Орсон Кард – Звездные дороги (страница 65)

– Можете не сомневаться – мы немедленно этим займемся, – сказал Виггин.

Они задержались еще на какое-то время, чтобы убедиться, что солдаты способны мысленно передавать личинке образы пищи – по крайней мере, в достаточной степени, чтобы их не сожрали, пока они будут таскать еду в туннель. Затем последовал курс обучения тому, у каких растений есть питательные корни. Наконец, оставив Бо руководить, Сэл забрался в скиммер вместе с Виггином и образцами ДНК, и они полетели назад в колонию.

В последующие несколько недель Бо занимался организацией поисков других «рудников», а Сэл учился пользоваться новым усовершенствованным оборудованием, вместе с новыми колонистами выясняя, каким образом жукеры создали этих существ. Как он и опасался, к нему действительно приходили некоторые первопоселенцы, пытаясь вовлечь его в некое движение сопротивления против того, чем занимались новые колонисты.

Ответ его был всегда одинаков:

– У меня полно работы, так что убирайтесь из моей лаборатории! Обращайтесь со своими жалобами к губернатору. Теперь это его задача, а не моя.

И все-таки на этой планете выжило нечто, оставшееся от жукеров, – пусть лишь в виде вымирающих видов, но тем не менее. Сэла крайне раздражало, что он, скорее всего, умрет до того, как узнает все, чему была способна научить эта планета. И как только другие ученые могли столь спокойно к этому относиться? Неужели не жаль, что твоя карьера может столь банальным образом прерваться, когда все самое интересное только начинается?

Губернатор Виггин

Лишь к семнадцати годам субъективного возраста, пробыв губернатором колонии два года, Эндер Виггин наконец понял, в чем состоит великий секрет губернаторства.

Никто не нуждался в нем, чтобы решить свои проблемы. У него не было того опыта, который имелся у других. Никто, оказавшись перед лицом кошмарной дилеммы, не требовал: «А ну-ка, подайте мне пятилетнего малыша!»

Он был нужен им лишь для одного: чтобы сваливать на него вину, когда что-то шло не так. «Будь у нас губернатор получше…», «Губернатор должен был бы понимать, что может случиться», «Если бы нам не подсунули в качестве губернатора мальчишку…».

Все это стало ясно уже в первые несколько дней. Но имелось и нечто иное, куда более неуловимое, что начало доходить до него только сейчас. Он обладал самой важной способностью из всех, и умел ею пользоваться.

Это был талант назначать на работу того, кто справится с ней лучше других. Если у назначенного им руководителя действительно все получалось, все заслуги Эндер отдавал ему, а если руководитель чего-то стоил – то и всей его команде.

А если вдруг руководитель не оправдывал доверия, Эндер брал всю вину на себя, отправляя руководителя в почетную отставку и назначая на его место кого-то другого.

Бывшие солдаты Международного флота, их дети и внуки жили на этой планете не одно десятилетие, пока к ним не прибыл корабль с новыми колонистами и Эндером. Им пришлось бороться за жизнь, но они выжили.

Колонисты же, которых привез Эндер, состояли из семей во главе с образованными взрослыми, знавшими намного больше его о науке, сельском хозяйстве, математике, преподавании и прочих премудростях.

Эндер не мог решать их проблемы. Чтобы иметь возможность хотя бы начать об этом размышлять, приходилось вникать в ситуацию так, как ее объясняли бы репортеру или адвокату, – то есть разжевывая каждую мелочь. И в процессе объяснений суть проблемы почти всегда становилась понятна и без его вмешательства. Эндер не раз наблюдал, как его собеседники сами приходят к тому или иному решению. Некоторые из них считали, что он дал им ответ, но тот почти никогда не оказывался верным. В лучшем случае Эндер подсказывал полезный вопрос. В итоге он уходил, понимая лишь чуть больше, чем прежде, – но для проблемы находилось решение или способ ее обойти, так что какое-то время все шло гладко.

Он никогда не ставил себе в заслугу решение чужих проблем, поскольку на самом деле лишь демонстрировал другим свое невежество и беспомощность в их области знаний.

В тот день, когда Эндер понял, что единственная его способность – правильно выбирать, кого поставить во главе команды или проекта, он также понял, что руководителем команды редко оказывался самый опытный кандидат. Подобные люди почти всегда пытались решать все вопросы сами, а ошибаясь, не слушали вопросы и предложения других.

Поэтому Эндер предпочитал выбирать кого-то вроде себя самого – кого-то, кто не считал, что способен единолично отыскать решение самой сложной задачи. Того, кто с уважением относился бы к членам своей команды и поручал им те задачи, где больше всего пригодится их опыт.

А когда проект заканчивался – не важно, успехом или неудачей, – Эндер переводил руководителей на другой проект, с новой командой, так что постепенно они приобретали знания во всех областях – и, что важнее, лучше узнавали всех жителей колонии.

