Оса Эриксдоттер – Бойня (страница 40)
Ей показалось, что портрет Глории в кружочке над требованием ввести пароль издевательски ухмыляется.
Ну помоги же мне, Глория.
Экран погас. Она взяла телефон, и по телу прошла знобкая дрожь.
Надо обзванивать морги.
Ландон спустился к машине около семи. Молли еще спала, но кот, слава богу, при ней. Комиксы положил рядом с кроватью и написал записку.
В
На кухонном столе фломастеры и стопка бумаги, чтобы не скучала.
Подумал и добавил:
Свернул на улицу Ремесленников.
С Молли все будет в порядке, уговаривал себя Ландон. Постараюсь вернуться как можно скорее.
Посмотрел на карту на пассажирском сиденье. Сначала гарнизонный лагерь к северу от Эстхаммара, потом два поменьше в Руслагене.
Он заранее обвел их красными кружками. Если понадобится, по дороге домой заедет на авиабазу F16.
Остановился у светофора на перекрестке с Лютхагсэспланаден. Переключил дворники на самый медленный режим – ночной дождь еще напоминал о себе время от время возникающей моросью, но синоптики обещали замечательный день: солнце, двадцать пять градусов.
Опять красный свет. Ландон стиснул руль. Полкилометра не проехал, а уже нервничает. Даже если найдет Хелену, как ему удастся ее вызволить?
Буду играть в идиота, решил он, но при этом держаться как можно ближе к правде. И легенда вроде бы звучит неплохо.
Высосано из пальца, но может сработать. А какая альтернатива? Пробраться незамеченным? Взять болторез, перекусить колючую проволоку и проникнуть на территорию? Слишком рискованно, к тому же с чего он вообразил, что там нет охраны? Наверняка есть. Если Юхан Сверд и был в чем-то чемпионом, то это по части сохранения своих затей в секрете.
А что, если его разоблачат? Ружье-то у него есть, но…
Его не покидало чувство нереальности происходящего. Несколько дней назад он сидел на диване у Хелены. Первый поцелуй… а теперь сидит в машине с заряженным ружьем ее отца… И что он будет с этим ружьем делать? Грозить? Стрелять по людям? И где гарантия, что его не скрутят и не поместят в тот же лагерь? Он ведь тоже не из балетных.
Ландон выключил дворники. Небо на севере постепенно, но как-то очень быстро поголубело, будто кто-то вылил туда ушат проявителя. Проехал Гренбю, дальше началась упландская степь с редкими фермами и хуторами. А вот и солнце – оно словно растолкало облака, и весь пейзаж заиграл яркими весенними красками. Из ворот одного из дальних хуторов беззвучно выполз маленький трактор – открытка, да и только.
Огромная фура на соседней полосе пошла на обгон. У Ландона ёкнуло сердце, но он тут же успокоился: на борту прицепа двухметровыми буквами выведен логотип “ИКЕА”.
Глупость какая… Неужели он решил, что это тот самый грузовик, который Молли видела возле своего дома на Каварё?
Он проводил грузовик взглядом. А почему бы и нет? Что он хотел? Чтобы на кузове написали “похищенные люди”? Он вспомнил: в Советском Союзе перевозили заключенных в машинах с надписью “Мясо” или “Хлеб”. Не ставить же на таких грузовиках логотип Партии Здоровья…
Но нет – грузовик свернул и укатил куда-то на запад. Ландон потянулся, чтобы включить радио, но раздумал. Лучше провести этот час в тишине. Кто знает, что его ждет.
Его мир, его будущее, которое он с таким трудом спланировал и почти выстроил, в любой момент может рухнуть.
Нет, ни в одну из больниц пациентка по имени Глория Эстер не поступала. В полиции сказали – оснований для возбуждения уголовного дела об исчезновении нет.
Биби чувствовала себя смертельно уставшей, хотя весь день не делала ровным счетом ничего. Бродила из угла в угол и строила домыслы.
Без сил присела за стол и машинально начала просматривать утренние газеты. Широкая добродушная улыбка статс-министра во всю первую страницу ее никак не успокоила.
А это что?
И фотография: человек десять веселых толстяков, мужчин и женщин, на беговой дорожке. Биби вздрогнула: одна из женщин справа, коротко стриженная, очень напоминает Глорию.
