Остин Сигмунд-Брока – Навеки не твоя (страница 52)

«Заметка на будущее: Оуэн может сокрушить меня силой слова».

– Оуэн… – Я отворачиваюсь, пытаясь спрятать наворачивающиеся слезы.

Он делает шаг вперед и кладет руку на мое плечо.

– Это из-за Тайлера? Я тебя с ним видел прошлой ночью…

Я отшатываюсь.

– Он что-то сказал?

Вдобавок ко всему произошедшему сегодня, если еще Тайлер стал распространять какие-то слухи, я не смогу этого вынести. Зная, на что он способен, я бы не удивилась.

– Нет. – Оуэн хмурится. – Погоди, что он такого мог сказать? Я просто имел в виду, что он иногда тебе портит настроение.

Я оседаю у комода в облегчении.

– Нет, ничего такого. Он… приставал ко мне. Но ничего не было, – торопливо добавляю я, не желая, чтобы Оуэн считал меня человеком, способным такое сделать за спиной лучшей подруги. Но он все еще смотрит на меня обеспокоенно, и в его темных глазах ни следа осуждения. – Просто это меняет в корне мое мнение о нем и себе и о них с Маделайн, – продолжаю я.

Смятение рисует складку на его лбу.

– Какое такое мнение?

– Наверное, я могла принять то, что меня бросили, даже что мне изменили, если это означало, что у Маделайн все идеально. – Я опускаю взгляд, не в силах смотреть ему в глаза, и изучаю его мятый черный свитер и чернильное пятно на большом пальце. – Но я… я не понимаю, зачем Тайлеру было расставаться со мной, чтобы теперь вот так обращаться с ней.

Оуэн медлит с ответом, будто не знает, что сказать.

– Дело не в тебе или Маделайн, – медленно начинает он. – Не в том, что ты ему не подходишь, а Маделайн подходит идеально. Дело в Тайлере. Парень просто козел. Он никогда бы и не был хорошим бойфрендом – ни для одной из вас. Он как все твои парни… – Он осекается, поправляясь. – Ну, то есть не все они козлы. Просто этот Уилл, и Энтони, который явно был геем, – ты выбираешь тех парней, которые тебя бросят, причинят тебе боль или никогда не станут теми, кого ты заслуживаешь. Ты пытаешься защититься от собственных надежд.

Я краснею от негодования. Кто бы говорил. Он меня ранил и бросил так же, как и остальные.

– Что ты о себе возомнил? – говорю я с жаром в голосе. – Ты меня знаешь всего пару месяцев. Что тебе дает право приходить сюда и говорить мне, что история моих отношений – это какое-то чертово самоисполняющееся пророчество…

– Любое пророчество – самоисполняющееся, Меган, – серьезно отвечает он. – Ты меня этому научила. Мы с тобой и правда знаем друг друга всего пару месяцев, но ты увидела во мне то, что раньше не видел никто, да и я тебя, кажется, знаю лучше, чем другие. – Я чувствую, как сердце мое смягчается, пока он не продолжает:

– Ты убедила себя, что заслуживаешь быть брошенной, но это не так. Ты сама это выбираешь.

– Ого, – говорю я жестко. – Спасибо, Оуэн.

– Нет, я… – Он запинается, делая шаг от меня и начиная расхаживать по комнате. – Это неправильно прозвучало. Я хотел сказать – я знаю, о чем ты думала, когда увидела на сцене Алиссу, играющую твою роль. Ты думала о том же, о чем и всегда. Что тебя можно заменить.

Он и правда знает меня лучше других. Осознание этого приходит резко, как удар, потому что несмотря на то, что он здесь, несмотря на то, как он неизменно верен и страстно заботлив, он – не мой.

– Но это не так, – он останавливается, чтобы посмотреть на меня, и в воздухе чувствуется перемена, – ты незаменима. Для своей семьи, для своих друзей… для меня.

Пепел всего того, что я чувствовала, когда он целовал меня несколько недель назад, снова разгорается. Он стоит в центре комнаты, наблюдая за мной, ничего не скрывая, и я могу прочесть в его глазах все его желания. И я желаю того же.

Я шагаю вперед, будто меня к нему тянет, и останавливаюсь в паре дюймов от него. Он берет меня за руку, и что бы ни разделяло нас, оно наконец сокрушается, когда мои губы касаются его губ. Он меня нежно целует в ответ, все еще не делая шага мне навстречу. Прижимая свои пальцы к моей ладони, он прерывает поцелуй.

Свободной рукой он проводит по моей щеке, и в его прикосновении чувствуется неуверенность, будто он не смеет надеяться.

– Как я могу быть уверенным, что это настоящее? – шепчет он.

– Разве ты не чувствуешь, что настоящее? – Мое дыхание сбилось, и я едва выговариваю слова.

– Да, но так мне казалось и раньше, когда ты со мной просто флиртовала ради забавы. Как я могу быть уверен, что ты это всерьез? Особенно если учесть, что я не совсем твой тип. Ну, знаешь… Скромный, милый. – Он кривится на этом слове.

