Отис Клайн – Герой Марса (страница 12)

— Хочу сказать тебе, Шеб Таккор, — проговорила Нэва, по-прежнему игнорируя присутствие Сель-хана, — что мне известны все подробности того злосчастного случая, который произошел с тобой в военной школе. Со стороны твоего противника было трусостью поднимать руку на человека, который ослаб от потери крови после укуса пустынного кровососа. И тому малодушному удару полностью соответствует то, что теперь твой противник отказывается встретиться с тобой в честном поединке, полагаясь на бездеятельность, к которой обязывает тебя его формальная победа.

При этих словах наместник пренебрежительно хмыкнул.

— Дочь дикстара желает, чтобы ее телохранителя прикончили у нее на глазах?

— Нет, — резко сказал Торн, — телохранитель дочери дикстара хочет, чтобы у него была возможность защищаться.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся Сель-хан, подвигаясь поближе к Нэве. — Ну же, — продолжал он, — прикажи уйти этому трусу, который не в силах помочь тебе. Мне нужно кое о чем тебя спросить.

Его рука бесцеремонно обхватила плечи девушки. Глаза Нэвы вспыхнули гневом, она попыталась вскочить, но Сель-хан держал ее крепко.

Торн мгновенно выхватил меч.

— Отпусти ее, или умрешь! — приказал он, приставив острие меча к груди наместника.

Тот выпустил девушку и выпрямился, сжигая Торна уничтожающим взглядом.

— Ты забыл о своей чести?

— Я мог бы спросить у тебя то же самое, — отвечал Торн, убирая меч в ножны, — но я знаю, что человек не может забыть о том, чего никогда не имел.

В глазах Сель-хана сверкнул убийственный огонек.

— Похоже, ты забыл кодекс чести, — процедил он, — и… кое-что еще.

— Йен Шеб Таккор, — вмешалась Нэва, — я рада, что ты не забыл, что ты мой телохранитель. И поскольку ты выполняешь мои приказы, а не действуешь в собственных интересах, ты волен обращаться с этим нарушителем так же, как со всяким другим.

— Я надеялся, что дочь дикстара подтвердит это мое мнение, — отозвался Торн.

Кулак землянина описал короткую дугу и врезался в выпяченный подбородок Сель-хана. Достойный наместник дикстара с оглушительным всплеском плюхнулся в пруд.

Торн отпрыгнул и в напряженном ожидании положил руку на рукоять меча. Его противник вынырнул, отплевываясь и изрыгая мерзкие ругательства на своем родном языке, выбрался на берег и с издевкой отвесил низкий поклон девушке:

— Поздравляю дочь дикстара с удивительной сноровкой ее телохранителя! Жаль только, что он совершенно лишен чести.

Затем он развернулся и зашагал прочь — вода хлюпала у него в сапогах, а с одежды текли на траву ручьи.

Обмякшая рука Торна соскользнула с рукояти меча. Какое разочарование! Он-то надеялся, что Сель-хан после этой вынужденной ванны разъярится и набросится на него!..

— Трус! Презренный жалкий трус!

Нэва произнесла это, как бы говоря сама с собой, глядя вслед удаляющемуся наместнику. Затем она повернулась к Торну.

— Он боится сразиться с тобой на мечах, — сказала она, — но непременно отыщет способ избавиться от тебя иным путем. Он хитер — о да, хитер и коварен. — Ее узкая ладонь легла на плечо землянина. — Наместник имеет значительное влияние на дикстара, моего отца… Но так уж случилось, что и я тоже. И я помогу тебе.

Хотя Торн был настроен враждебно к этой красавице, от ее взгляда и прикосновения все в нем затрепетало.

— Я польщен, что дочь дикстара желает сохранить мою ничтожную жизнь, — пробормотал он.

— Этот Сель-хан — очень странный и даже жуткий человек, — продолжала Нэва. — Слышал ты, что он выкрикивал, когда выбрался из воды? Наверное, молился какому-то таинственному богу. Я не сомневаюсь, что он колдун.

Торн вспомнил непристойные английские ругательства, которые изрыгал наместник, мысленно усмехнулся и ответил:

— А я и не сомневаюсь, что он призывал на мою голову гнев какого-то божества.

Нэва деликатно зевнула.

— Спать хочется, — сказала она. — Вернемся в покои, мне пора ко сну. Можешь идти рядом со мной.

Бок о бок они пошли по дорожке, которая вела к террасе.

На лестнице Нэва оперлась о его руку, и снова Торн ощутил трепет, которому сопротивлялся изо всех сил.

Когда они вошли в покои Нэвы, прибежала девушка-рабыня и приняла у своей госпожи плащ. Другая сняла колпачки с баридиевых ламп, и в покоях стало светло как днем. Прибежала третья рабыня, которая несла на подносе драгоценный кубок с дымящимся пульчо — для Нэвы.

— Принеси пульчо для йена, — велела девушка.

Рабыня выбежала из комнаты и почти сразу вернулась с большим кубком.

— Пью за моего храброго и умелого стража! — улыбаясь, сказала Нэва.

