Орсон Кард – Звездные дороги (страница 57)

Женщина осталась с Цзы, не дав ему последовать за отцом.

– Куда его забирают? – спросил Цзы.

– Недалеко, – ответила женщина. – В тюрьме он пробудет недолго и во вполне комфортных условиях.

– Но он все равно будет опозорен, – заметил Цзы.

– Для человека с фамильной гордостью это самое тяжкое наказание, – кивнула она.

– Мне следовало ответить правильно почти на все вопросы, – сказал Цзы. – Это я виноват.

– Ты ни в чем не виноват. Ты всего лишь ребенок.

– Мне уже почти шесть, – заявил Цзы.

– К тому же, – добавила женщина, – мы следили за тем, как Гожун натаскивал тебя перед тестом.

– Это как? – спросил Цзы.

Вместо ответа она постучала по маленькому монитору на его затылке.

– Папа говорил, это просто ради моей безопасности. Чтобы точно знать, что у меня бьется сердце и я нигде не потеряюсь.

– Все, что видишь ты, видим и мы, – сказала женщина. – Все, что ты слышишь, слышим и мы.

– Значит, вы мне врали, – сказал Цзы. – И вы тоже обманщики.

– Да, – кивнула женщина. – Но мы воюем. Нам можно.

– Наверное, это очень скучно – смотреть на все то, что вижу я. Я так ничего толком и не видел.

– До вчерашнего вечера, – заметила она. Цзы кивнул. – На улицах столько людей – даже и не сосчитать.

– Я не пробовал сосчитать их всех, – сказал Цзы. – Они все шли в разные стороны, в здания и из зданий, в переулки и из переулков. Так что после трех тысяч я перестал.

– Ты насчитал три тысячи?

– Я всегда считаю, – ответил Цзы. – В смысле, мой счетчик.

– Твой счетчик?

– Который у меня в голове. Он считает все подряд, а когда мне нужно число, говорит его мне.

– Гм, – пробормотала она, беря его за руку. – Давай-ка вернемся к тебе в комнату и проведем еще один тест.

– Зачем?

– На этот тест ответы ты точно не знаешь.

– Поспорим, знаю? – возразил Цзы. – Спорим, догадаюсь?

– Да уж, гордости тебе не занимать, – улыбнулась женщина.

Цзы сел и стал ждать, когда она подготовит все необходимое.

Золотой жук

Все ведь основано на доверии, не так ли? Ты поступаешь во Флот, тренируешься до тех пор, пока пилотировать корабль для тебя становится таким же естественным делом, как танцевать. И сражаться корабельным оружием для тебя все равно что собственными кулаками. Потом ты летишь, куда пошлют, оставив родных и знакомых и зная, что из-за релятивистских эффектов никогда больше их не увидишь. Можно во всех отношениях утверждать, что ты уже отдал жизнь за свою страну – нет, за все человечество.

Но во все это можно верить лишь тогда, когда сражение возле далекой планеты действительно заканчивается победой твоего командира и понесенные жертвы того стоят.

Что касается тебя лично – какая, собственно, разница, будешь ты жив или нет? Сэл Менах не раз задавал себе этот вопрос во время своего двухлетнего путешествия на войну. Порой ему казалось, что это вообще не имеет никакого значения. И волновала его лишь победа.

Но когда они добрались до находившейся за сорок световых лет от Земли планеты жукеров и его корабль, отделившись от транспортника, оказался лицом к лицу с врагом, он вдруг обнаружил: что бы там ни думал его разум, тело его было полно решимости жить.

В наушниках шлема слышался детский голос, отдававший команды его боевой группе. Другой ребенок отдавал приказы его командиру. Их об этом предупреждали и всё заранее объяснили. Голос Мэйзера Рэкхема по ансиблю ввел их в курс дела, рассказав, как отбирали, обучали и тестировали этих детей, которые стали теперь лучшими военными умами человечества, с чьим боевым духом и скоростью реакции не мог сравниться никто в мире.

«Они не знают, что этот тест полностью реален, – говорил Рэкхем. – Главное для них – победить любой ценой. Но могу вас заверить: верховный главнокомандующий Эндер Виггин не разбрасывается ресурсами попусту. Он точно так же станет беречь ваши жизни, как если бы знал, что вы на самом деле там».

«Мы вверяем наши жизни детям», – подумал Сэл.

Но был ли у них иной выбор?

В определенном смысле реальный бой не слишком отличался от того, который дети вели на своих симуляторах. Внутри истребителя Сэла царила тишина, если не считать голосов командиров и других пилотов, а также музыки Дворжака и Сметаны, всегда помогавшей ему успокоиться и сосредоточиться. Когда кто-то из пилотов погибал, Сэл слышал лишь тихий голос компьютера, сообщавший: «Потеряна связь с…», а дальше шел идентификационный номер истребителя. Если сбитый корабль оказывался неподалеку, на экране симулятора возникала вспышка.

Через час после того, как они покинули транспортник, все закончилось. Полная победа. Ни одного корабля жукеров в небе. А потери их при всех прочих равных были невелики.