Я наклоняю голову, чтобы встретиться с ним глазами.

– Вот тебе подсказка. С тобой это никогда не было просто забавой. – Он почти улыбается. – Кстати, с моим типом у меня ничего не получается, как ты сам красноречиво рассказал. И да, ты милый. Мне нравится, что ты милый. Но ты не только милый, ты еще и остроумный, и интересный, и обаятельный… – Я приближаюсь к нему. – И мы оба знаем, что ты не скромный. – Я многозначительно поднимаю бровь.

Он склоняется ко мне и целует меня снова. И на этот раз нет ни тени сомнений в том, как он хватает меня за талию и притягивает к себе. Не отпуская его, я веду нас к кровати. Я вспоминаю, что чувствовала в прошлый раз, когда мы были рядом, и как отчаянно я хотела успеть получить побольше, но… Теперь все иначе. Впервые я не думаю о том, когда это все закончится. Я сажусь на постель и жду, что он окажется сверху меня.

Но он так не делает. Вместо этого он ложится рядом и внезапным быстрым движением притягивает меня так, чтобы я оказалась сверху. Я удивленно хихикаю и приближаю свое лицо к его. Наши губы не успевают встретиться, как я вдруг отстраняюсь.

– Подожди, – говорю я, выпрямляясь, сидя у него на талии, и мое сердце выскакивает из груди и падает на пол. – Мы же уже говорили. У тебя есть…

Оуэн меня обрывает:

– Я расстался с Козимой.

– Что? – лепечу я, поднимая сердце с пола. – Когда?

Он приподнимается и гладит меня по телу.

– Практически в ту же минуту, как ты вышла из моей комнаты.

У меня уходит секунда на то, чтобы осознать эти слова – и вероятно, его рука на моем теле не помогает мне сосредоточиться. Но как только осознаю, наполняюсь чувствами. Облегчение, негодование и обожание во мне борются за пространство. Все, что я могу сделать, – это поцеловать его крепко, прежде чем отстраниться и посмотреть на него с упреком:

– Тебе и правда стоило мне раньше рассказать.

По его лицу расплывается улыбка, которая затем медленно гаснет.

– Я думал, что тебе все равно.

Я беру его лицо в ладони и гляжу в глаза, отказываясь давать ему шанс в этот раз меня неправильно понять.

– Милый, остроумный, интересный, обаятельный, – говорю я медленно, – и дурак.

Он смеется, а я склоняюсь ближе, чтобы продолжить начатое нами.

Я снимаю рубашку через голову, и мне весьма приятно то, как расширяются его глаза.

– Снять, – приказываю я, кивая на его свитер. С мальчишеским рвением он стягивает его, и…

«У Оуэна кубики пресса».

Много лет я гонялась за спортсменами типа Уайятта Родса, а моя школьная мечта о сексе с парнем с кубиками исполнится Оуэном Окитой. Пути вселенной так неисповедимы. Кубики не самые четкие, что я видела в своей жизни (у Зака Эфрона четче), но они есть. Разве нет какого-нибудь закона природы, по которому чувствительные парни-писатели не могут иметь красивые мускулы?

– Оуэн! – Я трогаю его живот. – Как это произошло? Объяснись!

Он смотрит вниз, не понимая. Я провожу пальцем по линии его мускулов, и его лицо светится.

– Не знаю, – говорит он с ленивой улыбкой. – Просто наслаждайся, Меган.

Смеясь, я слезаю с него и иду к двери. Но когда моя рука уже на щеколде, я останавливаюсь.

Я не хочу делать то, что делала во всех своих предыдущих отношениях. Не хочу спешить. Впрочем, с Оуэном это не кажется спешкой. Все кажется правильным, прямо сейчас. Я хочу с ним быть не потому, что думаю, будто иначе не успею, потому что иначе он исчезнет. Я делаю это не потому, что поджимает время и все может рассыпаться. Это не спешка, потому что это не из-за неправильных причин. Если я знаю, что это настоящее, и Оуэн это знает, то неважно, насколько это быстро. Я хочу быть с ним, потому что хочу.

Я закрываю щеколду и поворачиваюсь к нему лицом.

– Эти тоже… – Я показываю в сторону его серых вельветовых штанов. Я думала, что это его заставит покраснеть, но он лишь улыбается.

– Ладно, ладно.

Пока он расстегивает свой ремень, я снимаю джинсы. Слава богу, сегодня на мне более приличное белье. Без надписей.

Я забираюсь сверху, и мы целуемся так, как люди, которые не имеют ни тени сомнения, что это шаг к чему-то большему. Я позволяю рукам гладить его грудь и, конечно, пресс. Его пальцы касаются моей спины, проводят по кружеву лифчика. Я подбадриваю его губами.

Когда я веду одну из его рук вниз, он отстраняется.

– Я… – начинает он. – Я не ожидал, что такое произойдет.

Я удивлена и напрягаюсь.

– Ты не хочешь этого?

– Нет, дело не в этом, – говорит он быстро. – Просто… у меня никогда раньше… – Он снова замолкает и в этот раз густо краснеет.