— А я, — отозвался Торн, — пью за бесценный дивный алмаз, который он охраняет.

Глава 11

В первые ночные часы, стоя на страже у дверей опочивальни Нэвы, Торн вспоминал о событиях минувшего дня. До встречи с дочерью дикстара он был твердо убежден, что любит Тэйну. И принял решение ни за что не поддаваться якобы непобедимым чарам Нэвы. Однако сейчас ее образ все время стоял у него перед глазами.

Торн погрузился в сумятицу своих противоречивых чувств, но вдруг ощутил неладное — словно за ним наблюдал чей-то мрачный враждебный взгляд.

Прежде чем уйти, рабыня зачехлила баридиевые шары, оставив лишь один небольшой ночник. От него исходил слабый бледно-золотистый свет, который едва очерчивал предметы.

Торн обежал взглядом покои, но ничего подозрительного не обнаружил. Подвесные кресла и диваны были пусты, а тени за ними не настолько густые, чтобы в них мог затаиться человек. Был еще большой шкаф, в котором лежали свитки в металлических футлярах, заменявшие на Марсе книги, но и там никто не смог бы спрятаться. А кроме этого оставались только большие горшки с цветами, там и сям расставленные по комнате.

Торн замер в прежней позе, но на сей раз только притворялся погруженным в свои мысли. Какое-то время все было спокойно, однако Торн, хотя и держал голову прямо, краем глаза следил за тем углом покоев, где ему почудилось едва заметное движение. И вдруг уловил его снова. К его изумлению, двигался большой цветочный горшок. На вид и горшок, и его содержимое не слишком отличались от остальных. Горшок был высотой в три с половиной фута и три фута в обхвате. Две ручки, торчавшие по бокам, были изогнуты под тем же углом, как и у прочих горшков.

Не поворачивая головы, Торн краем глаза пристально следил за этим странным ходячим предметом. Дюйм за дюймом тот приближался. Когда горшок подобрался поближе, Торн, не сводя с него внимательных глаз, левой рукой украдкой приподнял меч в ножнах. Казалось, что горшок до краев наполнен жирной черной землей, из которой торчали стебли цветов.

Горшок приближался и приближался, пока между ними не осталось от силы пять футов. И тогда горшок резво вскочил на тощие ноги, а его ручки превратились в пару длинных паучьих рук, в одной из которых был зажат узкий кинжал. Враг бросился на землянина, взмахнув кинжалом, но в тот же миг Торн вырвал меч из ножен и, крутанув им над головой, со всей силы обрушил удар на загадочный горшок.

Твердый стекловидный бок горшка с легкостью отразил удар узкого лезвия, но клинок, соскользнув ниже, отсек тощую руку с кинжалом. Из горшка донесся сдавленный крик боли, и враг, развернувшись, во всю прыть понесся к двери. Бросившись в погоню, Торн на бегу перебросил меч в левую руку и, сорвав с пояса увесистую булаву, швырнул ее прямо в центр горшка.

Бросок достиг цели. Раздался оглушительный грохот, и тощие ноги подкосились, обрушивая на пол горшок со всем его загадочным содержимым. Из груды раздавленных цветов выкатился желтый круглотелый человечек.

Через секунду в этой части дворца воцарился сущий хаос. Перепуганные служанки и рабыни Нэвы звали на помощь, и отряд стражников из коридора, бряцая доспехами, ворвался в комнату. Однако Нэва, которая вышла из своей опочивальни в полупрозрачном ночном одеянии, хранила спокойствие.

— Что случилось, йен Шеб Таккор? — спросила она.

— Вот этот напал на меня, — ответил Торн, указывая на труп, замаскированный под цветочный горшок.

К этому времени в комнате сделалось тесно от солдат и рабынь, и все с любопытством глазели на останки. Кто-то расчехлил баридиевые лампы, и яркий свет высветил каждую деталь.

Маскировка желтокожего отлично подходила к его круглому торсу и тощим длинным рукам. На два дюйма ниже верхушки цветочного горшка находилось фальшивое дно, едва присыпанное землей, и стебли цветов, насаженные на острые иглы, были воткнуты в это дно. Вместо ручек в боках горшка были дыры для рук. Разрисованные под керамику и согнутые под нужным углом, руки в тусклом свете ничем не отличались от обычных ручек. А сам горшок с проверченными в нем дырками для дыхания и наблюдения служил отличными доспехами против меча и даги.

— Что за дьявольское покушение! — прошептала Нэва, содрогаясь. И велела солдатам: — Уберите все это.

Двое солдат вынесли уже закоченевшее тело, другие убрали с пола грязь и вытерли кровь. Затем, повинуясь знаку, который сделала Нэва, все бесшумно покинули комнату.

Она заглянула в глаза Торна.

— Ты спас меня от похищения, а может быть, и смерти, — сказала она. — Я очень благодарна тебе.

— Быть может, — ответил Торн, — я спас только самого себя. Этот человек напал на меня. И у меня есть причина полагать, что его послал Сель-хан.

— Что за причина?

— Говорят, что наместник дикстара тайно связан с магонами.