Слова Мэйзера о детях-командирах оказались правдой.

Когда уцелевшие истребители вернулись на транспортник и пилоты собрались вместе, чтобы посмотреть воспроизведение боя на большом симуляторе, никто не нашел ни единого повода к чему-либо придраться.

Каждый из детей показал себя самым лучшим образом, но после третьего просмотра до Сэла начала доходить гениальность стратегии Эндера Виггина. Он вынуждал противника занимать невыгодную для обороны позицию, где тот подставлял себя под удар, и всеми силами стремился минимизировать потери. Виггин заботился о чужих жизнях, сам о том даже не догадываясь.

Но эта победа была далеко не окончательной. Кто знал, сколько еще кораблей строилось на поверхности планеты? И сколько пройдет времени, пока не появится новый противник?

Они просматривали на симуляторе записи последующих сражений возле разных планет, и восхищение Сэла этими детьми лишь росло. Ошибки случались, но общее искусство ведения боя не вызывало ничего, кроме восторга талантами Эндера Виггина.

Как сказал адмирал их экспедиции: «Никто еще не командовал боевыми действиями так хорошо, никто не использовал ресурсы настолько разумно».

А затем пришло время последней битвы, повергшей всех в отчаяние. Полчища вражеских кораблей безнадежно превосходили численностью человеческий флот.

– Если он думает, будто это игра, – сказал Сэл своему другу Рамону, – или даже тест, что мешает ему отказаться продолжать?

– В любом случае войну мы проиграли.

Казалось, Виггин наконец встретил равного себе соперника, поскольку он отбросил прочь всю прежнюю методику, просто послав свой малочисленный флот навстречу рою вражеских кораблей.

Но какая-то методика в его безумных поступках, похоже, все же имелась. Слушая, как переговаривается с Эндером мальчик по имени Боб, они начали догадываться, что на уме у Виггина.

А потом пришел приказ совершить последнюю безумную атаку на поверхность планеты, активировать молекулярное дисперсионное устройство и уничтожить центральный мир целиком.

Победа.

Они праздновали, пили и плакали от радости. Они вспоминали всех, кого когда-то знали и любили на Земле, и снова плакали, уже от горя – ибо теперь те стали на сорок лет старше, а к возвращению флота никого из оставшихся на Земле уже не будет в живых.

Но домой они не собирались. Зная, что из-за последствий релятивистских эффектов к прежней жизни им никогда не вернуться, они отправились в эту экспедицию, намереваясь в случае победы перестать быть военной флотилией и основать колонию[25].

Они готовились к тому, что им придется сражаться за право владеть планетой, истребляя местное население, – так же, как жукеры намеревались поступить с землянами. Но последняя битва избавила их от такой необходимости. Королевы всех завоеванных планет собрались на своем материнском мире – так сказать, сложив все свои яйца в одну корзину. А после их гибели все рабочие особи и личинки, где бы они ни находились, просто умерли – не мгновенно, но в течение нескольких часов или дней.

Сэл Менах ступил на планету жукеров не как солдат, но как ксенобиолог. Его задачей стало найти способ, который позволил бы земным и местным формам жизни сосуществовать, не вредя друг другу. Что, если местные паразиты представляют опасность для земных форм жизни?

Увы, это оказалось именно так. Пока Сэлу не удалось найти действенное противоядие: от обитавших в атмосфере микроскопических червячков погибло больше пилотов, чем в космическом бою.

Но он все же сумел создать препарат, при ежемесячном введении которого человеческая кровь становилась смертоносной для паразитов. Он также сумел сделать кукурузу и амарант невосприимчивыми к местной плесени.

Через несколько лет его опыт уже не требовался в столь существенной степени, и он стал просто еще одним работником в человеческой колонии.

Адмирал стал исполнять обязанности губернатора, а Сэл Менах, по сути, превратился в обычного крестьянина. Из-за малого числа женщин право создать семью было решено разыграть в лотерею, и Сэл оказался в проигравшей половине. У оставшихся холостяками имелась возможность принимать уменьшавшие либидо лекарства, так что от зависти и разочарования они особо не страдали. Сэл обходился без лекарств – не то чтобы у него вообще не возникало желания, просто ему и без того хватало, чем себя занять. Отработав день на ферме, он возвращался в лабораторию, пытаясь найти новые способы сберечь урожай от местных вредителей.

Другие колонисты, имевшие иные специальности, изучали климатические закономерности и в итоге определили, что данная планета прошла цикл ледниковых периодов, как и Земля, хотя периоды потепления были не столь резкими и короткими. На Земле очередной ледниковый период должен был случиться намного раньше, чем на этой планете, но здесь он сопровождался бы куда более суровыми морозами, к которым не были приспособлены земные семена и корнеплоды. Задача Сэла состояла в том, чтобы помочь им адаптироваться к холодам, чтобы, когда те наконец наступят, растения, от которых зависело выживание людей, смогли просуществовать в течение тысячелетий вечной зимы.