Заложено около тридцати лагерей, сообщалось далее в статье. Туда будут направлены все шведы, чья жиро-мышечная квота превышает пятьдесят единиц. Они проведут там летние месяцы, пока их вес не попадет в “приемлемый сегмент”.
Макс Росси рассказывал читателям газеты, что первые лагеря уже функционируют. Люди там живут вместе, тренируются вместе, вместе питаются – в специально оборудованной столовой под наблюдением диетологов.
Ну нет, “лагерь похудения”, как они его называют, никак не похож на скаутский лагерь. День начинается с шести-восьмичасовой тренировки. Питание три раза в день, минимум углеводов, программа детокс. Лагеря организованы по образцу аналогичных американских лагерей, но требования выше.
И еще, в самом конце статьи:
Биби похолодела. Этот вызов, что она видела, выписка из регистра…
Это объяснило бы не только ее отсутствие, но и то, почему она не сказала ни слова. Слишком велико унижение. Но отчего Глория покинула квартиру в такой спешке?
Что-то не сходится. Если человек едет в подобный лагерь, то берет тренировочный костюм, а не дорогущие шелковые блузки. Детокс? Шесть часов тренировок? Насколько она знает Глорию, та ни за что не согласилась бы на такое добровольно.
– Не совсем понимаю, что вы хотите, – сказала женщина на коммутаторе Института питания. – Как правило, данные для национального регистра дают поликлиники.
– Но вызов же пришел от вас. Из Института питания.
– Я советую вам обратиться в ближайшую поликлинику, если цифры в регистре не совпадают… по вашему мнению.
– Не в этом дело…
– К сожалению, больше ничем не могу помочь.
Биби поблагодарила и положила трубку. Бессмысленно продолжать разговор.
Набрала номер правительственной канцелярии.
– Первым делом проверьте слэш –
– Простите?
Девушка в приемной говорила так невнятно и с такой скоростью, что Биби почти ничего не поняла. Какая разница с барской, сочащейся красивыми обертонами артикуляцией Стига Экерё!
– У вас же есть интернет.
– Э-э-э…
– Партия Здоровья.
Биби разволновалась не столько из-за непонятных слов, сколько из-за пулеметных очередей, которыми сыпала дежурная.
– А не могли бы вы соединить меня с кем-нибудь из тех, кто этими лагерями занимается? Мне и в самом деле необходимо…
Молчание. Современные телефоны разъединяются украдкой, без коротких гудков. Замолк – и гадай, слушают тебя или уже повесили трубку.
– Спасибо, – на всякий случай пробормотала Биби.
И что делать дальше?
Компьютера у нее нет. Все, что связано с интернетом, делает за нее сестра. А к компьютеру Глории не подобраться – надо знать пароль.
Биби пошла домой, захватила из сумки красную телефонную книжку и вернулась. Глория будет в ярости от этих походов, но можно пережить. Пусть злится, лишь бы вернулась.
Как только показались бараки на опушке, Ландон снизил скорость. Солнце било в глаза, пришлось опустить солнцезащитный козырек. Удивительно – он свернул на Эстхаммар и после этого не встретил ни единой машины. Вообще-то ничего удивительного, бараки выглядят необитаемыми. Заколоченные двери, пыльные стекла. А может, он ошибается? Все его логические построения, которые накануне вечером представлялись ясными и убедительными, сегодня кажутся попросту смехотворными.
На уже начавшей зарастать травой грунтовой дороге никаких следов.
Он въехал на площадку для разворота и опустил боковое стекло. Низкое темное строение выглядит как давно заброшенная фабричка или мастерская. Ржавая проволочная ограда, на воротах висячий замок. Желтая пластиковая лента с грозной красной надписью “ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН” оторвалась и бессильно свисает с забора. Даже из машины выходить не надо – военный лагерь давно заброшен.
Ландон развернулся и поехал назад. На перекрестке остановился и задумался. На его карте три красных кружка, три адреса. Не исключено, что он найдет то, что ищет. Не исключено… хотя сейчас ему казалось, что весь его проект состоит из собранных в стройную цепочку бредовых идей. Вся многочасовая поездка закончится удручающим разочарованием. И ради этого он оставил восьмилетнюю девчушку в полном одиночестве?
Начал – надо продолжать. По крайней мере, проверить отмеченные на карте точки.