Остин Бейли – Могила Рона (страница 17)

– Ух ты! – повторила Тесса. – Как они это сделали?

– Этот корабль намного интереснее, чем может показаться на первый взгляд, – ответил я.

– Думаешь? Кстати, об этом. Совершенно очевидно, что Дрейка здесь нет. Идём дальше, капитан Саймон?

Мне хватило ума ничего не ответить. Следующая палуба, по-видимому, использовалась в качестве склада. Потом мы оказались на корабельной кухне. Это была длинная, узкая комната, в одном конце которой стояла плита, а в другом – декоративные доспехи. Кажется, их использовали лишь для того, чтобы вешать сверху фартуки. Посередине находился длинный стол, и на нём были вперемешку свалены горшки, сковороды, мешки, половина рыбного филе и столько трав и специй, что ими можно было нафаршировать кабачок размером с Коннектикут.

Дрейк был на кухне. Он стоял спиной к нам в довольно грязном фартуке, слишком коротком даже для него. На плите закипали три горшка. Я снял с доспехов самый чистый фартук и надел его.

– Нужна помощь, приятель?

Дрейк подпрыгнул и чихнул прямо в горшок с кипевшей жидкостью, откуда тут же вырвался маленький огненный шар. Потом он схватил кусок рыбы, принялся размахивать ею и кричать что-то угрожающее на своём родном языке.

– Унк Вафлагга! А, Саймон! Тесса! Это вы. Я не слышал, как вы вошли. Я думал… Я думал, это…

– Пираты пришли тебя съесть? – догадалась Тесса. – Нет. Можешь успокоиться.

– И положи рыбу на стол, – добавил я.

– Точно. – Дрейк неловко положил филе на место.

– Что ты тут делаешь? – поинтересовался я.

– Ничего. – Он вернулся к плите и небрежно наклонился, пытаясь загородить от нас несколько булькающих горшков. – А вы что тут делаете?

– Брось! – Тесса оттолкнула Дрейка в сторону. – Скажи нам, что ты варишь. Что-нибудь вкусное? Или очередная гадость минотавров? Ужасно хочу есть.

– Это не… – начал было Дрейк и замолчал. – Да! – наконец воскликнул он, подталкивая нас к дверям. – Да. Это гадость минотавров. Вам не понравится. Почему бы вам не вернуться в свои каюты, а я пока приготовлю еду и попозже принесу её вам?

– Дрейк, почему ты врёшь? – спросила Тесса.

– Пахнет спаржей, – заметил я, подходя к плите. – И жвачкой. И грязными шортами из спортзала. Что это такое? – Я взял со стола бутылочку и прочёл надпись. – «Эссенция Якрат». Что такое «Якрат»?

– Ага! – Тесса торжествующе ткнула Дрейка в грудь. – Ты готовишь кулракалакию!

– Разве это законно? – спросила Тайк, просовывая голову на кухню и принюхиваясь.

– Тайк, пожалуйста, уйди, – попросил я. – Тебе не следует здесь находиться.

– Прости, – ответила она и исчезла.

– Это не незаконно, – сдавленно ответил Дрейк.

– Может быть, в космосе и нет, – поддразнила его Тесса, – но только не в школе. Я прочла петицию с просьбой разрешить готовить кулракалакию, которую ты написал в прошлом месяце.

Дрейк вспыхнул.

– Прошу прощения, – перебил я. – Что такое кулракакака?

– Кулракалакия, – поправил Дрейк. – Это всего лишь прозвище. Настоящее название – «настойка мужественности минотавров Якрат».

– Точно, – согласилась Тесса. – Давайте так и будем её называть.

– Ух ты! – воскликнул я. – Но я по-прежнему не понимаю, что это такое.

– Это волшебное зелье, которое ускоряет процесс возмужания, – объяснила Тесса.

– Мило! Сварил немного для меня?

– Это работает только на минотаврах, дурачок, – ответила Тесса и шлёпнула меня по затылку. Дрейк многозначительно посмотрел на меня. – Разве ты меня не слушал? «Настойка минотавров…» Погоди! Вы это слышали? – Внезапно Тесса повернулась и указала в другой угол комнаты. Я тоже это услышал. Лёгкий шорох внутри доспехов.

– Да, думаю, там крыса, – беспокойно ответил Дрейк.

– Мерзость, – сказала Тесса, поворачиваясь к нему. – Но я не уверена, что кулракалакия действует даже на минотавров. Это несколько противоречивое средство, верно?

