Отфрид Пройслер – Крабат, или Легенды старой мельницы (страница 7)
Круг движется то влево, то вправо, то сходясь к середине, то расходясь. Запевают по кругу один за другим.
Видя, что настал и его черёд, вступает Крабат. Прикрыв глаза, допевает песню:
Кончив танцевать, все опять садятся за стол. Самый молчаливый, Кубо, хлопнув Крабата по плечу, хвалит:
– А у тебя красивый голос!
– У меня? – удивляется Крабат. Только теперь он заметил, что опять может петь. Правда, глуховатым голосом, но уверенно и громко.
В понедельник, хотя праздники ещё не кончились, работа идёт как всегда. Но Крабат больше почти не чувствует усталости. Что ни потребует Мастер – выполняет без труда. Всё ладится, всё кипит в руках. Прошло то время, когда он валился с ног и едва добирался вечером до постели.
Крабат радуется. Трудно представить, как он выдерживал раньше. Что же ему помогло? Есть у него одна догадка. Как только они с Тондой остаются наедине, он решает спросить его об этом.
– Ты прав, – отвечает Тонда. – Пока у нас на лбу этот знак, мы можем работать без устали с утра до ночи. Целый год!
– А в другое время? Например, с ночи до утра?
– Нет! Тогда уж придётся надрываться. Но хочу тебя успокоить, Крабат. Во-первых, не так уж часто нас поднимают по ночам. А во-вторых, это можно выдержать.
О пасхальной ночи и горе Тонды они больше не говорили. Но Крабат часто вспоминал его рассказ про Воршулу. И тут же ему на ум приходила Певунья, что запевала той ночью. Словно вновь звучал её нежный голос, плывущий в темноте из Шварцкольма. Это было удивительное, незнакомое чувство. Его хотелось забыть, но никак не удавалось.
Каждую пятницу после ужина подмастерья собирались у порога Чёрной комнаты и, превратившись в воронов, слетались на жердь.
Крабат с этим быстро свыкся. Всё шло своим чередом. Мас-тер зачитывал отрывок из Корактора, они повторяли – кто сколько запомнил. Мастер особенно не придирался.
Крабат изо всех сил старался не забыть, как изменить погоду, вызвать дождь, град, шаровую молнию, как заслониться от пули, как, выпорхнув из себя, стать невидимкой, а потом опять вернуться в свою оболочку. Днём за работой и вечером перед сном он повторял заклинания – только бы не забыть. Теперь он был твёрдо уверен: человек, владеющий искусством искусств, властвует над другими. А ведь здорово иметь власть, хотя бы такую, как у Мастера. Так он думал тогда. Вот и старался изо всех сил.
Это случилось вскоре после Пасхи.
Мастер с фонарём в руке появился на пороге их чердака.
– За работу! Господин вот-вот прибудет! Быстрее!
Крабат от волнения никак не мог найти башмаки. Так босиком и ринулся за всеми во двор.
Ночь была тёмная, хоть глаз выколи, новый месяц только народился. Кто-то в сутолоке наступил деревянным башмаком Крабату на ногу, тот взвыл от боли:
– Эй, полегче, болван!
Но тут же кто-то зажал ему рот рукой.
– Ни слова! – услышал он шёпот Тонды.
Теперь Крабат заметил, что никто ещё не нарушил молчания. Какая работа их ожидала? Пожалуй, Крабат догадывался.
Вскоре подкатил Незнакомец с полыхающим петушиным пером. Подмастерья бросились к повозке, отстегнули брезент, начали таскать мешки в дом – к «мёртвому жёрнову».
Всё было так же, как месяц назад, когда Крабат подсмат-ривал в слуховое оконце. Только Мастер на этот раз не бегал вместе со всеми. Он восседал рядом с господином на козлах и щёлкал кнутом, подстёгивая парней, а те лишь молча сгибались под тяжестью ноши.
Крабат уже почти забыл, как тяжело таскать полные мешки. Кнут щёлкает, подмастерья бегают взад и вперёд, от грохота и завывания «мёртвого жёрнова» дрожит вся мельница.
Так что же всё-таки в мешках? Крабат пробует разглядеть, высыпая мешок. Но при тусклом свете фонаря не поймёшь – то ли лошадиный навоз, то ли еловые шишки… А может, круглые камешки, покрытые засохшей грязью…
Рассмотреть как следует нет времени – пыхтя, надвигается Лышко с мешком, локтём отпихивает Крабата.
Михал и Мертен наготове: подставляют пустые мешки, чтобы собрать смолотое. Другие оттаскивают полные мешки к повозке. Всё как в прошлый раз. С первым криком петуха повозка уже вновь нагружена, брезентовый верх пристёгнут. Гость хватает кнут и… оп-ля! – повозка летит!.. Мастер едва успевает соскочить с козел. Парни уходят в дом.
– Пошли! – зовёт Тонда Крабата.
Они идут к пруду, чтобы перекрыть шлюзы. Слышно, как замирает стук мельничного колеса. Наступает тишина, её нарушают лишь крик петуха да кудахтанье кур.
– Он часто здесь появляется? – Крабат кивает в сторону удаляющейся повозки. Вот она уже скрылась в тумане.
– Только в новолуние.
– Ты знаешь его?
– Нет! Один лишь Мастер его знает. Он называет его Господином. Он его боится.
Они медленно бредут по росистому лугу к мельнице.
– Одного я не понимаю. Когда он приезжал в прошлый раз, Мастер работал с вами. А сегодня?
– Тогда ему пришлось работать, потому что нужна была дюжина работников. А теперь нас, подмастерьев, снова двенадцать. И он может пощёлкивать кнутом.
Как подмастерья с мельницы быка продавали
Время от времени Мастер посылал подмастерьев по двое, по трое в окрестные деревни, чтобы там они испробовали своё колдовское умение.
Как-то утром Тонда подошёл к Крабату.
– Сегодня мы с Андрушем идём в Витихенау на рынок. Если хочешь, пойдём с нами. Мастер согласен.
– Что ж! Это получше, чем работа на мельнице!
Шли лесом. Был солнечный июльский день. Где-то в вышине трещали сойки, трудился дятел. Пчёлы и шмели с деловитым жужжанием обрабатывали малиновые кусты.
Лица у всех праздничные, светлые. Андруш, тот всегда весел, как птица, но чтоб Тонда радостно насвистывал – это редкость! И, конечно, не только погода тому причиной.
Тонда всё время весело пощёлкивал кнутом.
– У тебя такой вид, будто ты уже ведёшь его домой! – рассмеялся Крабат.
– Кого?
– Да быка! Мы ведь в Витихенау быка купим?
– Наоборот!
– Му-му-у, – раздалось вдруг за спиной Крабата.
Обернувшись, он увидел вместо Андруша тучного, гладкого рыжего быка. Бык глядел на него вполне дружелюбно. Крабат протёр глаза. Тонда вдруг тоже исчез, на его месте стоял старый крестьянин-сорб в лаптях, в холщовых портах и рубахе. Он был подпоясан верёвкой, а в руках держал засаленную шапку, отороченную облезлым мехом.
Вдруг кто-то похлопал Крабата по плечу. Крабат обернулся.
Андруш!
– Где ты был, Андруш? А где же бык?
– Му-му-у, – ответил Андруш.
– А Тонда?
Тут Тонда принял обычный вид – мужичок исчез.