Отис Клайн – Сборник Забытой Фантастики №5 (страница 13)

Вопреки своему обычаю, в тот вечер я ужинал с Ходжем в отеле "Оукс". Позвольте мне решительно заявить, что, хотя среди его близких хорошо известно, что Ходж носит на бедре фляжку, у меня не было абсолютно ничего опьяняющего. Ходж подтвердит это. Около восьми тридцати я отказался от приглашения пойти с ним в театр и отправился в свои комнаты. Там я переоделся в смокинг и домашние тапочки и закурил слабую "Гавану". Кресло-качалка занимало свое обычное место в центре гостиной. Я отчетливо помню это, потому что, как обычно, мне пришлось либо отодвинуть его в сторону, либо обойти, в тысячный раз задаваясь вопросом, почему этот идиот-японец упорно ставит его в такое неудобное место, и решив, также в тысячный раз, поговорить с ним об этом. Положив блокнот и карандаш на подставку рядом со мной, а также экземпляр книги Фридриха Энгельса "Происхождение семьи, частной собственности и государства", я включил настольную лампу с зеленым абажуром, выключил все остальные светильники и со вздохом облегчения погрузился в мягкое кресло. Я намеревался сделать несколько заметок из работы Энгельса относительно множественных браков, показав, что он противоречит некоторым выводам Моргана, когда он сказал… Но довольно, достаточно сказать, что после нескольких минут работы я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Я не дремал, я уверен в этом. Мой разум был активно занят попытками собрать воедино предложение, которое ясно выражало бы мою мысль.

Я могу лучше всего описать то, что произошло тогда, сказав, что произошел взрыв. Это было не совсем так, но в то время мне казалось, что, должно быть, произошел именно взрыв. Ослепительная вспышка света с ужасающей яркостью отразилась сквозь закрытые веки на сетчатке моих глаз. Моей первой мыслью было, что кто-то взорвал здание динамитом, второй – что перегорели электрические предохранители. Прошло некоторое время, прежде чем я смог ясно видеть. Когда я смог…

– Боже милостивый, – слабо прошептал я, – что это?

Место, где стояло кресло-качалка (хотя в то время я не заметил его отсутствия), занимал цилиндр из чего-то похожего на стекло, высотой, я предполагаю, около пяти футов. Заключенный в этот цилиндр, казалось, был карикатурой на человека или ребенка. Я говорю карикатура, потому что, хотя цилиндр был всего пяти футов в высоту, существо внутри него едва достигало трех. Вы можете себе представить мое изумление, когда я смотрел на это привидение. Через некоторое время я встал и включил весь свет, чтобы лучше разглядеть его.

Возможно, вам интересно, почему я не попытался позвать кого-нибудь на помощь. Я могу только сказать, что эта мысль ни разу не пришла мне в голову. Несмотря на мой возраст (мне шестьдесят), мои нервы крепки, и меня нелегко напугать. Я очень осторожно обошел вокруг цилиндра и осмотрел существо внутри со всех сторон. Он поддерживался в центре цилиндра, посередине между верхом и низом, чем-то вроде замысловатого устройства из стеклянных и металлических трубок. Эти трубки, казалось, в некоторых местах уходили в тело, и я заметил какую-то темную жидкость, циркулирующую по стеклянным трубкам. Голова была очень большой и безволосой, с выпуклыми бровями и без ушей. Глаза были большими, без морщинок, нос хорошо очерчен, но нижняя часть лица и рот переходили в маленькое круглое тело без признаков подбородка. Его ноги свисали вниз, тощие и дряблые, а руки были больше похожи на короткие щупальца, тянущиеся вниз от того места, где сходились голова и тело. Существо, конечно, было голым. Я придвинул кресло к цилиндру и сел лицом к нему. Несколько раз я протягивал руку, пытаясь дотронуться до его поверхности, но какая-то сила мешала моим пальцам соприкоснуться с ней, что было очень любопытно. Кроме того, я не мог обнаружить никакого движения тела или конечностей странной штуковины внутри стекла.

– Что я хотел бы знать, – пробормотал я, – так это кто ты, откуда ты пришел, жив ли ты, и сплю ли я или бодрствую?

Впервые существо ожило. Одна из его похожих на щупальца рук, державшая металлическую трубку, метнулась ко рту. Из трубки вырвалась белая полоска, которая прикрепилась к цилиндру.

– А, – раздался чистый металлический голос, – английский, примитивный, насколько я понимаю. Вероятно, двадцатого века.

Слова были произнесены с непередаваемой интонацией, как будто иностранец говорил на нашем языке. Но не совсем так… как будто он говорил на давно умершем языке. Я не знаю, почему эта мысль пришла мне в голову тогда. Возможно…

– Значит, ты можешь говорить, – воскликнул я.

