Остин Сигмунд-Брока – Навеки не твоя (страница 17)

– Ага, – говорит он. Я замечаю, что на нем один из лучших его нарядов – карамельные брюки и знаменитый синий пиджак поверх оксфордской рубашки, верхние две пуговицы которой расстегнуты. – А ты что здесь делаешь? Я не знал, что ты придешь.

Я бросаю взгляд на импровизированную сцену, где Уилл сейчас настраивает гитару. «Ах, сердечко мое, не дрожи».

– Ясно. – Энтони медленно кивает.

– Как у тебя дела? – Я осматриваю толпу. – Где Эрик?

Энтони сжимает мою руку.

– Дела отлично. Эрик за мной заехал, и мы приехали сюда вместе. Что означает – он меня повезет и обратно. – Он одаряет меня улыбкой, которую я узнаю, так как не первый год наблюдаю его флирт из первого ряда партера. – На вечер ожидания грандиозные.

За его спиной я вижу Эрика в неоновой майке, который с двумя стаканчиками в руках направляется в нашу сторону. Энтони широко улыбается, и я аккуратно подталкиваю его к Эрику. Визг усилителей прорывается через отвратную танцевальную музыку, которая играет внутри, и я принимаю это за сигнал к рывку ко двери во двор.

Наконец я проталкиваюсь к сцене.

– Уилл! – кричу я с расстояния метра, пытаясь выразить голосом свое удивление от того, что наткнулась на него тут – будто и не он моя единственная цель на этот вечер и, надеюсь, на несколько месяцев вперед.

– Меган, привет! – Уилл смотрит на меня с неподдельным удивлением. – Я не знал, что ты сюда собираешься. – Он опускает гитару и награждает меня улыбкой, которая заставляет меня переосмыслить границы того, что я готова сделать у всех на виду.

– Дом нереальный, да? – Я невозмутимо встряхиваю волосами. – Я слышала, тут есть тропинка к утесу с фантастическим видом.

– Правда? – Он выглядит заинтересованным, и мой желудок делает сальто. Он склоняется к усилителю и что-то подключает. – Секундочку…

– Эй, Уилл! – голос раздается со стороны, судя по всему, товарища Уилла по группе, который стоит на противоположном конце сцены. – Усилитель опять полетел. Я попробовал попереключать всякую фигню, но ничего не помогает. Нам нужен твой технический гений.

Уилл вздыхает раздраженно, а потом виновато смотрит на меня.

– Мне надо… – начинает он.

– Ничего страшного, – обрываю я его, надеясь, что он не услышит разочарования в моем голосе. – Шоу должно продолжаться. Я жду с нетерпением.

Его сногсшибательная ухмылка возвращается.

– Найди меня потом, ладно?

– Обязательно. – Будто ему нужно мне об этом напоминать. Хотя мне и физически больно отходить от него, я удаляюсь в толпу, которая все плотнее окружает сцену.

Уилл, видимо, наколдовал над усилителем, потому что спустя всего пять минут он уже подходит к микрофону, а остальная группа берет инструменты за его спиной. Не говоря ни слова вступления, Уилл отсчитывает такт и ударяет по струнам. Он великолепен. Я труп. Они играют альтернативный панк-рок, который бы мне, пожалуй, понравился, даже если бы у них не было красавчика-солиста.

Я пытаюсь пройти, но врезаюсь в Дина Сингха, с которым встречалась два года назад. Он пляшет с Амандой Коэн, ради которой расстался со мной, когда она перевелась в нашу школу через три месяца после начала моих отношений с Дином. Я вижу, как прямо передо мной он ее страстно целует в губы.

Я медлю, борясь с противоречивыми желаниями посмотреть еще или спрятаться от Дина. Я не очень элегантно закончила эти отношения. Тогда мне еще было непривычно быть брошенной, и я дала Дину понять, что я в ярости. Может, даже кое-кто разрисовал его шкафчик в школе. С тех пор мы не обменялись ни словом, и я не спешу нарушить молчание. Запаниковав, я разворачиваюсь и ищу новое место для наблюдения за выступлением. Мой взгляд натыкается на Энтони, стоящего на балкончике.

Я быстро вхожу в дом и переступаю через чей-то лифчик по дороге к лестнице. Здесь куда меньше людей, ведь все на танцполе. Когда я выхожу на балкончик, Энтони смотрит немигающим взглядом на толпу, навалившись на перила. Я сразу понимаю, что что-то не так. Не бывает такого, чтобы на вечеринке Энтони был в одиночестве, пока все остальные веселятся.

– Что стряслось, Энтони? – взволнованно спрашиваю я, подойдя к перилам.

Он молча показывает на край танцпола, где я замечаю неоновое пятно. Эрик.

Он танцует – притом с девушкой, девушкой того типа, которым обычно нравятся такие, как Эрик. Выкрашенные в блонд волосы, высокая, с формами.

– Может, они просто друзья, – говорю я, наблюдая, как девушка прижимается задом к Эрику. – Кроме того, ты же сказал, что все у вас шло отлично. Уверена, что в этом ничего такого.

