Оса Эриксдоттер – Бойня (страница 78)
– Должен же быть кто-то… забить тревогу, предупредить… – бормотал он первые попавшиеся слова чуть не сквозь слезы.
– Я вам говорил – он дьявол.
– Нет, не дьявол… Чудовище… не только он. Они все.
Ландон огляделся. Из-за горизонта уже выполз алый край утреннего солнца, небо окрасилось в нежный розовый цвет, обещая чудесный летний день. Всем, кому посчастливится его пережить, он наверняка будет вспоминаться как лучший в году.
– Мне нужен еще кадр. Я должен показать, что происходит там, внутри. – Стальберг внезапно перестал всхлипывать, голос звучал твердо и решительно.
Ландон промолчал.
– Если я буду писать… мы не имеем права оставлять малейшие сомнения. Конечно, может хватить… нет, не может. Все должно быть задокументировано. Не должно остаться ни единой лазейки.
Побарабанил пальцами по камере, словно по клапанам трубы.
– Можем попробовать зайти с задней стороны, – предложил Ландон неуверенно, – но там наверняка охрана. Тем более уже рассвело. Самоубийство.
– Вы останетесь здесь. Пойду я один.
– Ну нет. Дайте мне камеру. Если с вами что-то… Без вас меня никто не услышит. Нужен ваш голос.
– Я должен увидеть
Ландон смотрел на Стальберга как на сумасшедшего, но в глубине души его понимал. Происходящее настолько дико, настолько не укладывается в сознании, что…
Он прав.
Мало того: он и сам до конца не верил в то, что происходило в Укерё. Вывеска – “Бойня”. Люди входят в строение под этой вывеской. И дальше что?
…
Бетонный параллелепипед. Войти невозможно.
Если не…
– Вьетнам, – внезапно сказал Ландон и уставился на Стальберга. – Вы там были. Если я правильно понял, у вас было поддельное военное удостоверение? Вы писали, что были единственным журналистом, кому удалось туда пройти, потому что у вас был какой-то документ? Не помню точно, допуск или что-то вроде этого.
Стальберг прищурился.
– Вы туда проникли, – продолжал Ландон. – Вы один, и никто больше.
– Это было в семидесятые годы.
– А Руанда? Эфиопия?
У Стальберга дернулась бровь. Открыл рот, но долго молчал. С открытым ртом.
– Да, – тихо выдавил он в конце концов.
– Могу пойти я. Но есть риск, что…
– Вы правы.
Стальберг не стал разъяснять, в чем именно прав Ландон. Повернулся и зашагал к машине.
Ландон двинулся за ним. Профессор словно забыл про свою камеру. Рука его судорожно сжимала пистолет.
Гэри Стальберг поднял руки и встретился взглядом с парнем в полевой военной форме. Покосился на новенький АК-5[54] в его руке, одобрительно кивнул и нажал на кнопку стеклоподъемника.
– Кто ты такой? – грубо спросил парень. – Какого рожна тебе здесь надо?
– Ну и ну, – Стальберг насмешливо покачал головой, – слухи про шведское гостеприимство сильно преувеличены.
Охранник смотрел на него с явным подозрением, даже автомат не опустил.
– Имя?
– Робертс. Грант Робертс. Департамент здоровья, Соединенные Штаты Америки. Неужели и здесь нужны документы? Повторяю: Департамент здоровья. Сотрудничаем с Юханом Свердом.
Никакой реакции.
– Статс-министром Юханом Свердом? – Стальберг придал голосу вопросительные интонации, как бы насмехался.
Мол, неужели ты до того деревенщина, что не знаешь собственных вождей?
Охранник неуверенно поглядел на подошедшего напарника. Тот был в точно такой же форме, только без пилотки. Бритая голова. А может, и не бритая, рано облысел.
– Ты знаешь, о чем он?
– Понятия не имею.
– А вас никто не учил вежливости? – нагло спросил Стальберг. – Никто не говорил, что неприлично говорить на местном диалекте в присутствии иностранцев?
Охранники заметно растерялись.
– Окей, окей. – Стальберг устало покачал головой. – Документы – значит, документы. Порядок есть порядок, я вас не обвиняю.
Он покопался в пачке бумаг на пассажирском сиденье, извлек крошечную книжицу и вручил охраннику, изо всех сил стараясь подавить смешанное со страхом возбуждение. Поддельный идентификационный документ. Он не прикасался к нему пятнадцать лет.
– Не знаю… – Охранник перевернул пару пожелтевших страничек. – Нам никто ничего не говорил насчет посетителей.
– Друзья мои, – терпеливо сказал Стальберг, – давайте во всем разберемся. Меня послал Юхан Сверд, ваш премьер. Мы долго говорили, и он обещал… погодите-ка…
Стальберг улыбнулся, достал камеру, отыскал нужный снимок и повернул дисплей к охраннику: рукопожатие со статс-министром, оба улыбаются. В углу дата.
– Ну что? Так и не звякнул звоночек? Самый известный в мире политик? Юхан Сверд? Вот что, парни, – Стальберг, не дожидаясь ответа, положил камеру на сиденье, – сегодня же я должен вернуться в Вашингтон. Два часа – чтобы разыскать эту богом забытую дыру, и столько же уйдет на обратный путь. Может быть, вам пришло в голову, что я катаюсь по вашей Швеции для развлечения? У меня не больше двадцати минут, чтобы ознакомиться с технологией, как я обещал Сверду. Так что давайте пропустим дискуссию – кто главнее кого и кто кому подчиняется. Можете позвонить начальству и проверить, но у меня совершенно нет времени. Уеду, получив от ворот поворот, и вам за это спасибо не скажут.
Охранник в пилотке вопросительно глянул на напарника:
– Не знаю…
– Слушайте меня внимательно. Я видел фотографии у Сверда. Тысяча жирных свиней – ноль жирных свиней. Вам-то вообще ничего не надо делать! И мне вас немного жаль: если я уеду с невыполненным поручением, награды вам точно не светят. Скорее наоборот.
– Можно подумать, что я не в цивилизованной Швеции, а в какой-нибудь
К его огромному облегчению, охранник тоже улыбнулся. А второй еще шире.
– Но мы же не подготовились…
– Готовиться – это для лузеров, – с энтузиазмом рассеял сомнения Стальберг. Чудовищное напряжение отпустило разом, точно его и не было.
Он победил. Матч почти выигран.
– Поделюсь-ка я с вами секретом,
Бритый просиял:
– Старые добрые времена…
–
–
Стальберг усилием воли подавил рвотный спазм и с трудом заставил себя удержать на лице “американскую”, как ее назвал Ландон, улыбку.