Остин Сигмунд-Брока – Навеки не твоя (страница 26)

– Ага. Ну вот теперь она мне звонит. Извини, Меган. – Извинение звучит искренне.

– Ладно. Потом поговорим, – говорю я, но он уже ответил на звонок.

Мне не остается ничего другого, кроме как пойти к своей машине. Парковка усыпана сосновыми иголками. Я вытаскиваю телефон, обдумывая варианты. Мне нужна пара для карне асада у Энтони, но этот разговор еще сильнее уменьшил мое желание звать Уилла.

Я сажусь в машину и начинаю писать Оуэну.

«занят пятн вечер? Нужен платонический кавалер на карне асада»

Я улыбаюсь, когда получаю ответ Оуэна, не успев завести машину.

«Обожаю карне асада. Я буду».

Оуэн ждет под огромной елью, высящейся рядом с его домом, когда я в пятницу заезжаю за ним. Я сразу отмечаю, во что он одет – в темно-синюю рубашку, брюки и кожаные ботинки с прямо-таки самой правильной степенью потертости.

– Ух ты, – киваю я на его наряд. – Это же не настоящее свидание.

– Конечно, нет, Меган. – Он озадаченно хмурится и садится в машину. – Погоди, почему ты сказала?.. – Он сухо улыбается. – Ты хочешь сказать, что я хорошо выгляжу?

– Лучше, чем я бы хотела, если бы мой парень пошел так на не-свидание с другой девушкой. – Я разворачиваюсь перед домом Оуэна.

– Звучит так, будто ты намекаешь на что-то, но я не знаю почему, если учесть, что я могу то же самое сказать о тебе. – Он показывает жестом на мое обтягивающее платье из черного бархата.

– Уел. – Часть меня рада, что он заметил; та часть, что выбрала именно это платье, думая о том, что он скажет о нем. Я совсем не из тех девчонок, что будут претендовать на чужого парня (и Оуэн совсем не в моем вкусе), но не буду говорить, что я не наслаждаюсь безобидным флиртом с ним. – Впрочем, если серьезно, то спасибо за то, что идешь со мной сегодня, – говорю я, когда мы проезжаем «Верону» на пути в другую часть города.

– Без проблем. Но почему ты решила пригласить меня? Почему на карне асада требуется платонический кавалер? – Он постукивает пальцами по подлокотнику, и я знаю, что это ввиду отсутствия ручки в руке.

Я вдруг понимаю, что он согласился на сегодня без колебаний, и я даже не рассказывала ему, в чем план.

– Помнишь Эрика, парня с вечеринки? Энтони пригласил его к себе на карне асада. Это его коронный ход. Он всегда срабатывает.

Оуэн поднимает бровь.

– Что именно ты подразумеваешь под срабатыванием?

– Скажем так, когда он применил его ко мне, мы только посмотрели пятнадцать минут «Вестсайдской истории», как я уже решила, что хочу перейти к другим вещам. Хотя, если так подумать, Энтони, возможно, на самом деле просто хотел посмотреть фильм, – произношу я задумчиво.

Оуэн смеется.

– Так Энтони, наверное, лучше просто пригласить одного Эрика.

– Энтони боится, что Эрик не захочет. Он попросил меня быть там на случай, если Эрик придет, но не захочет ничего романтического, и, пожалуй, есть вероятность, что Эрик не гей. Но если он гей и если все пойдет как надо, то Энтони не хочет атмосферы обычной дружеской вечеринки. Поэтому мне нужен платонический кавалер. Чтобы можно было повернуть это либо к дружескому вечеру, либо к двойному свиданию.

– Ух ты, как сложно. – Оуэн выглядит впечатленным, а затем на минуту задумывается. – Так если это все-таки превратится в двойное свидание, что нам придется делать?

– Секс на столе тебя устроит? – быстро отвечаю я, не в силах сдержаться.

Мы подъехали к дому Энтони – и слава богу, потому что я расхохоталась, увидев лицо Оуэна. Его глаза широко раскрыты, будто он честно пытается понять, шучу я или нет.

– О господи, Оуэн. Я просто пошутила. Мы позвоним Козиме или что-нибудь в этом духе. Все будет нормально.

Эрика еще нет. Наша машина – единственная во дворе дома. Энтони сказал, что его родители на вечеринке в честь помолвки одного из его двадцати двух кузенов. Я веду Оуэна к входной двери, уверенная, что он покраснел до оттенка, который раньше не удавался ни одному человеку. Он молчит, и чувство вины подталкивает меня к мысли, что я могла переборщить с шуткой про секс на столе. Наверное, стоит полегче с ним.

Я стучу в дверь, слыша доносящуюся из дома музыку, под которую Энтони обычно готовит, – Black Eyed Peas. Пока мы ждем, Оуэн прислоняется к стене передо мной.

– Козима уже давно пошла спать. Нам нужно придумать что-то получше, – медленно говорит он.

Взгляд его многозначителен, и я чувствую, как моя челюсть падает. Я знаю, что шучу, когда флиртую, но что насчет Оуэна?

Он ухмыляется.

– Господи, Меган. Я просто шучу, – голос его игривый, и он качает головой. – Видела бы ты свое лицо. Не думал, что когда-либо увижу Меган Харпер онемевшей от удивления.

