Остин Бейли – Костяная дверь (страница 21)

– Бежим! – завопила Тесса.

Ей не нужно было повторять дважды. Сначала мне показалось, что мы сумеем убежать, но потом мы оказались в тупике. Мы повернулись и увидели, что башмаки приближаются.

И тогда я принял одно из самых важных и судьбоносных решений в своей жизни. Психологи скажут, что в стрессовых ситуациях наши тела реагируют двумя способами – «дерись или беги». За одну секунду мозг вырабатывает гормоны, такие как адреналин, и в организме высвобождаются сахара и жиры, которые будут использованы в качестве ракетного топлива. Сердцебиение и дыхание учащаются, а кровяное давление повышается. Работа пищеварения и функционирование печени замедляются, а способность слышать ухудшается. Теперь мы можем сконцентрироваться только на одном. Кровь отлила от мозга и сосредоточилась в руках и ногах. Так нам проще драться или убегать. Но это также делает вас значительно глупее, чем секунду назад. А значит, мы иногда убегаем, когда должны драться, и дерёмся, когда следует убегать[70].

По какой-то причине я решил драться. Я кинулся на башмаки. Это ведь всего лишь башмаки, верно? Если я смогу их схватить и отшвырнуть назад, нам удастся сбежать. Но это не сработало. Вместо того чтобы приземлиться на башмаки, я налетел на что-то твёрдое прямо над ними. Башмаки покачнулись и отступили на несколько шагов.

– Быстрее! – крикнул я и бросился вперёд. Через секунду мы уже бежали по коридору, в который нам следовало свернуть раньше. Но вскоре башмаки опять начали нас преследовать. Времени возвращаться не было. Оставалось только бежать вперёд. Я не собирался снова нападать на башмаки. Я наткнулся на что-то твёрдое и понял, что это значит. В башмаках был какой-то человек.

Я пытался лихорадочно вспомнить про последние четыре поворота, но не успел я свериться с записями, как мы оказались на месте. Я сунул в замок большой ключ, распахнул дверь и захлопнул её у нас за спиной. Я ожидал услышать удары башмаков по двери, но их не последовало. Тогда я быстро вставил ключ в замочную скважину и повернул его[71].

– Это было жутко, – заметил я.

– Жутко? – повторил Дрейк. – Мы могли умереть! Что это вообще такое? Почему они не испугались Полуночного Синего?

– Я о них уже слышала, – сказала Тесса. – Точнее, о нём. Это Кровавый Принц. Или Кровавые Следы. Я всегда думала, что это просто глупая сказка о привидении. Говорят, он обитает в Скеллигарде со дня основания.

– Похоже, это не просто сказка, – заметил я. – Ну как, Дрейк, тебе весело?

– Давай побыстрее с этим покончим и уберёмся отсюда.

Убедившись, что башмаки, или Кровавый Принц, больше нас не преследуют, мы начали подниматься вверх по лестнице. Я был уверен, что опасность миновала. Я и понятия не имел, что нам предстоит столкнуться с чудовищем ещё более ужасным, чем то, что осталось позади.

Кабинет диковинок впечатлил Тессу и Дрейка. Когда мы приблизились к сундуку, Дрейк снова попытался нас остановить, но Тесса заставила его замолчать.

– Мы уже на месте, – сказала она. – Обратно возвращаться нельзя.

Конечно, она была права. Ничто не могло заставить меня бросить сундук. Я снова почувствовал внутри трепет огненных бабочек. Дрожь. Сундук звал меня. Я опустился на колени, прикоснулся к холодным цепям из гальванической стали и смахнул с замка паутину. В тот момент я был уверен, что сундук привёл меня сюда и что он откроется, стоит мне произнести моё имя.

Так и случилось.

Я прошептал своё имя, и замок щёлкнул. Цепи ожили и начали извиваться вокруг сундука, как змеи, а затем упали на пол, сплелись в кольцо и застыли на месте.

Я громко выдохнул. Оказывается, я задержал дыхание, сам того не замечая. Но мне не было страшно. Я был взволнован. Это был правильный поступок. Я повернул засов и поднял крышку.

Сначала у меня ёкнуло сердце, потому что сундук был почти пуст. Внутри лежали всего два предмета. Мой взгляд упал на свёрток из коричневой бумаги. Я прикоснулся к нему, и тысячелетняя бумага распалась, превратившись в пыль.

– Кажется, её срок годности истёк, – пробормотал я.

Я вытащил предмет, который был завёрнут в бумагу. Кусок ткани. Кожаной ткани. Нет, это был кожаный плащ.

Я развернул его.

– Не могу поверить, – прошептал Дрейк.

Тесса ахнула.

– Плащ-перевёртыш Реллика…

– Что? – переспросил я, проклиная своё невежество. Я молча пообещал себе больше читать. Может быть, мне удастся найти книгу под названием «Тысяча и одна вещь, о которой следует знать магу-подростку родом не с Земли».

– Плащ-перевёртыш Реллика, – повторил Дрейк. – У него не было мантии. Он носил этот плащ. Он обладает магической силой.

Я накинул плащ и ухмыльнулся.

– Что бы это ни было, сидит отлично.

