Остин Сигмунд-Брока – Сказать по правде (страница 45)

Я решительно подхожу к двери Брендана и врываюсь, не постучав, с опозданием осознавая, что шестнадцатилетний мальчик может делать в одиночестве в своей комнате посреди ночи. К счастью, Брендан просто что-то строчит в толстой учебной тетради по SAT.

Он разворачивается, явно ошарашенный.

– Я поцеловала тебя не для того, чтобы возродить твою популярность, – говорю я, не оставляя ему возможности спросить, что я тут делаю.

Его губы беспомощно движутся, пытаясь выдавить слова.

– Кэмерон, сейчас глухая ночь. Что ты вообще делаешь в моем доме?

Я закрываю дверь, не снисходя до ответа на его вопрос.

– Я поцеловала тебя потому, что должна была узнать, что между нами происходит, – сообщаю я.

Недоумение на лице Брендана сменяется изумлением, а затем настороженностью. Его голос сбивается, когда он спрашивает:

– И к какому выводу ты пришла?

– Прежде чем я расскажу, мне нужно кое в чем тебе признаться, – отвечаю я, набирая воздуха в легкие. Я стою на краю обрыва и наконец готова прыгать. – Когда-то ты спросил, почему я пытаюсь извиниться за вред, который причинила людям. На самом деле я делала это для того, чтобы стать хорошим человеком. – Брендан открывает рот, но я поднимаю ладонь, останавливая его. – А стать хорошим человеком я хотела для того, чтобы Эндрю Ричмонд согласился со мной встречаться.

Лицо Брендана затуманивается обидой.

– Постой, – мрачно говорит он, сверкнув глазами, – все время, что мы дружили, ты просто использовала меня для того, чтобы произвести впечатление на другого парня?

Я не собираюсь уговаривать его не сердиться. Он имеет на это право. Я здесь для того, чтобы обнажить душу, и не остановлюсь, пока не закончу.

– Брендан, – напористо говорю я, – может, наша дружба и началась из-за Эндрю. Но он играл эту роль всего пару секунд. Каждый раз, когда я с тобой общалась после той ужасной первой попытки извиниться, был потому, что я сама хотела с тобой общаться. – Брендан снова раскрывает рот, и я снова его перебиваю: – Нет, я должна это сказать. На прошлой неделе я получила то, что хотела. Эндрю пригласил меня на зимний бал. И… я отказалась.

На этих словах я слежу за лицом Брендана, ожидая непонимания или даже отвращения. Вместо этого оно остается закрытым, без эмоций. Я жду, не скажет ли он чего-нибудь. Но на этот раз он молчит.

– Я ему отказала. Из-за тебя, – продолжаю я. Сердце бьется чаще, пульс стучит, отдаваясь в кончиках пальцев. Слова ощущаются во рту неестественно, даже пугающе. – Потому что когда мы поцеловались, я почувствовала что-то настоящее. Что-то, чего не испытывала ни с кем другим, включая Эндрю. Думаю, я давно это чувствовала. Конечно, то, что я увидела тебя в… костюме, – я бросаю взгляд на ту часть его тела, которую имею в виду, и замечаю тень усмешки на губах, – помогло мне все осознать. Но дело не только в этом. Ты столько раз меня смешил, когда я была расстроена, рассказывал о своих интересах и даже хотел услышать мое честное мнение…

Я пересекаю комнату, сокращая расстояние между нами. Нервы искрятся электричеством.

– Всю свою жизнь я считала, что для любви нужно много усилий. Этому учили меня родители. – «Отец заставлял меня заслуживать любовь, а мать гонялась за ней и никогда не получала». – Но ты, Брендан, показал мне, что это не так.

Я уже так близко, что могу его коснуться.

– Быть с тем, кого любишь, нетрудно. В мире нет ничего естественнее, – заканчиваю я. Он поднимается, не отводя от меня глаз.

Я слегка подаюсь навстречу.

Брендан не отодвигается, и я его целую.

На самом деле слово «поцелуй» этого не охватывает. Я прижимаюсь к нему, идеально вписываясь в линии фигуры, которая когда-то казалась мне неестественно высокой; запускаю руку в длинные, чудесные волосы. Он целует меня в ответ, пока руки обвивают мою талию и притягивают ближе. Так же мы целовались в кабинете робототехники, только теперь все умножается на сто.

Ну вот, теперь я думаю о поцелуях в математических терминах. Мне явно передается задротство.

Он не колеблется ни секунды. Гладит меня по спине, целует одновременно нежно и настойчиво. Не могу понять, то ли я задержала дыхание, то ли его перехватило. Интересно, так целуются все неопытные парни или только Брендан?

Он отстраняется, но все так же крепко держит меня за талию, не отпуская.

– Что… сейчас происходит? – искреннее недоумение в его голосе сочетается с восторгом.

Я целую его в шею.

– Я только что сказала, что хочу быть с тобой, – говорю я с долей неуверенности. – Если ты не хочешь, то мне лучше уйти… – Я начинаю отворачиваться.

Брендан смеется, ловит меня за локоть и притягивает обратно.

– Ты же шутишь, да? – спрашивает он.

