Оса Эриксдоттер – Бойня (страница 30)
– Как я и думал, – сквозь сжатые зубы тихо произнес Вальдемар. – Юхану Сверду даже приезжать не надо.
– Ну что, уже можно войти?
Молли нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.
– Мы идем на званый ужин, – наставительно произнес Ландон. – И не забудь, что я сказал про цветы.
Она подняла зажатый в руке букет, закатила глаза к небу, поджала губы и укоризненно покачала головой: ну сколько можно возиться! Но и это игра, на самом деле Молли была очень довольна. Давно уже ей не доводилось играть с кем-то, кроме матери.
Ландон выпрямил спину, расправил плечи, попросил Молли сделать то же самое –
– Она нас выгонит, – страшным шепотом прошипела девочка. – Подумает, мы спятили.
– Не исключено, – улыбнулся Ландон и постучал еще раз.
Никто не открыл. Он с притворным ужасом глянул на Молли и постучал погромче.
Хелена появилась на крыльце.
– С чего это вы грохочете, дверь же…
Она не успела договорить. Молли протянула ей большой букет полевых цветов, сделала реверанс и отчетливо, нараспев произнесла:
– Добрый вечер, фру Андерссон.
– Это еще что такое?
Молли растерянно оглянулась на Ландона.
– Прошу вас… – одними губами подсказал он.
– Прошу вас! – пропела Молли и опять присела в реверансе, еще глубже первого.
Хелена засмеялась, приняла букет и тоже сделала книксен.
Молли дернула Ландона за рукав и прошептала:
– Здорово, правда?
– Лучше быть не может.
Хелена зарылась лицом в цветы. Благодарно посмотрела на Ландона и игриво подмигнула. Молли уже была на пороге кухни:
– А что мы будем есть?
– Пом-фри с морковкой, исключительно домашнего изготовления. И, конечно, жареные фрикадельки для юной леди. И еще всякие мелочи.
Ландон прошел вслед за Хеленой в кухню. Стол уже был накрыт.
– Я правильно догадалась, – возбужденно затараторила Молли. – Мастер сбежал к Банану! Мы его звали домой, но он отказался. А это не пом-фри!
– Вроде пом-фри. Должно быть, Ландон ему понравился, – сделала вывод Хелена. – Или
Молли развернулась и на одной ноге поскакала в ванную.
Хелена молча показала Ландону на стул.
– Как с декларацией?
– Как всегда. Истинное, ни с чем не сравнимое наслаждение. Но, слава богу, закончила. Спасибо, что развлек Молли.
– Мне никого не пришлось развлекать. В самом прямом смысле. Всю работу делал кот, а я просто бездельничал.
– И цветы тоже кот собирал? Нет, серьезно, ты мне очень помог. Завтра последний день подачи деклараций.
– Всегда готов.
Хелена села напротив и посмотрела ему в глаза:
– Я рада, что ты вернулся, Ландон.
– А я думал, злишься.
– Не без этого. Ты еще не знаешь, что я тебе насыпала в тарелку.
– Могу представить…
– Ты опять собираешься уехать? Точно так же, не сказав ни слова?
– Ни в коем случае! Грандиозная отвальная с шампанским, подарками на память, тортом “Наполеон” и домашними шоколадными трюфелями с орехами.
– Сам все и съешь, и выпьешь, – сказала Хелена без улыбки. – В этом доме отъезды не празднуют. Только приезды.
– Подумаю. – Он проклинал себя за неуместную шутку: Хелена заметно огорчилась. – Если и придется уехать, то не сегодня.
Она отмахнулась.
– А сам-то веришь в то, что говоришь? Нечего обещать, если не уверен.
Ландон вернулся домой в двенадцатом часу. Не надо было заходить так далеко. Он понял это, когда Хелена отвела его руку от голой груди и прошептала:
– Не забывай про Молли.
Не надо было, не надо… Но не из-за Молли. На столе в Упсале лежит билет в Нью-Йорк. В один конец. И он ни слова ей не сказал. Он ничего не обещал, но… какая разница? Разве телесная близость – не обещание?
Типичная для него история – все не вовремя. “Не вовремя” – мягко сказано. Можно “не вовремя” зайти к шефу, к примеру. Или съесть кабаносси перед лекцией и полтора часа мучиться от жажды. Мало ли что можно сделать не вовремя. На шкале от единицы до десяти у сегодняшнего “не вовремя” несомненная десятка. Если бы он только знал, что все так обернется… и что бы он сделал? Сдал билет? Отказался от будущего и переехал к Хелене в ее таунхаус в Йиму? Удочерил Молли, а Гэри Стальберг принял бы под крылышко другого, более перспективного докторанта?
Он бросился на постель, не раздеваясь. Она просто потрясающая. Достаточно вспомнить – и по телу проходит сладкая судорога. Как она обнимала его за шею, наматывала волосы на палец. Наматывала, отпускала и снова наматывала.
Опять жизнь поставила перед необходимостью выбора. Перспектива “свободного от жира дома”, уже написанное заявление об увольнении – теперь это казалось не таким важным. С другой стороны, он ничего так не хочет, как уехать. Но оставить ее именно сейчас кажется совершенно немыслимым.
Он закрыл глаза. Влажные, дикие губы… У него чуть джинсы не лопнули. Даже у Риты он никогда не замечал такого…
Посмотрел в потолок. Надо успокоиться.
Завтра, она сказала. Она сказала: завтра.
Он подавил желание вернуться тут же, сейчас.
Ни в коем случае. Самое разумное сейчас – собраться и уехать. Не откладывая. Вот так и надо сделать – прыгнуть в машину и исчезнуть из ее жизни.
Наверняка не удивится. Чего еще ждать от такого, как он?
– О дьявол… – пробормотал Ландон, глядя в потолок. И громко повторил: – О дьявол!
Но какой у него выбор? Остаться и привязаться к ней еще сильнее?
Он же влюбился с первого дня знакомства. И она это знала. А если даже точно не знала, то наверняка чувствовала. Женская интуиция загадочна. Поэтому и впустила в дом, когда он вернулся. Преодолела легко объяснимую обиду.
Она-то впустила, да… но вернулся ли он? Можно ли употребить это слово – вернулся?
В календарике написано: Каварё. А на следующий день: Упсала. А еще через несколько дней заглавными буквами: НЬЮ-ЙОРК. И точное время отлета, час и минуты обведены в кружочек, будто он дождаться не может этого мига. Мига, когда же колеса шасси оторвутся от земли.
Лег на бок, подоткнул плечом подушку и попробовал расслабиться.
Бред какой-то. Ничего так не хочется, как вернуться к Хелене. Ничего так не хочется, как сесть в самолет и дождаться, когда погаснут святящиеся бабочки – символы пристегнутых ремней.