Орсон Кард – Звездные дороги (страница 35)

И так далее, и тому подобное.

Идеально работавшие часы в голове Зака отсчитали полные сорок минут проповеди. Отец ни разу не повторился, при этом ни разу не уклонившись от единственной темы. Как говорил отец, послание Бога всегда коротко, но чтобы перевести непорочную мудрость языка Господа на бедный английский, понятный простым смертным, требуется немало слов.

Но при этом проповеди отца никогда не выходили за пределы разумного, точно укладываясь в отведенное время. Он был не из тех, кто говорит лишь ради того, чтобы слышать собственный голос. Проповедь являлась для него тяжким трудом, требовавшим достойного завершения.

После проповеди был исполнен гимн, а затем отец обратился к старому брату Верлину и сказал, что Бог видел его сегодня и очистил его душу, сделав ее достаточно непорочной для молитвы. Верлин, рыдая, поднялся на ноги и с трудом нашел слова, чтобы благословить паству, – настолько он был тронут, что его выбрали впервые после того, как старик признался на исповеди, что продал свою старую машину почти вдвое дороже, чем та на самом деле стоила, поскольку его соблазнил покупатель, предлагая еще больше. Этот грех был в некоторой степени прощен – именно это имел в виду брат Хабит, призвав брата Верлина к молитве.

На этом все закончилось. Вскочив на ноги, Зак подбежал к отцу и, как всегда, обнял его, ибо ему казалось, что по окончании проповеди на одежде отца задержался небесный свет, и если достаточно крепко его обнять, возможно, часть света перейдет на Зака и он сможет начать становиться непорочным. Ибо небеса знали, что сейчас Зак порочен.

В такие моменты отец его любил. Отцовские руки мягко поглаживали Зака по волосам, по плечу, по спине, и в них не было ивовой розги, от которой могла бы проступить кровь на рубашке.

– Смотри-ка, сынок, – сказал отец. – К нам в Дом Господень явился чужак.

Высвободившись из объятий, Зак взглянул на дверь. Другие тоже заметили незнакомца и молча смотрели на него, ожидая, кем объявит его Хабит Морган – другом или врагом. Незнакомец был одет в форму, которой Зак никогда прежде не видел: не шериф или заместитель шерифа, не пожарный, не полицейский.

– Добро пожаловать в церковь Непорочного Христа, – сказал отец. – Жаль, что вы не пришли на проповедь.

– Я слушал снаружи, – ответил незнакомец. – Не хотел мешать.

– В таком случае вы правильно поступили, – кивнул отец, – ибо слышали слово Божье, но внимали со смирением.

– Вы преподобный Хабит Морган? – спросил незнакомец.

– Да, это я, – ответил отец. – Но у нас нет чинов, только обращения «брат» и «сестра». «Преподобный» предполагает, будто я квалифицированный священник, работающий по найму. Но меня никто не квалифицировал, кроме Господа, ибо только Господь может излагать свое непорочное учение и только Господь может назначать своих священников. И я никем не нанят, ибо слуги Господа все равны перед Ним и должны исполнять заповедь Господа Адаму, добывая хлеб свой насущный в поте лица своего. Я обрабатываю участок земли, а еще я вожу грузовик Объединенной службы доставки.

– Прошу меня простить за неподходящий титул, – сказал незнакомец. – У меня и в мыслях не было неуважительно к вам отнестись.

Зак, однако, отличался наблюдательностью, и ему показалось, что тот уже знал, как отнесется отец к титулу «преподобный», и употребил его преднамеренно.

Так поступать было нельзя. Это выглядело осквернением храма. Зак отбежал от отца, встав в нескольких футах перед незнакомцем.

– Если вы прямо сейчас скажете правду, – отважно заявил Зак, нисколько не боясь того, что может с ним сделать этот человек, – Бог простит вам вашу ложь, и храм снова станет непорочным.

Среди паствы пробежал вздох, но не от удивления или испуга – они полагали, что устами Зака время от времени говорит Бог, хотя сам он никогда ни о чем подобном не заявлял. Он всегда отрицал подобное, но повлиять на то, во что люди верят, никак не мог.

– О какой лжи речь? – весело спросил незнакомец.

– Вы все про нас знаете, – сказал Зак. – Вы изучали нашу веру. Вам все известно про отца. Вы знаете, что называть его «преподобным» – оскорбление. Вы сделали это специально, а теперь лжете, будто хотели проявить уважение.

– Ты прав, – все так же весело кивнул незнакомец. – Но какая, собственно, разница?

– Для вас наверняка есть разница, – ответил Зак. – Иначе вы не стали бы лгать.

Отец встал за спиной Зака, положив руку ему на голову, и мальчик понял, что сказал уже достаточно, а теперь пришла очередь отца.

– Устами младенца, – сказал отец незнакомцу. – Вы явились к нам с ложью на языке, которую сумел заметить даже ребенок. Зачем вы пришли и кто вас прислал?

