Орсон Кард – Звездные дороги (страница 48)
– Со мной? – невинно переспросил Виггин, но его взгляд, лазером вонзившийся в глаза Динка, явно намекал, чтобы тот от него отстал.
– Как хочешь, – сказал Динк. – Мне все равно.
Динк время от времени включался в разговоры за столом, но заметил, что Виггин лишь молча ест, стараясь дышать неглубоко и осторожно. Что у него с грудью? Сломано ребро? Нет, скорее всего, просто ушиб. И еще он подволакивал ногу, хоть и старался не подавать виду. Вдобавок он оставил обед для Зака. Они явно подрались. Пацифист и вундеркинд? Подрались? Бред. Но что еще могло произойти? Если не этот пацифист, то кто мог поднять руку на такого малыша, как Виггин?
Когда появился Зак, половина ребят уже успела разойтись. Раздача уже закрылась, но Виггин заметил его и, привстав, помахал рукой, тут же поморщившись от боли в груди.
– Я взял тебе обед, – сказал Виггин вошедшему Заку, подвигаясь, чтобы дать ему место. Другие сидевшие за столом явно собрались встать и уйти, если Зак вздумает сесть за один стол с ними.
– Спасибо, я не голоден, – ответил Зак.
Он что, плакал? Нет. И что с его рукой? Ладонь была сжата в кулак, и Динк заметил запекшуюся кровь.
– Я просто хотел тебе вернуть кое-что, – продолжил Зак, кладя на стол рядом с подносом Виггина носок. – Извини, что он мокрый. Пришлось постирать.
– Круто, – ответил Виггин. – А теперь садись и ешь. – Он чуть ли не толкнул Зака на стул.
Все решил носок. Виггин сделал Заку подарок – и не просто подарок, а от Санта-Клауса, – и Зак его принял. Теперь Виггин стоял, положив ладони на плечи Зака, и обводил взглядом остальных солдат Армии Крыс, словно говоря: «Только посмейте встать и уйти».
Динк знал, что, если он встанет, поднимутся и остальные. Но остался сидеть, как и все остальные.
– У меня созрел стишок, – сказал Динк. – Так себе, конечно, но порой стоит высказаться, чтобы стало полегче.
– Мы только что поели, – заметил Флип. – Может, подождешь, пока у нас пища переварится?
– Нет, тебе пойдет только на пользу, – ответил Динк. – Твоя пища сейчас как раз превращается в дерьмо, мой стишок только будет как раз в тему.
Все рассмеялись, дав ему время окончательно подобрать нужные рифмы.
С точки зрения поэзии стишок и впрямь оказался слабоват. Но сгодился как символ решения Динка спустить проблему на тормозах. За то время, что прошло между подарком Виггина и стишком Динка, к Заку вернулся прежний статус – его хоть и с трудом, но терпели.
Динк взглянул на Виггина, все так же стоявшего позади Зака, который теперь, похоже, ел даже с некоторым аппетитом.
– Счастливого Рождества, – одними губами произнес Динк.
А Эндер просто молча улыбнулся.
Рассказы[19]
Подающий надежды юноша
– Знаешь, Алессандра, что я сегодня сделала?
– Нет, мама.
Тринадцатилетняя Алессандра поставила рюкзак с учебниками на пол у входной двери и, пройдя мимо матери к раковине, налила себе стакан воды.
– Угадай!
– Добилась, чтобы нам снова дали электричество?
– Эльфы не хотят со мной разговаривать, – вздохнула мать.
Когда-то им обоим казалась забавной эта игра – делать вид, будто электричество исходит от эльфов. Вот только теперь, знойным адриатическим летом, в этом не было ничего смешного – ни холодильника, ни кондиционера, ни видеофильмов, которые могли бы отвлечь от жары.
– Тогда я не знаю, мама.
– Я изменила нашу жизнь, – сказала мать. – Я создала для нас будущее.
Замерев, Алессандра произнесла беззвучную молитву. Она давно уже потеряла надежду, что ее мольбы удостоятся ответа, но считала, что каждая безответная молитва увеличивает перечень обид, которые она могла бы предъявить Богу, будь у нее такая возможность.
– И что же это за будущее, мама?
– Мы станем колонистами! – Мать с трудом сдерживала ликование.
