Остин Бейли – Костяная дверь (страница 41)

– Я узнал, что миры вращаются на спинах невидимых ангелов[155].

Хоук долго смотрел на меня, а потом медленно кивнул.

– Это хороший урок, – сказал он. – Тебе не следует его забывать. – Он вздохнул. – Однажды это знание проведёт для тебя границу между счастьем и горем, как и для большинства из нас.

Хоук шагнул в сторону, и я внезапно заметил других людей, которые внимательно смотрели на нас. Они появились из-за колонн и вошли в сад.

Это были они. Круг Восьми. Гладстон, Аттикус, Сорен, Мартаэс, Браккус и Тиннэй. Я не был уверен, кто есть кто, но узнал всех, поскольку видел их вчера ночью.

– Дай мне свой кодекс, – приказал Хоук.

Я сунул руку в карман и вытащил два сломанных полукруга.

Хоук поднял их к небу, а потом нагнулся и присыпал полукружия землёй. Когда он выпрямился, в его руке был меч. Другие рыцари тоже достали мечи. Моложавая темноволосая женщина-рыцарь (думаю, это была Тиннэй) держала в руке тонкую изогнутую саблю. У Аттикуса было два меча[156]. Рыцари одновременно подняли мечи в воздух. Они не скрестили их, как делают в кино, а просто держали их вертикально на уровне груди. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что они ждут меня. Мы образовали круг, и я тоже был его частью, поэтому я поднял свой меч.

Хоук заговорил, и хотя его слова были похожи на молитву, его голос был таким же спокойным и естественным, как у ребёнка, который говорит со своим другом.

– Зохар, – произнёс он, – мы молим тебя даровать нашему другу место и силу. Внушить ему его закон. Вписать его имя в сердце судьбы, и пусть плоды его трудов будут вознаграждены.

Когда Хоук закончил говорить, последовало молчание столь мимолётное, что я едва его заметил. А потом между небом и землёй сверкнула ослепительная молния, и чёрный дым поднялся над холмиком, где Хоук закопал мой кодекс.

Что-то белое вырвалось на поверхность, извиваясь и поднимаясь всё выше и выше. Оно сверкало и переливалось, и я узнал зигзаг молнии. Она росла, ветвилась и наконец превратилась в дерево, простое и сияющее – дар небес, попавший на землю. А потом кончик самой высокой ветки развернулся, и на нём повис сверкающий золотистый плод. Медальон из бронзы.

Хоук взял его, и дерево исчезло, как сон, так же быстро, как и молния, ничего не оставив после себя, кроме чуть заметного следа.

Хоук подал мне новый кодекс, и я внимательно оглядел его. Он был таким же чистым и новеньким, как в первый день. Моя клятва была чётко выгравирована на оборотной стороне, но лицевая сторона медальона изменилась. Вместо Скеллигарда на ней были изображены восемь мечей, поднятых вокруг сверкающего дерева.

Я посмотрел на Хоука, и он улыбнулся.

– Запомни этот миг, Саймон. Помни: самая главная власть в жизни – та, что мы имеем над самим собой[157].

Я кивнул.

– Я это запомню.

– Хорошо! – Темноволосая женщина хлопнула меня по спине и широко улыбнулась. – Перестань быть таким серьёзным, Хоук. Церемония закончена.

– Саймон, – сказал Хоук, – это Тиннэй Ловкачка. Моя бывшая ученица и несносный человек.

– Слушайся старого Хоука, Саймон. Он научит тебя уму. – Тиннэй подмигнула мне. – И я уверена, ты тоже можешь его кое-чему научить. Вижу, ты уже подтянул ему кожу на лице. Молодец. Я сама несколько раз пыталась это сделать, но всегда промахивалась.

Я не знал, что ответить, но это было неважно: через несколько секунд Тиннэй ушла, и вместо неё появился другой рыцарь, а потом третий. Вскоре я познакомился со всеми. С Сорен с грустными глазами и древней улыбкой. С весёлой говоруньей Мартаэс. С темнокожим Браккусом со странным акцентом. Все они обменивались со мной любезностями и велели слушаться Хоука. Браккус сказал, что впечатлён моим умением вызывать Полуночный Синий, а Хоук быстро заметил, что это наверняка была просто счастливая случайность.

Когда всё закончилось, Хоук повёл меня вниз по длинной каменной лестнице.

– Это было потрясающе, – сказал я. – Я не знал, что вы можете восстановить кодекс. Дрейк сойдёт с ума, когда я ему расскажу.