– Меня прислал Международный флот, и моя задача – протестировать мальчика, чтобы решить, годен ли он к обучению в Боевой школе.

– Мы христиане, сэр, – сказал отец. – Бог защитит нас, если Ему будет угодно. Но мы не поднимем руку против нашего врага.

– Я здесь не для того, чтобы вести богословские споры, – заявил незнакомец. – Я исполняю закон. Вера родителей не является поводом для каких-либо исключений.

– Как насчет веры ребенка? – спросил отец.

– У детей нет веры, – ответил незнакомец. – Потому мы и забираем их в юном возрасте – до того, как им внушат какую бы то ни было идеологию.

– Чтобы внушить им вашу? – спросил отец.

– Именно, – кивнул незнакомец и протянул руку Заку. – Идем со мной, Закария Морган. Проведем экзамен в доме твоих родителей.

Зак повернулся к нему спиной.

– Он не хочет проходить ваш тест, – заметил отец.

– И тем не менее, – возразил незнакомец, – он его пройдет. Так или иначе.

Паства зароптала. Представитель Международного флота окинул их взглядом.

– Задача Международного флота – защищать человечество от захватчиков-жукеров. Мы защищаем всех – даже тех, кто не хочет, чтобы их защищали, – и привлекаем лучшие умы человечества, готовя из них командиров, даже если они этого не желает. Что, если этот мальчик станет выдающимся командиром, который приведет нас к победе, казавшейся недостижимой для всех прочих? Неужели человечество должно погибнуть лишь ради того, чтобы ваша паства могла оставаться… непорочной?

– Да, – ответил отец.

– Да, да, – эхом отозвалась паства.

– Мы – хлебные дрожжи, – сказал отец. – Мы – соль, которая должна хранить свой вкус, даже если погибнет вся земля. Именно наша непорочность убедит Господа сохранить жизнь этому нечестивому поколению, а не ваша жестокость.

– Ваша непорочность против нашей жестокости? – рассмеялся незнакомец. Внезапно выбросив вперед руку, он схватил Зака за ворот рубашки и резко дернул его к себе. Прежде чем кто-либо успел протестующе вскрикнуть, он сорвал с Зака рубашку и развернул его кругом, показывая покрытую шрамами спину, на которой краснели свежие раны – часть их даже начала кровоточить от внезапного рывка. – Как насчет вашей жестокости? Мы не поднимаем руку на детей.

– В самом деле? – спросил отец. – Жалеть розог – значит баловать ребенка. Господь поведал нам, как с малых лет поддерживать непорочность наших детей, пока они не научатся послушанию. Я бью тело моего сына, чтобы душа его научилась принимать непорочную любовь Христову. Вы же научите его ненавидеть врагов, и уже не будет иметь значения, живо или мертво его тело, ибо душа его будет осквернена и Господь выплюнет его из уст своих.

Незнакомец швырнул рубашку Зака в лицо отцу:

– Возвращайтесь домой. Мы с вашим сыном будем там, занимаясь тем, что положено по закону.

Зак вырвался из захвата незнакомца. Тот держал его крепко, но у Зака имелось немалое преимущество – его не волновала боль, он хотел лишь освободиться.

– Я никуда с вами не пойду, – заявил Зак.

Незнакомец коснулся маленького электронного устройства на поясе. Дверь тотчас же распахнулась, впустив десяток вооруженных людей.

– Я арестую твоего отца, – сказал представитель Флота. – И мать тоже. А также любого из здесь присутствующих, кто станет мне сопротивляться.

Мама вышла вперед, протолкнувшись мимо отца и еще нескольких человек.

– В таком случае вы ничего о нас не знаете, – сказала она. – Мы не собираемся вам сопротивляться. Когда римлянин требует у нас плащ, мы отдаем ему всю одежду. – Она подтолкнула к незнакомцу двух дочерей. – Испытайте их. И самую младшую тоже, если сумеете. Она еще не умеет говорить, но у вас наверняка найдутся свои методы.

– Мы вернемся за ними даже с учетом того, что две ваши младшие – незаконные дети. Но только тогда, когда они подрастут.

– Вы можете забрать тело моего сына, – продолжала мать, – но вам никогда не забрать его душу. Учите его всему, чему пожелаете. Его душа останется непорочной. Он будет повторять ваши слова, но никогда, никогда в них не поверит. Он принадлежит Непорочному Христу, а не человечеству.

Зак стоял не шевелясь, хотя его тело готово было задрожать от страха. Столь отважно мама вела себя крайне редко – и при этом всегда рисковала. Какова будет реакция отца? Главным здесь был он, и именно его слова и действия должны были защитить семью и церковь.

2. Чулок Эндера

Питеру Виггину следовало провести день в публичной библиотеке Гринсборо, работая над курсовым проектом, но у него пропал к нему всякий интерес. Оставалось два дня до Рождества – праздника, который всегда вгонял его в депрессию.