Алессандра облегченно вздохнула – о проекте «Распространение» она слышала в школе. После того как уничтожили жукеров, людьми завладела идея колонизации всех их бывших миров, чтобы судьба человечества больше не зависела от одной-единственной планеты. Однако требования к колонистам предъявлялись весьма строгие, и столь неуравновешенная и безответственная – нет, скорее, просто бесхарактерная и витающая в облаках – личность, как ее мать, никогда не могла оказаться среди них.
– Что ж, мама. Чудесно.
– А ты не особо радуешься.
– Пока одобрят заявку, пройдет немало времени. Да и зачем мы им? Что мы такого умеем?
– Ты всегда была пессимисткой, Алессандра. Если будешь хмуриться по поводу любой новости, не жди от жизни ничего хорошего. – Мать закружилась вокруг, помахивая листком бумаги. – Я подала заявку несколько месяцев назад, дорогая моя Алессандра. И сегодня мне сообщили, что ее одобрили!
– И ты все это время молчала?
– Я умею хранить секреты, – ответила мать. – У меня много секретов. Но это не секрет – здесь говорится, что мы отправимся на новую планету, где тебя не будут считать лишней, где ты будешь нужна и где станут восхищаться всеми твоими талантами и прелестями.
Всеми ее талантами и прелестями. В колледже, похоже, никто их не замечал. Алессандра была всего лишь неуклюжей длиннорукой и длинноногой девчонкой, которая всегда сидела в заднем ряду, послушно выполняя задания и ничем не выделяясь. Лишь мать считала Алессандру каким-то выдающимся волшебным созданием.
– Можно мне взглянуть на эту бумажку, мама? – спросила Алессандра.
– Что, не веришь? – Мать, пританцовывая, отошла подальше.
Алессандра слишком устала и слишком изнывала от жары, чтобы включаться в игру, так что преследовать мать она не стала.
– Разумеется, не верю.
– Что-то ты сегодня невеселая, Алессандра.
– Даже если это правда, мне от самой мысли становится страшно. Стоило бы сперва спросить меня. Знаешь, какова жизнь колонистов? Это тяжкий труд на полях и фермах.
– Не говори глупости, – ответила мать. – У них для этого есть машины.
– И никто точно не знает, сможем ли мы питаться местной растительностью. Когда жукеры впервые атаковали Землю, они просто уничтожили все живое в той части Китая, где высадились. Они не собирались есть то, что там росло. Мы не знаем, приживутся ли на их планетах наши растения. Все колонисты могут погибнуть.
– Сейчас там осваиваются ветераны победившей жукеров флотилии. К нашему прибытию они уже решат все проблемы.
– Мама, – терпеливо проговорила Алессандра, – я не хочу никуда лететь.
– Потому что твои жалкие заурядные одноклассники убедили тебя, будто ты обычный ребенок. Но ты не обычная. Ты волшебная. Тебе следует покинуть сей мир праха и уныния, отправившись туда, где земля покрыта зеленью и полна древних сил. Мы будем жить в пещерах древних людоедов и собирать урожай с полей, когда-то принадлежавших им! А прохладными вечерами, когда приятный ветерок будет развевать твою юбку, ты будешь танцевать с юношами, восхищенными твоей красотой и грацией!
– И где же мы найдем таких юношей?
– Увидишь, – пропела мать. – Вот увидишь! Прекрасный, подающий надежды юноша отдаст тебе свое сердце!
Бумажка наконец оказалась в досягаемости Алессандры, и девушка выхватила ее. Мать встала у нее за плечом со знакомой улыбкой на устах. Извещение оказалось вполне реальным. Дорабелла Тоскано, двадцати девяти лет, и ее дочь Алессандра, тринадцати лет, приняты в состав членов Первой Колонии.
– С психологическим отбором они решили не заморачиваться, – заметила Алессандра.
– Хочешь сделать мне больно? Не выйдет. Мать знает, что для тебя лучше всего. И не позволит тебе повторить своих ошибок.
– Да, но заставит за них расплачиваться, – ответила Алессандра.
– Только подумай, моя дорогая, прекрасная, умная, милая, добрая, щедрая и вечно недовольная девочка: на что ты можешь рассчитывать здесь, в Монополи, в Италии, в бедном квартале на улице Луиджи Инделли?
– На улице Луиджи Инделли нет богатых кварталов.
– Ну вот, ты сама все понимаешь.