Дрейк пожал плечами.

– Она может быть смертельно опасной для одного или двух процентов минотавров и совершенно неэффективной для многих других, но моему дедушке она помогла.

Очевидно, Дрейк смирился с тем, что мы никуда не уйдём, взял ложку и принялся помешивать своё зелье.

– А это не слишком радикально? – спросил я. – Конечно, я бы тоже хотел, чтобы у меня поскорее выросли волосы на груди, но если это может тебя убить…

– Нет! – воскликнул Дрейк, поворачиваясь и хлопая деревянной ложкой по ладони. – Моя кулрака и так уже задерживается на год! С меня довольно!

Заметив на моём лице выражение «о нет, мой друг сошёл с ума», Дрейк немного успокоился.

– Прости, – сказал он. – Ты не поймёшь. Для людей возмужание – это долгий процесс, но для нас кулрака приходит вот так. – Он щёлкнул пальцами. – И это должно произойти в двенадцать лет. Мне и так было непросто появиться в школе до наступления кулраки. Я решил, что просто буду вести себя тихо, но теперь с меня довольно. Пришло время для отчаянных мер.

Тесса вздохнула и взяла ступку и пестик.

– Полагаю, тебе надо растереть все эти травы?

Дрейк удивлённо посмотрел на неё.

– Да.

– Давай, Саймон. – Она сунула мне в руку пестик. – Начинай растирать. А я буду помешивать. Отойди, Дрейк.

– Правда? – спросил Дрейк. – Вы не будете надо мной смеяться?

– Ха! – воскликнула Тесса. – Ты маленький минотавр-заучка, запертый в крошечном безволосом тельце. Сама Вселенная над тобой смеётся.

Нам потребовалось три часа упорного растирания трав, так что у меня до сих пор болят пальцы при виде пестика, но в конце концов всё было готово. К моему удивлению, целая гора трав медленно растворилась, превратившись в комок размером с мой кулак. Он был цвета черепашьей рвоты, пах, как заплесневелые экскременты яка, и походил на кусок слоновьего помёта[98]. Дрейк широко улыбнулся.

– И ты это съешь? – спросил я.

Дрейк покосился[99] на меня.

– Нет. Хочешь, чтобы я умер? Знаешь, какая она мощная? Большинство источников рекомендуют лизать её каждый час и тридцать девять минут, но мой дедушка считает, что полутора часов вполне достаточно. – Дрейк поднёс кубик ко рту, лизнул и поморщился.

– Ну как? – спросил я.

– Попробуй сам. – Дрейк подал кубик мне. – Давай. Он тебе не повредит.

Вопреки голосу рассудка я лизнул кубик[100]. Меня чуть не вырвало. По вкусу эта штука напоминала сэндвич с джемом из грязи, которая скопилась между слоновьими пальцами. На заплесневелом хлебе. Грязь из пупка борца сумо[101] и консервированную свёклу комнатной температуры. Грязные шорты борца вольного стиля и тухлые пингвиньи яйца. Короче говоря, это была самая мерзковонючая[102] штуковина, которую я когда-либо пробовал.

Самая ужасная на свете.

– Неплохо, – сказал я и протянул кубик Тессе. – Хочешь попробовать?

– Догадайся сам, – ответила она. Тесса внимательно смотрела на Дрейка. – Ты не изменился.

Дрейк пожал плечами.

– Говорят, на это может уйти целая неделя. Дедушке понадобилось почти девять дней.

– Неплохо, – заметил я. – Сколько пройдёт времени, прежде чем мы узнаем, убила ли она тебя или…

– КАКОГО ЧЁРТА ВЫ ДЕЛАЕТЕ НА МОЕЙ КУХНЕ?! А НУ УБИРАЙТЕСЬ ОТСЮДА!

От этого внезапного вопля мы все подпрыгнули.

Гоблин Хобноб (или Ноблоб, я не уверен, кто именно) застал нас на кухне, вероятно, явившись на утреннее дежурство. Он не слишком нам обрадовался. Я огляделся и понял почему. Шесть часов варки зелья не прошли бесследно. Если бы по кухне промчался торнадо, он оставил бы после себя более опрятный хаос[103].

– Пора идти, – сказал я, когда мускулистый приземистый гоблин схватил сковородку и погнался за нами.

Мы бросились бежать. Крошечный пират выгнал нас из кухни, а потом забаррикадировал за нами дверь, как будто опасаясь, что мы попытаемся вернуться.