Остромир Дан – 119 (страница 6)

– Иди давай.

Голос сзади. Кайлаш обернулся.

Вчерашний огромный мужчина с бородой стоял с тем же стаканом чая в руке. Сегодня на нём была другая клетчатая рубашка, но такого же унылого зелёного цвета.

– Арджун, – представился он, проходя мимо. – Ты к нам?

– На собеседование. Меня Тара вчера…

– Помню. – Арджун зевнул. – Ты с 69. Иди.

Дверь даже не пискнула.

На втором этаже было тихо.

Но сегодня тишина была другой. Живой. Где-то щёлкала клавиатура. Где-то шуршала бумага. Где-то – Кайлаш готов был поклясться, кто-то напевал себе под нос мелодию из рекламы стирального порошка.

Тара ждала его у той же стеклянной комнаты.

Сегодня на ней было бело-синее сари с золотой каймой. Волосы всё так же убраны в тугой пучок. Ни улыбки. Ни приветствия. Только кивок.

– Пошли.

Она повела его между пустыми столами. Сегодня Кайлаш заметил, что столы не совсем пустые. На некоторых стояли фотографии в рамках. На некоторых, чашки с недопитым чаем. На одном, маленький слон из сандалового дерева.

– Где все? – спросил Кайлаш.

– Работают.

– Но здесь же никого.

Тара остановилась. Обернулась. Посмотрела на него так, будто он спросил, почему трава зелёная.

– "Здесь" – не единственное место, где можно работать.

Она пошла дальше.

Кайлаш понял, что лучше не спрашивать.

Они подошли к зоне, отгороженной стеклянными панелями. Внутри сидел Арджун. Перед ним, три монитора, на каждом бежали строки кода. На четвёртом, который стоял отдельно и явно был личным, открыт сайт с рецептами сладостей.

На столе у Арджуна, прямо рядом с клавиатурой, стояла небольшая статуя. Голова Ганеши, узнаваемая даже в полупрофиль: слоновий профиль, длинный хобот, большие уши. Но выполнена она была в странной манере. Глянцевая, голубовато-бирюзовая, как дорогая керамика или литой пластик. Стрит-арт стиль, чёткие линии, граффитичные контуры, почти мультяшная выразительность.

А на глазах у Ганеши были надеты красные очки. "Рейбен".

Это выглядело дико.

Всё вокруг было серым и аскетичным, стекло, бетон, металл. Ни единого яркого пятна. И вдруг, эта бирюзовая голова в модных очках. Как будто кто-то впустил уличного художника в храм.

– Арджун, – сказала Тара. – Представься.

Арджун оторвался от монитора. Посмотрел на Кайлаша. Посмотрел на свой чай. Сделал глоток.

– Я Арджун. – Пауза. – Ты завтракал?

– Что? – Кайлаш моргнул.

– Завтракал. Ел что-нибудь?

– Ну… лепёшку. Утром.

– Плохо. – Арджун покачал головой. – На работу нельзя идти голодным. У тебя в глазах пустота.

Тара закатила глаза.

– Арджун отвечает за инфраструктуру. Серверы, сеть, безопасность. Если упадёт интернет во всём Бангалоре, он починит его за 10 минут, доедая модак.

– Модак – это… – начал Кайлаш.

– Сладкое, – перебил Арджун. Глаза его мечтательно затуманились. – С кокосом и джаггери. Хочешь?

– Он на собеседовании, – Тара повысила голос ровно на полтона. – Потом.

Арджун вздохнул и вернулся к мониторам. Чай в его руке даже не дрогнул.

– Пошли, – сказала Тара.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Кайлаш рискнул спросить:

– Он всегда такой?

– Какой?

– Ну… спокойный?

– Арджун? – Тара почти улыбнулась. – Если серверы работают – да. Если нет – лучше не приближаться. Однажды он так долбил по клавиатуре, что сломал три кнопки. Потом извинялся перед клавиатурой.

– Перед клавиатурой?

– У него сложные отношения с техникой.

Следующая остановка была в зоне открытой планировки, заставленной мониторами так плотно, что казалось, они растут из пола как грибы.

За одним из мониторов сидел человек в худи с капюшоном, наушниках и с телефоном в каждой руке.

– Кабир, – сказала Тара. – Проснись.

Человек дёрнулся. Один телефон упал на пол. Второй он чудом поймал коленкой. Капюшон слетел, открывая взлохмаченную голову и очень живые, хитрые глаза.

– Я не спал! – выпалил он. – Я анализировал тренды!

– Ты смотрел рилсы.

– Это один из методов! – Кабир подскочил и оказался почти вплотную к Кайлашу. – Ты новенький? Я Кабир. Я здесь всё. Маркетинг, пиар, связи, сплетни, инсайды. Хочешь узнать, кто вчера получил инвестиции? Я знаю. Хочешь узнать, кто сегодня будет уволен? Я тоже знаю. Хочешь узнать, что ела Тара на завтрак?

– Кабир, – предупреждающе сказала Тара.

– Она не ест завтрак, – продолжил Кабир шёпотом. – Она вообще не ест. Она питается данными. Я видел, как она смотрит на графики – у неё слюнки текут.

Тара вздохнула.

– Кабир отвечает за рост. Он умеет продавать лёд эскимосам. И песок бедуинам. И…

– И идею, что твоя карма, это не просто цифра, а твой билет в лучшую жизнь, – перебил Кабир и вдруг стал серьёзным. На секунду. Ровно на одну. – Это я придумал слоганы. "Карма не врёт". "Твой рейтинг – твой пропуск". "108 – идеал, к которому мы все идём".

– Последний так себе, – буркнул Арджун из своего угла, не оборачиваясь.

– Ты просто не понимаешь поэзию маркетинга! – крикнул Кабир. Потом снова повернулся к Кайлашу. – Слушай, у тебя какой рейтинг?

– Шестьдесят девять, – признался Кайлаш.

Кабир присвистнул.

– Это такой специальный? Для баланса?

– Это на грани, – сказала Тара. – Поэтому он здесь.

Кабир посмотрел на неё. Потом на Кайлаша. Потом снова на Тару.