Орсон Кард – Звездные дороги (страница 53)

– Похоже, синяк, но ничего страшного. Пройдет. Думаю, к тому времени, когда ты встретишь того прекрасного, подающего надежды юношу, и следа не останется.

Обманщик

Хань-Цзы был надеждой семьи. Он носил монитор, вживленный в затылок, у самого основания черепа. Однажды, когда Хань-Цзы был совсем маленьким, отец поставил его между зеркалами в ванной, и он смог увидеть у себя на затылке крошечный красный огонек. Он спросил отца, почему у других детей нет такого же.

– Потому что ты очень важен для нас, – ответил отец. – Ты вернешь нашей семье то положение в обществе, которого нас много лет назад лишили коммунисты.

Цзы[20] сомневался, что маленький огонек на затылке поможет его семье куда-то вернуться. Не знал он и того, кто такие коммунисты. Однако запомнил слова отца, а когда научился читать, попытался найти что-нибудь про коммунистов, или про семью Хань, или про детей с красными огоньками. Но ничего такого не нашлось.

Отец играл с ним несколько раз в день. Цзы рос, постоянно ощущая ласковые прикосновения отцовских рук и видя его улыбку. Отец хвалил его, когда он узнавал что-то новое, и Цзы ежедневно стремился научиться чему-нибудь, о чем можно было рассказать отцу.

– Ты записываешь мое имя как «Тзу», – сказал Цзы, – хотя оно произносится «Цзы». «Тзу» – это старая система… Уэйда – Джайлса. Новая называется «пиньинь».

– Превосходно, мой Цзы, мой маленький повелитель, – сказал отец.

– Есть еще одна письменность, намного более старая, где для каждого слова своя буква. Ее было очень сложно изучать, а вводить в компьютер еще сложнее, и правительство перевело все книги на пиньинь.

– До чего же умный малыш, – улыбнулся отец.

– Так что теперь люди дают детям имена, которые пишутся по старой системе Уэйда – Джайлса, потому что не хотят забывать утерянную славу древнего Китая.

Улыбка исчезла с лица отца.

– Кто тебе это рассказал?

– Прочитал в одной книге, – ответил Цзы, беспокоясь, что чем-то разочаровал отца.

– Что ж, это правда. Китай лишился своей славы. Но однажды он вернет ее себе, и весь мир увидит, что мы по-прежнему Срединное царство. И знаешь, кто вернет Китаю эту славу?

– Кто, папа?

– Мой сын, мой маленький повелитель, Хань-Цзы.

– И куда делась слава Китая, которую я должен вернуть?

– Китай был центром мира, – ответил отец. – Мы изобрели все, что есть на свете. Но варварские царства вокруг Китая украли наши идеи и превратили их в ужасное оружие. Мы их не трогали, но они не желали оставить нас в покое и в конце концов пришли, чтобы разрушить власть императоров. Но Китай продолжал сопротивляться, и одним из величайших генералов в последние годы империи стал твой прославленный предок, Юань Шикай[21]. Императоры были слабы, а революционеры – сильны. Юань Шикай понимал, что слабые императоры не смогут защитить Китай, и подчинил себе правительство. Он сделал вид, будто соглашается с революционерами Сунь Ятсена[22], но затем уничтожил их и захватил императорский трон, основав новую династию. Однако затем его отравили изменники[23], и он умер незадолго до вторжения японцев[24]. Китайский народ понес наказание за смерть Юань Шикая – сперва пришли японцы, погубив многих, а затем власть перешла к коммунистам, которые правили подобно злобным императорам в течение ста лет, богатея за счет порабощенного китайского народа. Если бы ты только знал, как мечтали китайцы о временах Юань Шикая! Как же они жалели, что его убили до того, как он сумел объединить Китай против варваров и угнетателей!

Вспыхнувший в глазах отца огонь слегка пугал Цзы, но все равно приводил его в невольный трепет.

– Если наш прославленный предок желал Китаю только добра, то почему его отравили? – спросил он.

– Потому что его отравителям хотелось, чтобы Китай пал, – ответил отец. – Им хотелось, чтобы Китай был слаб по сравнению с другими нациями. Им хотелось, чтобы Китаем правили Америка и Россия, Индия и Япония. Но Китай всегда поглощает варваров и возносится вновь, торжествуя над всеми. Никогда не забывай, – отец коснулся висков мальчика, – именно здесь – надежда Китая.

– В моей голове?

– Чтобы совершить то, что совершил Юань Шикай, ты прежде всего должен стать великим генералом. Именно поэтому ты носишь на затылке этот монитор.

Цзы дотронулся до маленькой черной коробочки.

– Он есть у всех великих генералов?

– За тобой наблюдают. Монитор защитит тебя и обеспечит твою безопасность. Я постарался, чтобы у тебя была лучшая на свете мама, и ты получился очень, очень умным. Однажды тебя подвергнут тестам и увидят, что в твоих жилах течет истинная кровь Юань Шикая.