Энтони открывает дверь, и Оуэн проходит мимо него, а я остаюсь позади в изумлении и даже некотором разочаровании. Он явно продумывал этот ответ всю дорогу от машины до двери, и я внезапно понимаю, что несколько даже надеюсь, что это не было просто шуткой. Что тут же меня заставляет крепко задуматься, почему я на это надеюсь, даже немного. Это же Оуэн.

Внутри нас сразу охватывает облако запахов – чили и лайм. Энтони спешит обратно к грилю, и я следую за ним, ведя за собой Оуэна; мы проходим мимо устрашающего распятия в коридоре, повешенного мамой Энтони. Миссис Дженсон – мексиканка и была выращена католичкой, хотя по воскресеньям она ходит на службы с песнопениями в баптистской церкви папы Энтони.

– Это плохая затея, – бурчит Энтони за грилем. – Я ему не нравлюсь…

– Прекрати. Выглядишь отлично, – подбадриваю я его. Но он и правда отлично выглядит. – Жилет, закатанные рукава, волосы… Все тебе очень идет. – Он встречается со мной взглядом и испускает вздох, судя по виду, чувствуя себя чуть увереннее.

Затем кто-то звонит в дверь. Паника Энтони возвращается, и он сует щипцы для гриля в руки Оуэну. Пока ошарашенный Оуэн встает за гриль, Энтони делает несколько неуверенных шагов в сторону двери.

Я останавливаю его и тянусь к его фартуку:

– Вот так, – развязываю его, стягиваю с него через голову и приглаживаю его кудри. Он смотрит на меня с благодарностью, и я подталкиваю его в сторону двери.

Когда я встаю рядом с Оуэном у гриля, тот ловко переворачивает полоски говядины. Видимо, он заметил, что я смотрю на него, потому что пожал плечами:

– Я иногда готовлю, – просто добавил он.

Я слышу, что входная дверь открывается, и смотрю на Энтони. Входит Эрик, явно после тренировки или какой-то игры. На нем зелено-белая футболка с надписью «R» на спине. Я усмехаюсь. «Конечно, Энтони неспроста шутил, что R – сексуальное имя». Они с Эриком обмениваются быстрым приветствием, и Эрик поворачивает голову в сторону кухни.

– Пахнет классно. Я тащусь от карне асада.

Я смотрю на Энтони, чтобы понаблюдать его реакцию.

– Да, чувак. Будет… зыбо, – говорит он, морщась. Я морщусь вслед за ним. Он старается, но такому отличнику и творческой личности тяжело дается молодежный сленг.

Они проходят на террасу через кухню, и мы вчетвером собираемся вокруг гриля в неловком молчании.

– Привет, Эрик, – говорю я, чтобы сказать хоть что-то, – помнишь Оуэна с вечеринки?

Энтони явно только что вспомнил, что ужин продолжает готовить Оуэн, и бросается к нему, забирая щипцы.

– Ага, – отвечает Эрик, – как дела?

– Да ничего, – начинает Оуэн, – рад тебя снова видеть, – добавляет он, чтобы разговор шел. Эрик кивает, и снова повисает молчание. Я гоняю в голове все, что мне известно об Эрике, пытаясь придумать тему для разговора. «Официант, вероятно гей, равнодушен к Мелиссе с вечеринки…» – все, что у меня есть. Не особо годится для беседы перед ужином.

К счастью, Эрик нас спасает. Он смотрит на стол, потом предлагает Энтони:

– Давай я чем-нибудь помогу?

– Напитки, – выдавливает Энтони. – В гараже газировка, можешь ее принести, – в голосе у него такое же облегчение, какое испытываю и я, от появления повода для разговора.

Я ориентируюсь на ходу.

– Я покажу тебе дорогу, – говорю я и веду Эрика через гостиную в гараж.

Мы находим пару двухлитровых бутылок сарсапариллы[16] на проволочных полках рядом со свисающим с потолочных крюков велосипедом. Пока Эрик снимает с полок бутылки, я нервно топчусь у двери, взвешивая слова. Понятия не имею, как перейти к этой теме.

– Знаешь, что бы ни случилось сегодня, мы с Оуэном умеем хранить секреты, – выпаливаю я, и сразу же морщусь, жалея, как бесцеремонно и неделикатно это прозвучало. Что, если я перешла границу того, что он готов обсуждать? Ужасное мгновение проходит с мыслью, что я могла и вовсе ошибиться в своих догадках о нем, неверно истолковать его слова и разговоры с Энтони.

Эрик мешкает, задержав руку на бутылке, а потом аккуратно опускает ее на пол.

– Я рад это слышать, Меган, – наконец говорит он. – Есть вещи, которые я бы не хотел рассказывать в своей католической школе для мальчиков.

Я с облегчением киваю.

– Что, кстати говоря, – рискую я сказать с полуулыбкой, опираясь локтем о полку, – школа только для мальчиков? Это для тебя, должно быть, – либо мечта наяву, либо кошмарный сон.

Эрик смеется, и его поза становится куда менее напряженной.

– Поверь, это настоящий кошмар. У меня никогда… – голос его становится тише, значительнее. – У меня никогда раньше не было возможности это сделать.

Я выпрямляюсь. Эти слова задевают меня, и уходит секунда, чтобы понять почему. Я не могу представить, каково это – учиться в школе Эрика, справляясь каждый день с тем, с чем ему приходится справляться, и я знаю, что хотела бы поэкспериментировать с этой частью своей жизни, будь я на его месте. Но Энтони – не просто мальчик для экспериментов. Я не допущу, чтобы его использовали или обижали.