Остин Бейли – Костяная дверь (страница 18)

Он повернулся к классу и по-отечески положил руки мне на плечи: мне было так больно, что я чуть не завопил[65].

– Обычно, – начал он, – существуют три признака, по которым можно понять, что перед нами Фейтер. Во-первых, у него есть четыре утерянных кровавых камня.

Иоден встал рядом со мной и протянул ладонь.

– Они у тебя есть?

Я заскрипел зубами и пробормотал:

– Нет.

– Что ты сказал? – Он наклонился ко мне. – Не думаю, что ученики тебя услышали.

– Нет, – твёрдо повторил я.

Иоден изобразил на своём лице насмешливую озабоченность.

– Ясно. Возможно, тебе больше повезёт со вторым признаком. Говорят, что Фейтер знает месторасположение гробницы Реллика. Ты знаешь, где она?

– Где-то в Скеллигарде? – предположил я.

– Ага, – терпеливо произнёс Иоден. – Да. Говорят, ученик Реллика Фейдриан похоронил его и запечатал гробницу вместе с величайшими сокровищами знаний. Но никто не смог её найти. Полагаю, ты тоже не знаешь, где она?

– Нет.

– Жаль, – с наслаждением произнёс Иоден. – Последний шанс. – Он сделал нечто странное. Вытащил из кармана мешочек на шнурке и положил в него камни из сада. Потом повернулся к классу. – Прошу вас пройти за мной.

Иоден повёл нас в главный зал замка, где накануне проходило моё собеседование. Теперь, когда в высокие витражные окна падал солнечный свет, я мог разглядеть, что этот зал намного больше, чем мне показалось вначале. Иоден остановился под широкой каменной колонной посреди комнаты и указал наверх. В пятидесяти футах над нами в стеклянной витрине висел меч. Наверху находилось слуховое окно из витражного стекла, и сквозь него падали лучи солнца, освещая меч рассеянным светом всех цветов радуги.

– Меч Реллика, – напыщенно произнёс Иоден. – Согласно традиции, только Фейтер способен разбить стекло камнем. На протяжении сотен лет ученики пробирались в зал и бросали камни, чтобы проверить, нет ли среди них Фейтера. Полагаю, впервые в истории Скеллигарда Мастер даёт на это своё разрешение. – Иоден передал нам мешочек, чтобы все могли взять по камню. – Вперёд, – велел он.

Мы повиновались. Как и у многих других учеников, мой камень даже не коснулся стекла. Два или три камня задели витрину, но тут же отскочили, не причинив ей вреда. Пятьдесят футов – большое расстояние для броска, и я начал подозревать, что стекло закалённое.

– Разве ты ещё не бросил камень? – Иоден подал мне другой. – Попробуй ещё раз. Давай. Не спеши.

По правде говоря, я надеялся на чудо. В конце концов, сегодня у меня счастливый день. Прежде со мной случались куда более странные вещи. Я представил, как мой камень задевает какой-нибудь крошечный изъян в стекле и вызывает трещину. Трещина разрастается, и стекло падает. Я ловлю меч и размахиваю им перед носом у Иодена.

Конечно, ничего подобного не случилось. На этот раз мой камень ударился о стекло, но, как и все другие камни, бесшумно отскочил. Никто не удивился, кроме Дрейка. Он казался совершенно раздавленным. В ту минуту мне было жаль его больше, чем себя, а это о многом говорит.

– Что ж, – насмешливо произнёс Иоден и снова хлопнул меня по плечу, так что я заскрипел зубами. – Надеюсь, эта маленькая демонстрация положит конец слухам о Фейтере, который придёт, чтобы нас спасти. Спасти от чего, хотелось бы спросить? И где этот Фейтер? – Он уставился на меня. – Я его не вижу.

– Как прошёл урок истории?

Мы с Дрейком сидели за обеденным столом, и Тесса только что присоединилась к нам.

– Не очень, – ответил я.

– Мастер Иоден ненавидит Саймона, – ответил Дрейк. Он подробно рассказал о гадких выходках Иодена, после чего мы все согласились, что он первоклассный тупица. После этого Тесса и Дрейк захотели узнать про Склад.

– Какой Хоук на самом деле? – спросил Дрейк. – Когда я уходил, мне показалось, что тебе конец. Он действительно сумасшедший?

Я пожал плечами и принялся катать по тарелке нечто похожее на горошек.

– Немного. Он уверяет, что он плохой учитель, однако я думаю, это просто игра. Но он не любит отвечать на вопросы. Особенно если они кажутся ему скучными. – Я нахмурился. – Кстати. Ребята, вы знаете, кто такой Зохар?

– Зохары, – поправил Дрейк. – Конечно. Классическая сказка перед сном. Папа мне её постоянно рассказывал.

Я откашлялся.

– Не поделишься?

