но для Ломена это было нечто большее. Он был в ужасе от этого величия.

"Я надеюсь, сэр, – обратился он к профессору. – Теперь, когда вы нашли то, что искали, вы будете удовлетворены этим и немедленно покинете это место."

"Я надеюсь, что вы не напуганы этим прекрасным видом пламени, это то, о чем вы сможете рассказывать своим детям и внукам. Настоящая легенда, она великолепна!"

"Обязательно, профессор Шлекинг, если я доживу до возвращения. Я никогда раньше не верил старым норвежским народным сказкам, услышанным от моего отца, о "underjordiske" (подземных существах), но теперь я готов поверить во что угодно."