Остин Бейли – Саймон Фейтер. Сердце титана (страница 13)

Когда мы оказались на нужном уровне, Дрейк дважды топнул ногой, и лифт остановился, высадив нас у маленького входа в боковой стене здания. Мы увидели красивую резную деревянную дверь и коврик, сплетённый из каких-то длинных зелёных листьев. Дрейк положил ладонь на дверь, и она открылась внутрь.

Квартира была тёплой и уютной, с деревянными полами, чистыми белыми стенами и ароматом свежих цветов. Я заметил и другие свидетельства островной жизни: миска волосатых коричневых фруктов, несколько миниатюрных деревцев и изысканно сплетённый стенной гобелен, похожий на дверной коврик.

Мы прошли через прихожую и оказались на кухне, хотя она отличалась ото всех кухонь, которые мне приходилось видеть ранее. Она была идеально круглой, а пол усеивал пляжный песок. Посреди кухни в круглом углублении для костра жарился цыплёнок, а напротив него женщина лет шестидесяти резала яркие фрукты таким огромным ножом, что им можно было бы разрубить пополам корову.

Сама женщина была маленькой, хрупкой – я заметил, что все кухонные поверхности были ниже обычного, чтобы ей с её ростом было удобно, – и почти такой же яркой, как и фрукты, которые она резала. У неё была очень смуглая опаловая[53] кожа, а волосы, – белые, как наметённый снег[54].

– Бабушка Локи, – вежливо сказал Дрейк, – это Саймон, о котором я вам говорил. А это его… друг Тав.

Бабушка Локи повернулась и подошла к нам, держа в одной руке наполовину нарезанный оранжевый фрукт, а в другой – огромный тесак. У неё было доброе лицо и тёмно-зелёные глаза.

– Ах да, – сказала она. – Я Лолиалокианалли, но вы можете называть меня бабушкой Локи. Меня все так называют. Саймон и Тав… По слухам так зовут новых учеников Броки, гнусного закоренелого негодяя, если хотите знать, хотя я и не люблю ни о ком дурно отзываться. Король его не любит. Он сам вчера об этом сказал. Вы ведь не те самые Саймон и Тав?

– Ну… – начал я, разглядывая нож.

Дрейк вздохнул.

– Боюсь, это они и есть, бабушка Локи, хотя, строго говоря, не думаю, что это было их решение.

– Конечно, нет, – с готовностью ответила она. – Скажите-ка, Брока уже просил вас кого-нибудь убить? Или что-нибудь украсть?

– Ну… – уклончиво промямлил я.

– Я так и думала. Злой учитель всегда так делает. Заставляет вас пойти против совести и поверить ему. Первый шаг на пути к тому, чтобы превратить вас в злобных рабов.

Тав откашлялся.

– Прошу прощения, но что вам известно о злобных учителях? Или о рабах?

– Мне известно всё, дорогой мой. – Бабушка Локи покрепче взяла скользкий фрукт и принялась осматривать моё лицо с помощью ножа, поворачивая мою голову то в одну, то в другую сторону, приподнимая волосы и постукивая по монете на лбу. Она отвела мою голову назад и заглянула в ноздри, а потом снова заставила меня опустить голову. К счастью, она пользовалась тупой стороной ножа.

– Вот этот очень интересный, как ты и говорил, Дракус. Но ему надо вымыться.

Она повернулась и махнула ножом куда-то вглубь квартиры.

– Твоя девочка на том же самом месте, и моя внучка тоже где-то здесь.

– Сюда, – сказал Дрейк, быстро уводя нас в коридор. – Привет, Лони! – Дрейк прижался спиной к стене, и мимо него проскользнула худенькая девочка с кувшином воды.

– Привет, – сказала она и взглянула на меня.

У меня отвисла челюсть. Она была раз в семнадцать красивее любой девочки, которую я видел раньше[55]. У неё была тёмная кожа, как у бабушки, и белые волосы, а в синих глазах блестели золотистые точки.

– Э-э-э… – промямлил я.

– Я Лолиалониакалли, – сказала девочка.

– Ло-ла-ла-ла…

– Можете называть меня Лони. А ты?

Стыдно сказать, но в тот момент я забыл своё имя. Запаниковав, я произнёс первые умные слова, которые пришли мне в голову.

– Пневмоноультрамикроскопический силиковулканокониоз[56].

– Это твоё имя?