Я ничего не говорю. Разумеется, он меня целует, и это лучше чем ничего. Но я только что излила ему свои чувства одним долгим потоком, а он ничего не ответил.

Шутливое выражение сходит с его лица, и он мягко отводит прядь волос мне за ухо.

– Я столько времени боролся с чувствами к тебе, Кэмерон, – говорит он. – Боролся из-за того, как ты со мной поступила много лет назад, и из-за того, что все знают – ты неприступная Кэмерон Брайт. Я считал, что у меня нет никаких шансов. Но это сражение я проиграл.

Я никогда не слышала в его голосе такого жара, даже во время нашего первого разговора, когда он велел мне проваливать из класса и из его жизни.

Он не отводит от меня светящегося абсолютной ясностью взгляда.

– Я помню, как осознал свои чувства. Ты отдавала приказы Гранту в библиотеке. И делала попытки – ужасные, должен заметить, – отсылок к Линку из «Зельды».

– Ты имеешь в виду, – не скрываю улыбки я, – к Зельде-мальчику?

– Как я мог забыть? – иронично спрашивает Брендан. – Мне казалось, что мое отношение к тебе стало очевидно, когда я пригласил тебя на свидание. – У меня в груди разливается тепло. Это все-таки было свидание. – Но потом ты буквально подталкивала меня к тому, чтобы встретиться с Эйлин Рот, и я растерялся. Всю эту неделю я пытался не давить на тебя, не заставлять делать то, что ты не хочешь. Но сам давно знал, чего хочу. – Его голос стихает до шепота. – Можешь никогда в этом не сомневаться, Кэмерон. Я без ума от тебя. От тебя, твоего острого интеллекта и исключительного таланта. От тебя и твоих бескомпромиссных взглядов. И я хочу, чтобы ты это знала.

Я едва успеваю осознать, что он сказал. В следующее мгновение он меня целует.

Когда я собиралась завоевывать Эндрю, то планировала все осознанно и даже расчетливо. Я старалась найти и подобрать идеальные слова для каждого момента. Никто никогда не удосуживался подобрать самые подходящие слова для меня. Те слова, что нужно было услышать мне.

Никто, кроме Брендана, который только что с легкостью это сделал.

Я тяну его к постели. Брендан поддается, не отрываясь от моих губ, и останавливается, только когда я прижимаюсь ногами к краю кровати.

– Отлично, ну все, пока, – говорит он, очень плохо изображая меня. Его руки соскальзывают ниже по моей спине.

У меня к щекам приливает жар.

– Ой, заткнись. Я психанула. Признаю, это была не самая остроумная реплика, – сбивчиво говорю я, отвлекаясь на его пальцы, забирающиеся мне под пояс.

– Нет, определенно, не лучшая…

Я затыкаю ему рот поцелуем; хватит с меня этих издевок.

– М-м-м, – бормочет он, не отрываясь от моих губ. – Моему мозгу потребуется некоторое время, чтобы признать: это действительно происходит.

– Ничего, – я забираюсь на кровать поверх покрывала и одной рукой притягиваю его к себе, – у меня есть время.

Он опирается на локоть и опускает голову, осыпая мои губы быстрыми поцелуями. От каждого во мне вспыхивают искры. Я импульсивно, инстинктивно сгибаю ноги, и он падает на меня, поглаживая ладонью мою руку. Его сердце бьется так же бешено, как мое. У меня не получается перевести дыхание, но эта нехватка воздуха восхитительна.

В его прикосновениях дрожь, эхо нервного восторга, который пронизывает и меня. Я глажу его предплечья, и он улыбается в поцелуе. А затем самую малость отодвигается.

– Помнишь, – спрашивает он нежным шепотом, – как я сказал, что мне ничего от тебя не нужно?

Помню. Я никогда не забуду ту ярость во время нашего первого разговора, болезненную обиду в его глазах, когда он велел мне убираться из его жизни. Я киваю.

– Что ж, я ошибался.

– Вот как? – Я провожу ладонями по его груди и кокетливо выгибаю бровь. – Чего же тебе от меня нужно, Брендан Розенфельд?

Он наклоняется ближе и задевает губами мою щеку, шепча на ухо:

– Все.

Мы просыпаемся под будничные звуки – родители Брендана в кухне, слышатся звуки шагов и закрывающихся дверец шкафов в коридоре. Мы заснули поверх покрывала, в одежде, сжимая друг друга в объятиях. Я даже не помню, когда мы отключились.

Брендан прижимает меня к груди, и я готова провести так весь день. А может, и вечность.

Но вместо этого я шепчу:

– Мне надо пробраться обратно в комнату Пейдж. Почему-то я думаю, что наши отношения произведут не слишком хорошее впечатление, если твои родители узнают о них, обнаружив меня тут.

– Можно и рискнуть, – бормочет он с сонной улыбкой.

Я не могу сдержать смех. Но все же неохотно подхожу к двери. Уже взявшись за ручку, я замираю – мне приходит в голову идея, яркая, как солнечный свет в открытом окне.

– Брендан, – говорю я, обернувшись, – пойдешь со мной на зимний бал?