Камни трогает клещами,
Щиплет золото гвоздей.
У него в покоях спящих
Кот живет не для игры —
У того в зрачках горящих
Клад зажмуренной горы,
И в зрачках тех леденящих,
Умоляющих, просящих —
Шароватых искр пиры…
«Твой зрачок в небесной корке…»
Твой зрачок в небесной корке,
Обращенный вдаль и ниц,
Защищают оговорки
Слабых, чующих ресниц.
Будет он, обожествленный,
Долго жить в родной стране,
Омут ока удивленный, —
Кинь его вдогонку мне!
Он глядит уже охотно
В мимолетные века —
Светлый, радужный, бесплотный,
Умоляющий пока.
«Улыбнись, ягненок гневный — с Рафаэлева…»
Улыбнись, ягненок гневный — с Рафаэлева холста, —
На холсте уста вселенной, но она уже не та…
В легком воздухе свирели раствори жемчужин боль —
В синий, синий цвет синели океана въелась соль…
Цвет воздушного разбоя и пещерной густоты,
Складки бурного покоя на коленях разлиты.
На скале черствее хлеба — молодых тростинки рощ,
И плывет углами неба восхитительная мощь.
«Когда в ветвях понурых…»
Когда в ветвях понурых
Заводит чародей
Гнедых или каурых
Шушуканье мастей, —
Не хочет петь линючий,
Ленивый богатырь —
И малый, и могучий
Зимующий снегирь, —
Под неба нависанье,
Под свод его бровей
В сиреневые сани
Усядусь поскорей…
«Я около Кольцова…»
Я около Кольцова
Как сокол закольцован —
И нет ко мне гонца,
И дом мой без крыльца.
К ноге моей привязан
Сосновый синий бор,
Как вестник, без указа,
Распахнут кругозор.
В степи кочуют кочки —
И всё идут, идут
Ночлеги, ночи, ночки —
Как бы слепых везут…
«Дрожжи мира дорогие…»
Дрожжи мира дорогие:
Звуки, слезы и труды —
Ударенья дождевые
Закипающей беды,
И потери звуковые
Из какой вернуть руды?
В нищей памяти впервые 
