Ортензия – Оторва. Книга пятая (страница 29)

Две подружки из Комрата, Люся прояснила меня, сообщив, что этот город считается центром Гагаузии, грызли яблоки, придерживая моё ведро коленями. Гуцулки недоделанные(1).

Моё состояние переросло в ярость, когда увидела на дне ведра лишь огрызки. Как можно было сожрать столько яблок, это же штук пятнадцать на рожу?

— Вы не охренели часом? — спросила, стараясь держать себя в руках. — Разрешение брать чужое, папа с мамой не учили?

Может быть немножко грубовато, но меня можно было понять. Тот перекус, который я сделала, до Симферополя доехать не помог бы, и я реально рассчитывала на фрукты.

А эти две хитрожопые заржали, переглянувшись, и побросали огрызки в ведро, создав тем самым очередной прецедент. А та, что придерживала ведро, достала платочек и прижала к губам, добавив к моему гневу последнюю каплю.

Я подняла ведро и, перевернув его, вытряхнула липкие кочанчики им на головы. А когда одна громко заорала: «Ольга Па…», схватила огрызок, зацепившийся за ручку хвостиком и впихнула в рот крикунье. Очень удачно на звуке «па», она открыла рот вовсю ширь, а потом ещё и указательным пальцем протолкнула глубже.

Глаза у мелкой вылезли из орбит, а вторая взвизгнула так, будто я ей по морде надавала.

Не обращая на них внимания, подхватила платочек, выпавший из рук, и протёрла ведро. Убедилась, что девчонке удалось выдернуть изо рта огрызок и её жизни ничего не угрожает, кроме как вывернуть челюсть от кашля, повернулась и прошла по салону до кабины водителя под молчаливые взгляды. И мымра не оглянулась. Какую-то профилактику получила или не успела отреагировать, всё-таки быстро я управилась. За несколько секунд. Да и орала подружка пострадавшей недолго.

А когда уже приблизилась к кабине, чей-то девичий голосок сказал:

— Они, что, сожрали целое ведро яблок? Вот троглодитки, а я даже не попробовала.

И в салоне громыхнул смех, который меня порадовал. А то подумала, сейчас снова устроят комсомольское собрание, а я и так на взводе. Но нет. Героев и в СССР никто к стенке не ставил.

— Жень, — обратилась я к водителю, — выпусти меня на шесть секунд. Там у столовки бабушка яблоками торгует.

Он глянул на ведро и кивнул.

— Там и стой, я по кругу развернусь, и мимо буду проезжать, тогда и запрыгнешь.

Я поблагодарила и выскочила в открытые двери, но, увы, у магазина меня ждал полный облом. Ни бабушки, ни ведра. Повезло гуцулкам, знала бы, что не застану старушку, обязательно надавала подзатыльников.

— Жень, — обратилась я, уже запрыгнув в открытые двери и поднявшись по ступенькам, — ты по сёлам будешь ехать, может, где увидишь бабушек с яблоками, тормозни рядом.

Он глянул в пустое ведро и кивнул, но сразу предупредил:

— Ранние яблоки не у всех растут, это редкость. Сейчас вишня, черешня, может клубника у кого ещё осталась.

Вишня, черешня. Штука конечно хорошая, только где их мыть? Да и дрисня может прихватить от большого количества. Только вздыхать и оставалось. Оглянулась на прожорливых гуцулочек и, вспомнив добрые старые времена, спросила:

— А может супермаркет где будет. Апельсины, мандарины или на худой конец бананы?

По Женькиным глазам поняла, что смолола какую-то хрень. А почему? СССР помогал всей Африке обретать свободу и независимость и что? От благодарного африканского народа даже экзотических фруктов не дождался, которые там, на земле гнили, потому что негры народ ленивый и им в падлу наклоняться. Или я чего-то недопонимаю?

— На худой конец бананы, — хмыкнул Евгений, — да вы там зажрались в Молдавии. Апельсины, мандарины. У нас на Новый год, знаешь какие очереди, за ними выстраиваются? Пять штук в руки и свободен. А бананы я вообще только на картинках видел. Вкусные?

Я кивнула, потом сообразив, что он этого не увидел, так как смотрел на дорогу, сказала:

— Очень, я их люблю. Могу десяток за раз съесть.

Глаза у Женьки сделались ещё больше, и я решила не отвлекать его, а то заработает косоглазие или икота нападёт и снова придётся искать водителя. Доедем до места, как раз к концу слёта.

Уселась на место и подсластила себя пряниками, а потом сказались: практически бессонная ночь и всё остальное впридачу. Очнулась, почувствовав, что Люся меня трясёт за плечо. Открыла глаза и прилипла глазами к пейзажу за окном.

Сначала решила, что это памятник неизвестному солдату. На пьедестале, в военной форме, но при этом с пионерским горном, в который, можно предположить, трубит. Видела нечто подобное в старых пионерских лагерях, но там с горном стояли реальные пионеры с галстуками, а тут солдат в сапогах и пилотке со звёздочкой. Хотя, возможно, труба была одинаковой, что у одних, что у других. Не интересовалась.