Плащ и вправду сел отлично. Он напомнил мне старые кожаные байкерские куртки, которые я видел в фильмах для парней и в витринах антикварных магазинов. Я сразу понял, что плащ какой-то странный, и отвернул полу, чтобы заглянуть внутрь. И точно, на подкладке с обеих сторон (там, где обычно бывают внутренние карманы) располагалось несколько дюжин крошечных серебряных кнопок. Они были похожи на механизмы на портфеле моего двоюродного дедушки Дуга. Я постоянно играл с ними в детстве: повернёте кнопку вертикально, и портфель откроется, горизонтально – закроется. Сейчас было неподходящее время вспоминать про двоюродного дедушку Дуга, но ничего не поделаешь.

Я поднял голову и увидел, что Тесса сложила руки на груди и пыталась скрыть улыбку.

– Башмаки Реллика, – сказала она. – Плащ Реллика. Саймон Фейтер, что дальше?

– Меч Реллика? – догадался я и подмигнул.

Я вытащил из сундука второй предмет – маленькую чёрную бутылочку с пробкой. На ней был изящный рисунок, изображавший мужчину, который лежал на земле, подняв вверх руки. Над ним стоял другой мужчина с дубинкой. Рисунок показался мне знакомым, но я не мог вспомнить, где его видел.

В этот момент мои часы показали полночь.

– Ого!

– Что такое? – испуганно спросил Дрейк.

Конечно, я им не сказал. Я не привык рассказывать людям о своём везении.

– Что такое? – повторил Дрейк.

Я ещё раз взглянул на часы. Да. Полночь. Я только что снова стал несчастливым, а выбраться со Склада будет намного труднее, чем пробраться внутрь.

– Что это? – внезапно спросил Дрейк.

Часы были на моём левом запястье, а бутылку я держал в левой руке. Когда я повернул руку, бутылка наклонилась, пробка выскочила, и оттуда выпало что-то маленькое и чёрное. Я сразу этого не заметил, потому что смотрел на часы и думал о своём невезении.

– Муравей? – спросила Тесса, опускаясь на корточки. – Дрейк, посвети сюда факелом. Действительно муравей. Как ему удалось тут выжить?

Не понимая, о чём они говорят, я наклонился и снова перевернул бутылку.

Из неё посыпались насекомые: муравьи, личинки, крошечные жуки. Они лились из горлышка тёмным колышущимся потоком. Не успел я оглянуться, как огромный муравей заполз на мой большой палец и укусил меня.

Я вскрикнул и выронил бутылку.

Знаю, о чём вы подумали. Что я повёл себя как пятилетняя девочка. И вы правы. Но даже самый мужественный и храбрый герой порой может вести себя как пятилетняя девочка, если ему не везёт, а мне как раз не везло.

Бутылка разбилась.

Внутри оказалось полно насекомых, и теперь эта масса становилась всё больше и больше. Вскоре мы поняли, что это не обычные насекомые. Масса увеличилась вдвое, а потом ещё вдвое. Она извивалась и кружилась, потом встала столбом и приняла грубые очертания человека.

– Ого! – повторил я. Я хотел бежать и забрать с собой Тессу и Дрейка, но продолжал смотреть. Если вы когда-нибудь попадали в аварию или с вами случалось что-то ужасное, но вы не могли отвести глаз от происходящего, то поймёте, что я имею в виду.

Жуки вспыхнули и превратились в пепел, и теперь силуэт человека был с ног до головы из серого пепла. Он не смотрел на нас. Он смотрел на пустое место на полу. Он выглядел подавленным. Даже печальным, и на секунду мне стало его жаль. Потом он глубоко вздохнул и встряхнулся, как будто пробуждаясь. Удивлённо огляделся по сторонам, а потом уставился на нас.

Эти ужасные глаза. Я их никогда не забуду. Я до сих пор иногда их вижу, когда выключаю свет, как будто они запечатлелись в памяти темноты.

Он улыбнулся мне, и внезапно меня охватил необъяснимый страх, заставляющий детей мчаться вверх по лестнице из тёмного подвала.

– Бежим! – приказал я, и мы побежали. Спускаясь по лестнице, мы чуть не спотыкались друг о друга. Мы сгрудились у запертой двери, и я проклял себя, услышав где-то наверху смех пепельного человека. Я распахнул дверь, и мы выбежали в тоннель. Мы не думали, куда бежим. Мы просто бежали.

Свернув за угол, я чуть не сбил с ног Хоука.

– Ага! – торжествующе воскликнул он. – Я знал, что ты сюда проберёшься. Импульсивность так предсказуема. Он открылся для тебя? – Голос у него был взволнованный, как у школьника на Рождество.

Хоук шумно вздохнул и слегка коснулся моего плаща.

– Открылся. Плащ-перевёртыш Реллика. Боже милостивый! Конечно, я надеялся, что он там. Ну-ка расскажи. Что ещё ты нашёл…

На плечо Хоуку легла пепельно-серая рука.

Он повернулся, но не успел произнести ни слова, и прежде чем мы смогли его предупредить, пепельный человек шагнул прямо в него.

Шагнул прямо в Хоука.

Хоук повернулся к нам. Из серебристо-жёлтых его глаза стали тёмно-пепельными. Лицо превратилось в маску гнева. В руке появился меч, раскалённый добела и обвитый жёлтым пламенем. Если бы я не был таким невежественным, то узнал бы в нём рыцарский меч, которым может владеть лишь член Круга Восьми и который он достаёт, лишь когда собирается кого-то убить.