Энтони поворачивается ко мне, глаза его смотрят враждебно.

– Разве она выглядит как друг? – Он кивает туда, где Эрик теперь проводит руками вниз по бокам той девушки.

Должна признать, выглядит все неутешительно. Парень в футболке команды школы Сент-Маргарет по лакроссу, проходя мимо Эрика, хлопает его по спине. Видимо, в этой же школе Эрик и учится. Он обменивается кивками с этим лакроссистом, затем снова начинает сосредоточенно тереться о девушку.

– Я просто не понимаю, – бормочет Энтони. – Я прямо чувствовал в машине нашу эмоциональную связь.

– Я уверена, что ты… – И тут я слышу, как кто-то снизу кричит мое имя. Мы с Энтони оба удивленно поворачиваемся, чтобы посмотреть с перил.

Под балконом стоит Оуэн. Наверное, он единственный на всей вечеринке, кто не танцует и не смотрит на группу. На нем серый свитер и черные джинсы, и хотя я этот наряд уже видела, каким-то образом он сегодня выглядит лучше. Когда наши взгляды встречаются, он улыбается.

– Что ты там делаешь наверху? – кричит он.

Я показываю рукой на Уилла с группой, которые под пьяные выкрики публики закончили исполнять первую песню:

– Лучше видно! – кричу я.

– Ты настоящая Джульетта. – Оуэн кивает на балкон, и его ухмылка становится шире. У меня нет другого выбора, кроме как закатить глаза. Рядом со мной Энтони стонет, и я перевожу взгляд на Эрика, руки которого поднялись до уровня опасной близости к груди блондинки.

Энтони роняет голову в ладони. Но вскидывает ее, когда я хватаю его за оба плеча и разворачиваю, чтобы он смотрел мне в глаза.

– Энтони, – говорю я настойчиво. – Это? – Я показываю жестами, как он корчится на перилах. – Это не то, что вызывает интерес у вас, парней. Особенно в случаях, когда на тебе пиджак и рубашка, которые, как ты и сам знаешь, приводят людей в восхищение. – Он слабо улыбается мне в ответ. – Соберись. Спускайся, – продолжаю я. – Поговори с ним. Потанцуй с ним.

Не сказать, что мой монолог придает Энтони вид сексуального бога, но некая доля отчаяния из его выражения лица исчезает. Он поправляет пиджак и уходит в дом, а я склоняюсь через перила.

– Оуэн, – кричу я. – Это ерунда какая-то. Поднимайся сюда.

Уилл начинает вторую песню, и я обращаю особое внимание на то, как он отбрасывает немного намокшие от пота волосы с глаз. В какой-то момент между отбрасыванием волос и тем, как Уилл хватает микрофон двумя руками так, что я мечтаю, чтобы на месте микрофона было мое лицо, на балкон входит Оуэн.

– Ты пришел с подружкой? – спрашиваю я его, когда он встает рядом у перил.

Он хмурится, но я знаю, что он прячет улыбку.

– Нет, Меган. Я не привел подружку. У меня есть девушка.

– Ах, ну да. Я все забываю.

Он пристально смотрит на меня:

– У тебя что, яблочное пюре в волосах, что ли?

– Что? – Я торопливо отворачиваю от него голову и хватаюсь за волосы, сгорая от стыда, когда нащупываю что-то липкое. – Это просто… Бурное начало вечеринки, – бормочу я, отчаянно пытаясь снять это с волос.

Оуэн отворачивается обратно к группе. Кажется, он дает мне секунду привести себя в порядок, и я благодарна ему за это.

– Они сегодня недурно играют, – говорит он.

– Они играют превосходно. Они, пожалуй, лучшая группа, которую я слышала в своей жизни.

– Ты имеешь в виду – видела, – говорит он с легкой усмешкой.

– Видела, слышала… Какая разница?

Оуэн смеется.

– Напомни как-нибудь тебя сводить на настоящий концерт.

Это небрежно брошенный комментарий, но на мгновение я задумываюсь о том, как Оуэн Окита мог бы водить меня на концерты, в другие места на свидания… Но я сбиваюсь с этой мысли, как только слышу пение Уилла: «Эй, детка, только прикоснись – ты чуешь жар в моей груди».

Не могу отвлечься от этой музыки. Даже если не считать красавчика-солиста, они действительно хороши. «Ты как ночной пожар, пылающий в лесу, – поет Уилл, – так стань моей, а если нет – сожги меня в золу».

– Ого… На меня действуют и Уилл, и эти слова, – говорю я низким голосом.

Оуэн потирает шею со смущенным видом.

– Погоди-ка… – Я хватаю его за руку. – Оуэн. Так это ты это написал?

Он бледнеет.

– Да, я.

– Неудивительно, что ты верен своей прекрасной Козиме, если она вдохновляет тебя на такие строки. Всего пара недель театрального лагеря – и у вас уже все серьезно.

Он резко мотает головой.