За памятником находился высокий, длинный забор, будка и белые ворота с большими красными звёздами, что точно означало воинскую часть. Меня даже лёгкая паника прихватила. Всю дорогу твердили, что слёт будет на берегу моря, а привезли чёрте куда. Отсюда через проходную никто не выпустит. А уж когда дали команду выгружаться, я совсем приуныла. Вот оно мне было надо?

— Люся, а где мы? — поинтересовалась я, размышляя, стоит ли рисковать и идти на территорию или сразу, пока все будут заняты вещами, двинуть куда подальше.

— Какое-то Гвардейское, — ответила подружка и добавила, успокаивая меня, — сказали, мы тут переночуем, а завтра утром отправимся на место.

Я кивнула.

— Хорошо, если так. Ещё бы горячую воду дали и ванну.

— О, размечталась, — хихикнул сзади голос Виталика, — кстати, тебе водитель яблоки купил. Мы взяли по одному и тебе оставили.

Я радостно оглянулась, а увидев на дне ведра три яблока, хмуро глянула на парнишку.

— Я сказал, ты против не будешь, но на всякий случай предложил кочаны выбрасывать в форточки. Все так и поступили, — и он заржал.

Ближайшие соседи подхватили, и через минуту весь автобус давился от смеха.

Ну и ладно, я, в принципе не против. А я тем более спала, а во сне никогда не умела хомячить. Тем курицам тоже не досталось на орехи, если бы по-человечески поступили.

Женька брать деньги за яблоки отказался, обнял меня на прощание и попросил себя беречь. Я тоже пожелала ему удачной дороги. Хотела чмокнуть в губы, но вокруг было слишком много любопытных глаз. Как же хреново быть в теле маленькой девочки, туда нельзя, сюда нельзя.

У ворот нас встретила целая делегация из Кишинёва, во главе с первым секретарём ЦК ВЛКСМ и по совместительству отцом жениха Бурундуковой и под бравурную музыку которую исполняли мальчишки в военной форме. Надо же, даже свой ансамбль имелся.

Кристина, если бы находилась в нашем автобусе, обзавидовалась. Её, даже после отречения от престола, понтифик не так торжественно встретил.(2).

Мазнул по мне взглядом, кивнул, как старой знакомой не разжимая губ и всё. Да и кивок за приветствие я бы не отнесла, так, сдвинул голову сантиметра на три и перевёл взгляд на Ольгу Павловну, которая перепуганными глазами смотрела на встречающих. И с чего бы это?

В глазах будущего свёкра промелькнуло нечто загадочное, словно пытался вспомнить, кто это такая и вероятно что-то пришло на ум, потому как глянул строгим взглядом на Иннокентия Эдуардовича и незаметным взмахом руки, подозвал его.

О чём они начали шептаться, я расслышать не могла, но вид у НВПэшника сделался растерянным и он явно стал оправдываться.

Всё определилось, когда нас построили в шеренгу, а мымра и Гольдман остались стоять в стороне. В нашем отряде не хватало Кряжевой Марины, которая интенсивно занималась прыжками в воду, а учитывая, что второй прыгун, недомерок, повредил себе нос и весьма вероятно тоже выбыл, наша команда превратилась в калеку.

А вот Гольдман, как и я, приехала вилять попой, потому что член, но не самостоятельно, а с подачи мымры, которая и сама на слёт проникла незаконно. Вернее попыталась.

— Товарищ подполковник, — первый секретарь говорил тихим, спокойным голосом, хотя было видно, что его распирает от негодования и не орал, лишь из уважение к старому солдату, — вы ведь в армии не один год. Списки переданы, всё утверждено и никто менять ничего не будет. Вы же должны это понимать. А если Кряжева заболела, где справка из медицинского учреждения? И этих двух нет в списке. Кто их пропустит на территорию воинской части? Представляете, сколько понадобится времени на согласование? А у нас его нет. И там, место проведения слёта будет оцеплено пограничниками, чтобы посторонние случайно не проникли. Проход будет осуществляться строго по пропускам, которые выписаны только на тех, кто состоит в списках. И что прикажете делать?

Мне даже дышать стало легче. Но какова зараза, на моря ей захотелось, косточки на песочке погреть за счёт организации. Воспользовалась болезнью Кряжевой, впихнула Гольдман и сама прицепом.

Очень захотелось подсказать, как сделать пинок ногой по кобчику и указать направление, куда им нужно идти вместе со своими чемоданами. Сдержалась. Во-первых, возрастом не вышла, чтобы встревать в подобные разговоры, а во-вторых, решила не заводить народ, чтобы не припомнили, кто вывел второго участника по плаванию из строя, к тому же, леди не должна знать подобных направлений.

Хотя, если он прыгун, пусть прыгает не лицом в воду, а ножками. Балы, конечно, снимут, но ведь главное участие. А его победа, мне так вообще не сдалась на ровном месте, на фиг он мне на Кубе не сдался. А меня ведь всё равно отправят и от моих хотелок ничего не будет зависеть.