Оса Эриксдоттер – Фаза 3 (страница 42)
Вышла на улицу. Как всегда, у входа в госпиталь пасутся несколько такси. Чуть подальше, в специальном стеклянном кубе для курения, оживленно о чем-то спорят какие-то молодые парни. Она зашагала домой так, будто кто-то ее преследует.
* * *
Гейл проснулась и обнаружила, что мужа рядом нет.
– Роберт?
Села в постели. Вышел в туалет? Она прислушалась, но в ванной было совершенно тихо. Ни забавного журчания, ни тихого обвала спускаемой воды. А вдруг что-то похуже? Споткнулся на лестнице и упал? Нет… во-первых, она бы услышала, а во-вторых, Роберту стало намного лучше.
И на всякий случай повторила вслух, хоть и шепотом:
Гейл встала, привычным движением сунула руки в рукава халата, завязала пояс на животе и вздрогнула – вспомнила одну из бесконечных историй с привидениями, которых у Майры было в запасе лет на сто вперед. Трясущимися руками нащупала выключатель.
Одеяло откинуто, туфли Роберта у постели – пошел куда-то босиком.
Заглянула в ванную – никого. Зажгла свет в гостевой.
– Роберт? Дорогой?
Поднялась на второй этаж, открыла все двери – тихо и страшновато, как всегда бывает в эти волчьи часы.
И какой-то странный запах… или кажется?
Слетели последние остатки сна, хотя неуверенность в ногах еще оставалась. Включила свет и посмотрела на часы. Как и догадывалась – где-то через час начнет светать. А может, он так и не заснул? Теперь уже показалось, что Роберт весь день вел себя странно. Несколько часов возился в гараже. То ли чистил что-то, то ли полировал – она так и не удосужилась проверить, чем он там занимается.
Наверное, снимает ржавчину и грязь с тормозных дисков, почему-то решила Гейл, хотя понятия не имела, нужно ли это делать. Оттуда и запах.
На всякий случай еще раз прошла по всей квартире, нажимая один выключатель за другим. Теперь весь дом залит светом, никаких темных углов, где могут прятаться привидения.
И замерла: дверь в подвал открыта. Позвонить в полицию? Сочтут за дуру. Скажут – окончательно выжила из ума.
Гейл Маклеллан не страдала никтофобией[36]. Ну да, она терпеть не могла фильмов ужасов, но это вовсе не определяло ее личность. Она неделями жила одна в огромном доме в Кейп-Код и не помнит случая, чтобы ей ни с того ни с сего стало страшно. Но сейчас от одного взгляда на темную лестницу, на которой невозможно различить нижние ступени, ее стала бить дрожь.
Она медленно протянула руку к выключателю и нажала широкую белую клавишу.
Лестница пуста. Роберт по крайней мере не лежит внизу у ступеней. Это самый опасный участок.
– Какая мне может грозить опасность? – спросила она сама себя шепотом, но вслух. – Никакой. Это мой дом.
И начала спускаться, ни на секунду не отрывая руки от дубовых перил.
Подвал… Это же не только подвал. Тут и прачечная комната, и кладовка, и гараж. Большое, красиво и умело оборудованное помещение. Внизу потянулась к выключателю и замерла.
Какой-то звук… что это? Нетрудно догадаться: с довольным чмоканьем закрылась дверь машины.
Слава тебе господи… он жив.
И радость тут же сменилась страхом. А если это не он? Или он,
А она все равно думает. Чуть ли не постоянно.
Дверь в гараж открыта, горит свет.
Гейл решительно прошла в гараж.
Роберт в надвинутой на глаза белой, похожей на детскую панамку морской бескозырке – ей даже на секунду показалось, что это не Роберт, а покойный муж Майры. Нет, конечно, не мог же он вылезти из могилы и проникнуть в ее подвал, но дыхание перехватило.
Роберт посмотрел на нее странным взглядом.
– Гейл?
Пижама… и эта бескозырка…
Он спятил, с ужасом подумала Гейл. В руках у Роберта бейсбольная бита. Он занес ее для удара.
– Сейчас ты увидишь, – произнес Роберт Маклеллан.
* * *
Адам прилег на скамейку в маленьком сквере института нейрофизиологии в Монпарнасе и закрыл глаза. Солнце припекало так, что он уже подумывал, не снять ли футболку. И кроссовки, конечно. Или решиться и поехать в Довиль? Он несколько месяцев не видел моря.
– Адам?
Он даже вздрогнул. Сами. В солнцезащитных очках, настолько солнцезащитных, что и глаз не видно.
– Отдыхаешь?
Прозвучало как обвинение. Адам сел и попытался оправдаться:
– Весна. – По-французски, кажется, надо сказать по-другому. Одного существительного недостаточно. –
Вид у Сами возбужденный. Он никак не прокомментировал важное сообщение, как того требуют правила вежливости. Умный, талантливый парень, но общаться с ним трудно. Возможно, гомофоб.
– Я занимался Люийе.
Адам насторожился:
– И?
– Протокол вскрытия.
– А как тебе удалось…
–
– Не может быть.
Сами, который никогда не смеялся, внезапно расплылся в улыбке, самой широкой, на какую способен.
– Он желтый. Он желтый, Адам! (Теперь и Адама охватило волнение.)
Адам встал. Так они и стояли друг напротив друга в волшебном городе Париже, городе весны и света, – сириец Сами и американец Адам. Общий язык – французский, которым ни тот ни другой по-настоящему не овладели. И ни тот ни другой до сегодняшнего дня понятия не имели, как выбраться из лабиринта под названием “болезнь Альцгеймера”. Но внезапно забрезжил свет.
– Я должен увидеть! – почти крикнул Адам.
Внезапно ему расхотелось ехать в Довиль. Единственное страстное желание – увидеть своими глазами.
Сами развел руками. Можно трактовать этот жест как “к сожалению”, но сейчас он означал только одно –
Они, перепрыгивая через ступеньки, взлетели по лестнице, ворвались в лабораторию. Адам сел к компьютеру – на экран уже был выведен протокол вскрытия. Люийе выстрелил себе в рот, смерть наступила мгновенно. Подробно описаны разрушения в мозге, и среди всего прочего отмечен необычный цвет
– А почему изменения не видны на МРТ? – спросил Адам дрожащим голосом.
– Видны. Мы просто-напросто не обратили внимания. Если не искать, легко проглядеть.
Сами вывел на экран один из срезов и показал:
– Смотри… да, почти незаметно. Но это один из первых МРТ, еще до лечения. Потом наверняка стало хуже.
–