Хоук улыбнулся, и мы целую минуту шли молча, погружённые в свои мысли. Наконец я набрался смелости и задал ему вопрос, который давно меня беспокоил. Вопрос казался мне глупым, но я сомневался, что после всего случившегося Хоук будет на меня сердиться.

– Хоук, – спросил я, – как думаете, я смогу когда-нибудь присоединиться к Кругу Восьми?

Хоук застыл на месте. Он посмотрел на меня странным, испытующим взглядом, который быстро сменился удивлением. Потом шоком. А потом гневом.

– Присоединиться к нам? – Он схватил меня за плечи и потряс. – ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К НАМ? Саймон Фейтер, какой же ты несносный оболтус! Ты ведь только что это сделал!

Следующие двадцать минут Хоук читал мне лекцию о том, как важно быть внимательным и использовать мозги. Когда он закончил, мы были уже на главной площади. Мимо нас прошла какая-то девочка и махнула мне рукой. Она напомнила мне Госпожу Зи.

– Боже мой! – воскликнул я.

Хоук улыбнулся.

– Это девочка, Саймон. Её зовут Лори Муза, и она довольно милая. Думаю, теперь, когда по школе разлетятся слухи о случившемся, тебе придётся научиться отвечать, если девочка помашет тебе рукой.

– Дело не в этом, – ответил я. – Я только что кое-что вспомнил! – Сколько прошло времени с тех пор, как моё пальто перестало дёргаться? С Зи всё хорошо? Я был в этом уверен. Но что мне теперь с ней делать?

– Саймон, – медленно спросил Хоук, – в чём дело?

– Ладно. Помните, как Аттикус и Иоден поспорили во время моего собеседования? По поводу той девочки, Маккензи?

Хоук нахмурился.

– Да.

– Мы её нашли. На Дару. Она пыталась захватить мир. Мы считаем, что она одна из Падших.

Единственная бровь Хоука высоко поднялась.

– Что произошло?

– Мы её победили, – ответил я.

– И где она сейчас? Мертва?

– Нет. Она у меня в кармане.

Хоук уставился на меня, а потом задумчиво оглядел мой плащ.

– Правда? С ней всё в порядке?

– Уверен, что да. Она какое-то время пыталась выбраться, но потом затихла, а потом мы вернулись сюда, и я совершенно о ней забыл.

– Ну да. – Хоук ещё несколько секунд разглядывал мой плащ. Я почти видел, как поворачиваются шестерёнки у него в мозгу. Наконец на его лице появилась злорадная улыбка. – Что ж, поскольку именно Иоден её потерял, думаю, лучше будет вернуть её ему. Согласен?

Комнаты Иодена находились совсем рядом, и нам не потребовалось много времени, чтобы туда добраться. Хоук постучал в дверь его кабинета, и Иоден крикнул:

– Входите!

Хоук сунул голову внутрь, а потом распахнул дверь и провёл меня в кабинет.

Иоден отодвинулся от стола и сердито посмотрел на нас.

– Что вы здесь делаете? Пришли позлорадствовать? Я думал, вы выше этого.

– Нет-нет, – ответил Хоук. – Определённо, это меня не касается. Кстати, кажется, Саймон нашёл кое-что, принадлежавшее вам.

Иоден нахмурился.

– Что именно?

Я повернул кнопку Е8, и посреди кабинета Иодена появилась Маккензи. Она слегка пошатывалась, но постепенно обрела равновесие и принялась оглядываться по сторонам.

– Ты в Скеллигарде, дорогая моя, – подсказал Хоук. Потом он указал на Иодена. – Возможно, ты его не узнаёшь, но именно этот человек позволил Шакалу схватить тебя. Не уверен, чего бы ты сейчас хотела, но что бы это ни было, тебе следует обсудить это с ним.

Маккензи бросилась к Иодену, у которого был такой вид, словно ему только что высосали мозг.

Хоук закрыл дверь в тот самый момент, когда в комнате раздался шум, похожий на рёв урагана. Он широко улыбнулся мне.

– Это было великолепно, Саймон. Поразительно. Что ещё у тебя в карманах?

– Вообще-то, – сказал я, снимая башмак, – вам надо познакомиться кое с кем ещё. – Я театрально взмахнул башмаком, надеясь, что оттуда выпадет Лето, но ничего не произошло. Он исчез.

Внезапно я почувствовал себя довольно глупо, стоя с пустым башмаком в руке.

– Хм-м, – протянул Хоук, с интересом разглядывая мой потный носок, – у твоей ноги есть имя?

– Э-э-э…

Хоук кивнул.