– Где моя мама? – спросил Цзы, который тогда понятия не имел, что такое тесты и как в его жилах может течь чья-то чужая кровь.

– В университете, естественно, – занимается всякими умными вещами. Именно благодаря твоей матери наш округ Наньян и наша провинция Хэнань стали лидерами китайской промышленности.

Цзы уже слышал об этих успехах.

– Она что, делает машины?

– Твоя мама изобрела процесс, с помощью которого почти половину солнечного света можно напрямую превратить в электричество. Именно потому воздух в Наньяне всегда чистый, а наши машины продаются лучше всех остальных в мире.

– Тогда мама должна стать императором! – заявил Цзы.

– Но папа не менее важен, – заметил отец. – В молодости я тяжко трудился и заработал кучу денег, которыми оплатил ее разработки, когда никто даже не думал, что из этого что-то выйдет.

– Тогда ты становись императором, – сказал Цзы.

– Я один из богатейших людей Китая, – ответил отец, – и уж точно самый богатый в провинции Хэнань. Но чтобы быть императором, одного богатства мало – и ума тоже. Хотя у тебя будет и то и другое – от твоей матери и от меня.

– А что нужно, чтобы стать императором?

– Раздавить всех врагов, завоевать любовь и послушание народа.

Цзы со всей силой стиснул кулак.

– Я умею давить жуков, – проговорил он. – Одного уже как-то раз раздавил.

– Ты очень сильный, – сказал отец. – И я тобой горжусь.

Поднявшись, Цзы отправился бродить по саду в поисках того, что можно было бы раздавить. Он попробовал камень, но тот не поддался. Он сломал ветку, но когда попытался раздавить обломки, те врезались ему в ладонь. Он раздавил червяка, измазав руки в слизи. Червяк был мертв, но что толку от раздавленного червяка? И будет ли враг выглядеть точно так же, когда Цзы раздавит его?

Цзы надеялся, что его враги окажутся податливее, чем камень. Раздавить камень оказалось невозможно, но давить червяков было грязно и неприятно. Куда забавнее было позволять им ползать по руке.

В доме начали появляться наставники. Никто из них не играл с ним слишком долго, и игры у каждого были свои. Некоторые оказывались забавными, и Цзы преуспел во многих. К нему также приводили детей – мальчиков, которым нравилось бороться и бегать наперегонки, и девочек, которым хотелось играть в куклы и одеваться как взрослые.

– Не хочу играть с девчонками, – сказал Цзы отцу, но тот лишь ответил:

– Когда-нибудь тебе предстоит править людьми, и ты должен узнать всех – и мужчин, и женщин. Девочки покажут тебе, о чем следует заботиться, а мальчики научат побеждать.

Так что Цзы учился ухаживать за кукольными младенцами и приносить домой еду, которую должна была готовить «мама», хотя его собственная мама никогда не готовила. Он также научился быстро бегать, отважно бороться и никогда не сдаваться.

Когда ему исполнилось пять, он умел читать и считать намного лучше сверстников, так что наставники были вполне удовлетворены его успехами – по крайней мере, все они так говорили.

Потом настал день, когда к нему пришел новый наставник, который, похоже, считался важнее всех прочих. Цзы играл с ним пять или шесть раз в день по пятнадцать минут, и игры были каждый раз новые. Ему давали красную фигурку из восьми соединенных вместе кубиков, а затем он должен был выбрать картинку с фигуркой такой же формы.

– Не обязательно того же цвета – цвет может быть другой, – объяснял наставник. – Той же формы.

Вскоре Цзы уже безошибочно находил нужную фигурку, как бы ни была перевернута или искажена картинка и какого бы она ни была цвета. Затем наставник доставал новую, и все начиналось сначала.

Ему также задавали логические вопросы, заставлявшие надолго задумываться, но вскоре он научился находить закономерности. У всех собак четыре ноги. У этого животного четыре ноги. Это собака? Возможно. Только у зверей есть шерсть. У этого животного есть шерсть. Это зверь? Да. У всех собак четыре ноги. У этого животного три ноги. Это собака? Возможно, это раненая собака – у некоторых раненых собак только три ноги. Но ведь у всех собак четыре ноги! Однако у некоторых только три, потому что они калеки, но при этом они все равно собаки! Наставник улыбался и согласно кивал.

Дальше последовали задания на развитие памяти. Цзы научился запоминать все более длинные перечни предметов, складывая их в шкафчик, который наставник велел ему создать у себя в голове, или мысленно помещая их друг на друга или один внутрь другого. Какое-то время это казалось забавным, хотя вскоре от идеального запоминания бессмысленных списков его начало тошнить. Что смешного в том, что мячик вылезает из рыбы, которая вылезла из дерева, которое вылезло из машины, которая вылезла из портфеля, – и всего этого никак не выкинуть из головы?