«Я готовлю смену, – подумал Эндер. – Я здесь не для того, чтобы всю оставшуюся жизнь управлять колонией. Я здесь, чтобы сделать ее самоуправляемой, а потом убраться отсюда, и… что? Ну да, конечно. Жить нормальной жизнью. Человеческой жизнью».

Именно об этом он размышлял, сидя в тени местного дерева, которое солдаты-колонисты прозвали дубом задолго до того, как сюда добрались настоящие ботаники, когда появился Лутон Трей на фливере, приписанном к команде железоискателей.

Эндер смотрел, как поток воздуха под фливером прижимает траву, пока Лутон не опустил машину прямо перед ним. Подойдя к Эндеру, он сел рядом.

– Нашли что-нибудь? – спросил Эндер.

Лутон закатил глаза.

– Вроде того, – ответил он.

Эндер прищурился.

– Если ты хочешь сказать, будто вы обнаружили ржавый остов сбитого…

– Мы нашли богатую железом почву, – ответил Лутон. – В яслях жукеров.

Эндер задумчиво прикрыл глаза.

– Мы же никогда не искали в этих их пещерах-яслях.

– В этот раз тоже, – кивнул Лутон. – Мы убирали оборудование от дождя – в это время года у побережья довольно дождливо, – когда кто-то нажал не ту кнопку и феррометр включился внутри пещеры. Кто-то сказал: «Выключи, зачем зря тратить энергию?», а кто-то другой удивился: «Ты только взгляни на это!»

– Что – «это»? – спросил Эндер.

– Слой почвы с пола пещеры подпрыгнул и прилип к феррометру.

– К генерируемому им магнитному полю, – уточнил Эндер.

– Мы проанализировали почву, и оказалось, что она невероятно насыщена крошечными хлопьями железа. Если присмотреться, их видно даже без приборов.

– То есть, прежде чем отправить тебя с докладом, вы уже провели какие-то анализы?

– Я не с докладом, Эндер, – сказал Лутон. – Я за тобой.

Поскольку Эндер делегировал практически все свои полномочия и все шло достаточно гладко, особо срочных дел у него не имелось. Однако, если руководитель проекта просит его личного присутствия, значит оно действительно необходимо.

– Надолго?

– Придется остаться на ночь.

– Как с удобствами?

– Там идеальный климат. Ночью вполне прохладно, чтобы не потеть во сне, но достаточно тепло, чтобы обойтись без пижамы.

– Тогда я готов. Что-нибудь из припасов надо?

– Свежего хлеба, пожалуй, – попросил Лутон.

Они сделали остановку у общественных пекарен, где сегодня работала Одра Оверхилл, так что в лагерь железоискателей они отправились с мешком, в котором уместилось тридцать лучших булочек во всей колонии.

Чистое железо просто лежало на земле.

От инструментов, которыми пользовались жукеры, прежде чем их уничтожили, практически ничего не осталось, и колонисты прекрасно понимали, что если они не сумеют найти железо, чтобы переплавить его на орудия труда, то постоянно будут зависеть от кораблей с Земли и других колоний. Ни о какой самодостаточности не может быть и речи, если нет возможности производить самое необходимое.

Пока фливер скользил над землей, следуя путем, который Лутон знал наизусть, а Эндер на такой скорости все равно не мог разглядеть, Лутон рассказал ему чуть больше.

– Глубина богатой железом почвы составляет около сантиметра, и она практически равномерно распределена по всему полу пещеры.

– И под ней ничего нет? – спросил Эндер.

– Тоже почва, но без железа. Железо только в верхнем слое.

– Ты уверен, что это именно ясли?

– Как обычно – разбросанные скелеты, садки, трон королевы улья, отверстия в стенах и потолке. Однозначно ясли.

Потом последовали обычные сплетни о разных членах команды: кто чем интересуется, кому стоит доверять, с кем нелегко поладить, возникавшие проблемы и то, каким образом Лутон их разрешал.

Дальше они летели молча, и Эндер размышлял о том, почему Лутон ни слова не сказал о причине, по которой им понадобилось личное присутствие самого губернатора. По крайней мере все, что до этого говорил ему Лутон, вполне можно было передать и по радио. Похоже, Лутон просто не мог решиться рассказать, в чем дело. И Эндер счел своим долгом облегчить ему задачу.

– Так в чем же все-таки ваша проблема? – спросил Эндер.

– Проблема?

– Та, с которой я должен помочь? С железом это явно никак не связано, поскольку все в команде знают на этот счет куда больше моего.

– Все в команде знают куда больше моего тоже, – заметил Лутон.

Эндер был рад, что тот это понимает – одно из качеств хорошего руководителя. Похоже, однако, ему теперь приходилось играть в угадайку.