Существо издало металлический смешок.

– Как ты и сказал, я могу говорить.

– Тогда скажи мне, кто ты такой.

– Я ардатианин. Человек-машина из Ардатии. А ты… Скажи мне, это действительно волосы на твоей голове?

– Да, – ответил я.

– А те покровы, которые ты носишь на своем теле, это одежда?

Я ответил утвердительно.

– Как странно. Тогда вы действительно Примитив, доисторический человек.

Глаза за стеклянным щитком пристально смотрели на меня.

– Доисторический человек! – воскликнул я. – Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что вы принадлежите к той расе древних людей, чьи скелеты мы откапали здесь и реконструировали для наших биологических школ. Удивительно, как наши ученые восстановили вас из каких-то фрагментов кости! Маленькая голова, покрытая волосами, челюсть, похожая на звериную, ненормально большое тело и ноги, искусственные покровы из ткани… даже твой язык!

Впервые я начал подозревать, что стал жертвой мистификации. Я встал и осторожно обошел цилиндр, но не смог обнаружить никакого внешнего органа, управляющего этим хитроумным устройством. Кроме того, было абсурдно думать, что кто-то станет прилагать такие усилия для создания такого сложного аппарата, каким он казался, просто ради розыгрыша. Тем не менее я выглянул на лестничную площадку. Я вернулся и снова сел перед цилиндром.

– Простите, – сказал я, – но вы упомянули обо мне как о человеке, принадлежащем к периоду гораздо более отдаленному, чем ваш.

– Это верно. Если я не ошибаюсь в своих расчетах, вы находитесь на тридцать тысяч лет в прошлом. Какое сегодня число?

– 5 июня 1926 года, – тихо ответил я.

Существо состроило несколько гримас, переставило руками несколько трубок, шедших к мозгу, а затем объявило своим металлическим голосом:

– Вычисленный в терминах вашего метода счета, я пропутешествовал назад во времени ровно на двадцать восемь тысяч лет, девять месяцев, три недели, два дня, семь часов и определенное количество минут и секунд, которые бесполезно точно перечислять.

Именно в этот момент я попытался убедиться, что я не сплю и полностью владею своими способностями. Я встал, выбрал из хьюмидора свежую сигару, прикурил и начал затягиваться. Сделав несколько затяжек, я положил ее рядом с той, которую курил ранее вечером. Я нашел их там позже. Неопровержимое доказательство…

Я уже говорил, что я человек с крепкими нервами. Я снова сел перед цилиндром, на этот раз полный решимости узнать все, что смогу, о невероятном существе внутри.

– Вы говорите, что путешествовали во времени на тысячи лет назад. Как это возможно?

– Контролируя время как четвертое измерение и совершенствуя устройства для путешествий в нем.

– Каким образом?

– Я не знаю, смогу ли я точно объяснить это на вашем языке, а вы слишком примитивны и неразвиты, чтобы понять мой. Однако я постараюсь. Знайте, что пространство – такая же относительная вещь, как и время. Само по себе, помимо своего отношения к материи, оно не существует. Вы не можете ни увидеть его, ни прикоснуться к нему, и все же вы свободно перемещаетесь в пространстве. Это ясно?

– Это похоже на теорию Эйнштейна.

– Эйнштейн?

– Один из наших великих ученых и математиков, – объяснил я.

– Значит, у вас есть ученые и математики? Замечательно! Это подтверждает то, что говорит Хуми. Я должен не забыть рассказать ему… Однако, продолжу свое объяснение. Время воспринимается таким же образом, как и пространство, то есть в его отношении к материи. Когда вы измеряете пространство, вы делаете это, позволяя своему мерилу перемещаться от точки к точке материи. Или, в случае охвата пустоты, скажем, от Земли до Венеры, вы начинаете и заканчиваете материей, отмечая, что между ними лежит так много миль пространства. Но ясно, что вы не видите и не прикасаетесь к пространству, а просто измеряете расстояние между двумя точками материи с помощью зрения или мерила. Вы делаете то же самое, когда вычисляете время по солнцу или с помощью часов, которые я вижу висящими там на стене. Таким образом, время – не более абстракция, чем пространство. Если человек может свободно перемещаться в пространстве, то он может свободно перемещаться и во времени. Мы, ардатиане, начинаем это делать.

– Но как?

– Я боюсь, что ваш ограниченный интеллект не смог бы понять то, что я мог бы сказать. Ты должен понимать, что по сравнению с нами ты едва ли такой же человек. Когда я смотрю на тебя, я вижу, что твое тело намного больше твоей головы. Это означает, что в вас преобладают животные страсти и что ваши умственные способности не очень высоки.

То, что эта странная смешная штука внутри стеклянного цилиндра пришла к такому выводу относительно меня, заставило меня улыбнуться.