– Конечно. Зохары – раса бессмертных, всезнающих существ с планеты Зохарадон, которая представляет собой шар из света. – Дрейк поднял апельсин.

– Ладно… – сказал я. – Довольно… странно. Но какое отношение эти боги света имеют к моему кодексу? Хоук сказал…

– Ага! – торжествующе воскликнул Дрейк. – Тебе надо понять, что Зохары связаны с самой могущественной магией. Для них магия – всё равно что человек. Существо. Нечто, с чем они могут говорить и что можно убедить. Давным-давно, когда первые маги учились использовать магию, их сила была очень непредсказуемой. Даже опасной. Магия плохо на них реагировала. Поэтому они обратились к Зохарам за помощью. Зохары, конечно, согласились им помочь. Они согласились поговорить с магией от лица магов. – Дрейк откусил кусок апельсина. Он ел его, как яблоко, вместе с кожурой.

– И это сработало? – спросил я, с беспокойством глядя на апельсин. – Им удалось исправить магию?

– Да, – ответил Дрейк с набитым ртом. – Но Зохары сделали это не задаром.

– Было какое-то условие?

– Да. Раньше Зохары уже пытались помочь людям с магией, но потом люди использовали её, чтобы творить зло. Поэтому, когда маги обратились к ним, они заставили их поклясться, что те будут жить по кодексу. С тех пор любой маг, надеющийся обрести истинную власть над магией, должен написать свой кодекс и придерживаться его. Если они будут придерживаться кодекса, магия будет работать и Зохары вознаградят их богатством.

– Богатством? – взволнованно переспросил я.

Дрейк покачал головой.

– Не деньгами. Магическим богатством. Чем-то вроде дополнительной силы. Если ты придерживаешься своего кодекса, эта сила копится в нём, а потом ты можешь её использовать, чтобы сделать свою магию ещё более могущественной. Или спасти свою жизнь. Поэтому некоторые маги так долго живут. Возьми, к примеру, Аттикуса. Ему, наверное, лет триста?

– Правда? – изумлённо спросил я.

– Ну да, – ответил Дрейк. – Он придерживается своего кодекса.

– А что будет, если ты не станешь его придерживаться? – поинтересовался я.

– Тогда тебя накажут. Обычно это что-то незначительное. Головная боль. Зуд, который невозможно унять. Статическое электричество в носках. Зубная боль.

– Сыпь? – уточнил я, вспомнив про свой болезненный зуд.

Дрейк прищурился.

– Саймон, у тебя появилась сыпь? – спросила Тесса.

– Это довольно личный вопрос, – ответил я.

Она подняла бровь.

– Ладно. Была сегодня. Но больше нет.

– Ты незадолго до этого нарушал кодекс?

Я подумал про свой кодекс. Какой там второй пункт? Что-то насчёт того, чтобы держать слово? Я украл ключи и нарисовал карту Склада, пообещав хранить его секреты.

– Да, наверное, – сознался я.

– Ну вот! – воскликнул Дрейк. – Видишь, тебя тут же наказали.

Я нахмурился. Меня беспокоила мысль о том, что какие-то сказочные безумные мегачуваки с другого конца Галактики обладают способностью вызвать у меня сыпь.

– А если это что-нибудь более серьёзное? – спросил я. – Что, если вы совершите более серьёзный проступок?

– Тогда всё закончится, как у моего дяди Дариона, – ответила Тесса. – Его кодекс гласил, что он никогда не будет воровать. А потом он всё-таки начал воровать, и у него стали чесаться руки. Они чесались и чесались, но он всё продолжал воровать. И однажды он проснулся совсем без рук.

– Что? – с ужасом спросил я. – Они забрали его руки?

– Да. Они потом опять выросли, но на это ушло много месяцев. – Тесса с нежностью улыбнулась. – Однако тётя Сутра не даёт ему об этом забыть. Постоянно упрекает его. Во-первых, она не хочет, чтобы он забыл и снова начал воровать, а во-вторых, она всё ещё сердится. Без рук он ничего не мог делать сам. Ей приходилось завязывать ему шнурки, готовить еду, одевать его, купать и вытирать ему…

– Короче говоря, – громко перебил Дрейк, – это случится, если ты будешь игнорировать незначительные наказания. Со временем они станут серьёзнее. И это отличная иллюстрация того, почему тебе надо придерживаться кодекса. Если бы он сказал нечто вроде «Я буду честным в своей работе», то мог бы воровать вне работы, понимаешь? Конечно, это тоже плохо…

Я вытащил свой кодекс и внимательно прочёл его.

– Жаль, что мне никто этого не сказал, прежде чем я написал кодекс.

Тесса взяла его в руки, и вместе с Дрейком они прочли мой кодекс. Когда они закончили читать, Тесса тихо присвистнула.

– Что? – спросил я.