– Ха-ха! – глупо рассмеялся я. – Нет, я Файмон Сейтер. Нет. Слаймен Фейкер. Нет, нет…

– САЙМОН ФЕЙТЕР! – загремел голос Тессы в комнате в конце коридора. – ХВАТИТ ПУСКАТЬ СЛЮНИ И ТАЩИ СЮДА СВОЮ ТРУСЛИВУЮ, ПРЕЗРЕННУЮ, ТУПУЮ, КРИВУЮ ЗАДНИЦУ![57]

– Мне пора, – сказал я и сумел улыбнуться, не пуская слюни.

Лони улыбнулась, сочувственно посмотрела на меня и ушла, прежде чем мои щёки начали краснеть.

– У меня вовсе не кривая задница, – возразил я, сворачивая за угол и направляясь к комнате в конце коридора. – Она работает совершенно…

Тесса, которую я ожидал увидеть лежащей в кровати и больной, парила в центре комнаты. По крайней мере верхняя часть её туловища. Её талия была приклеена к стеклянной подставке каким-то светящимся голубым веществом. И хотя теперь Тесса была вполовину меньше, выглядела она в два раза более разъярённой, чем когда-либо.

– Привет, Саймон.

– Т-т-тесса, – промямлил я. – А где всё остальное?

– А, ты об этом. Очень мило, что заметил[58]. Но раз уж ты спросил, полагаю, вторая половина осталась или в гробнице Рона или летает где-то в пространственно-временном вакууме будущего.

– Ясно, – ответил я и протянул к ней руки, пытаясь придумать, как исправить ситуацию, которая определённо вышла из-под контроля. – Тесса, мне ужасно жаль.

– Ещё бы, мистер.

– Тесса, с тобой всё в порядке? Я имею в виду, кроме… С тобой ведь всё в порядке. Да?

– Со мной всё просто чудесно, Саймон. Хорошая новость в том, что я не страдаю от ампутации ног, потому что формально моих ног ещё не существует.

– Ясно… – ответил я, глядя на обрубок её тела. – Это хорошо.

– Но плохая новость в том, что поскольку нижняя часть тела отсутствует, мои внутренности то и дело пытаются выбраться наружу!

– Кажется, это…

– Отвратительно, Саймон! Это просто отвратительно. Это ужасно, неловко, мерзко, постыдно и невероятно раздражающе. И это всё твоя вина! – Тесса, чья летающая платформа каким-то непостижимым образом могла передвигаться, прижала меня к стене и тыкала мне в лицо пальцем.

– О чём ты думал, когда пытался от нас убежать? Разве ты не знаешь, что бегство от проблем не поможет их решить? Разве ты не знаешь, что это только ухудшает ситуацию? – Тесса несколько раз указала на обрубок своего туловища.

– У меня не было выбора! – воскликнул я.

– У тебя ВСЕГДА есть выбор!

– Я просто хотел вас спасти. Всех вас!

– И что из этого вышло, чемпион?

– Ничего хорошего, но…

– Ты НЕ можешь спасти нас всех, Саймон. Мы это знаем. Это жизнь! Мы согласились пойти с тобой, потому что готовы умереть, чтобы ты мог завершить свою миссию! Не позволяй трусости отнять у нас наши смелость и достоинство.

Я уставился на Тессу, не зная, что сказать. Она определённо долго готовилась к этой обличительной речи. У меня начало щипать глаза, а это никогда не приводило ни к чему хорошему. Тесса как будто озвучила мысли моей собственной совести, которая уже давно меня обличала. У меня снова зачесались уши. Просто великолепно. Как будто мне не хватало очередного напоминания об ошибках.

Я вышел из комнаты. Я ничего не сказал Тессе и остальным. Просто тихо прошёл по коридору и вышел за дверь. Я был уверен, что ещё вернусь. Позже, когда смогу смотреть Тессе в глаза. Я смогу это сделать, но только не сейчас. Конечно, именно такой способ мышления и загнал меня в эту ловушку, но я ничего не мог с собой поделать.

Я захлопнул дверь.

Пусть знает.

Потом мне сказали, что Дрейк, который прятался от гнева Тессы в другой комнате, после моего ухода подошёл к ней и спросил:

– Теперь тебе стало лучше?

Она долго не отвечала, а потом глубоко и печально вздохнула и сказала:

– Возможно, я была с ним слишком сурова.

Тесса заставила Дрейка поклясться никогда никому об этом не говорить.

Глава 11. Неожиданная доброта

В жизни человека важны три вещи: первая – быть добрым, вторая – быть добрым, и третья – быть добрым.

Я в одиночестве шагал по самому сердцу Таринеи – сорок второму сектору.