Орсон Кард – Тень Великана. Бегство теней (сборник) (страница 43)

Когда они сели, Питер озадаченно посмотрел на Вирломи:

– Ты что, ради этого и проделала такой путь?

– А ты как думаешь?

– Я надеялся, что речь пойдет о ратификации Индией конституции СНЗ.

– Я ее не читала, – ответила Вирломи. – Но ты наверняка знаешь, что Индия не расстанется так легко со своим суверенитетом.

– Все будет достаточно просто, если ты попросишь народ Индии за это проголосовать.

– Сперва мне нужно знать, что Индия получит взамен.

– То же, что получает каждое государство, входящее в СНЗ. Мир. Защиту. Свободную торговлю. Права человека и выборы.

– То же самое вы даете Нигерии.

– И Вануату, и Кирибати. А также Соединенным Штатам, России, Китаю и – да, Индии. Если они решат к нам присоединиться.

– Индия – самое многонаселенное государство Земли. И последние три года она сражается за свое выживание. Ей нужно нечто большее, чем просто защита. Ей нужно особое место возле центра власти.

– Но я не центр власти, – объяснил Питер. – Я не король.

– Я знаю, кто ты, – сказала Вирломи.

– И кто же? – улыбнулся он.

– Ты Чингисхан. Вашингтон. Бисмарк. Строитель империй. Объединитель народов. Творец государств.

– Я – разрушитель государств, Вирломи, – сказал Питер. – Мы сохраним слово «государство», но оно будет означать то же самое, что и «штат» в Америке. Административная единица, не более того. У Индии великая история, но с этого момента у нас будет история всего человечества.

– Как благородно, – проговорила Вирломи. Похоже, все шло совсем не так, как она рассчитывала. – Очевидно, ты не понимаешь, что я тебе предлагаю.

– Ты предлагаешь мне нечто, чего мне очень хочется, – Индию в СНЗ. Но цена, которую ты от меня требуешь, слишком высока.

– Цена? – Неужели он настолько глуп? – Получив меня, ты не платишь цену. Это я приношу себя в жертву.

– Кто сказал, будто романтика умерла? – усмехнулся Питер. – Вирломи, ты же из Боевой школы. И ты наверняка понимаешь, почему я не могу жениться ради того, чтобы Индия вошла в СНЗ.

Только теперь, когда он бросил ей вызов, все стало ясно. Мир был нужен Питеру не таким, каким его видела она, с центром в Индии, но таким, каким видел его он, где средоточием всего являлся он сам.

– Значит, все дело в тебе, – констатировала Вирломи. – Ты не можешь поделиться властью с другим.

– Я могу делиться властью с кем угодно, – покачал головой Питер, – и уже делюсь. Лишь глупец считает, будто может править в одиночку. Править можно лишь тогда, когда тебе добровольно подчиняются и помогают те, кем ты правишь. Они должны хотеть, чтобы ты стоял во главе. А если я женюсь на тебе – сколь бы привлекательным ни казалось подобное предложение, – меня перестанут считать «честным маклером». Вместо того чтобы доверить мне управлять внешней и военной политикой СНЗ на благо всего мира, все будут считать, что я решаю любые вопросы в пользу Индии.

– Не любые, – возразила Вирломи.

– Хуже того, – продолжал Питер, – меня станут считать орудием в руках Индии. Можешь не сомневаться – халиф Алай немедленно объявит войну, не только Индии, где повсюду стоят его войска, но и СНЗ. И придется столкнуться с кровавой бойней в Судане и Нубии, чего мне совершенно не хочется.

– Почему ты этого боишься?

– А почему я не должен бояться? – спросил он.

– У тебя есть Боб, – сказала Вирломи. – Как Алай сможет устоять против тебя?

– Что ж, – заметил Питер, – если Боб настолько могуществен и непобедим, зачем мне тогда ты?

– Потому что Бобу ты никогда не сможешь доверять так, как собственной жене. И Боб не приведет к тебе миллиард человек.

– Вирломи, – сказал Питер, – я был бы дураком, если бы стал тебе доверять, будь ты моей женой или нет. И ты не привела бы Индию в СНЗ, ты привела бы СНЗ в Индию.

– Чем плохи партнерские отношения?

– Тем, что богам не нужны смертные партнеры. Ты слишком долго была богиней. Ни один мужчина не сможет стать твоим мужем, пока ты считаешь, будто способна возвысить его, всего лишь позволив к себе притронуться.

– Не говори того, о чем потом можешь пожалеть, – предупредила Вирломи.

– Не вынуждай меня говорить то, что тебе тяжело будет слышать. Я не намерен ставить под удар мою руководящую роль в СНЗ лишь ради присоединения к нему еще одной страны.

Он говорил серьезно. Он действительно считал, что выше ее по положению. Он думал, что он более велик, чем Индия! Более велик, чем любой из богов! И что, если он примет ее предложение, это его принизит!

Но продолжать разговор не имело никакого смысла. Вирломи не собиралась тратить время на пустые угрозы. Она покажет ему, что может сделать с теми, кто хочет иметь в лице Индии своего врага.

Питер поднялся.

– Прости, что не ожидал твоего предложения, – сказал он. – Я не стал бы тратить твое время зря. И я вовсе не хотел тебя обидеть. Я думал, ты лучше понимаешь, в какой я ситуации.

– Я всего лишь одна-единственная женщина. А Индия – всего лишь одна-единственная страна.

Питер чуть поморщился – ему не нравилось, когда ему в лицо бросали глупые, высокомерные слова. «Что ж, скоро ты поймешь, что словами дело не ограничится, братец Эндера», – подумала Вирломи.

– Со мной еще двое, которые хотели бы с тобой встретиться, – сказал Питер. – Если ты не против.

Он открыл дверь, и вошел полковник Графф с еще одним, незнакомым ей мужчиной.

– Вирломи, министра Граффа ты, полагаю, знаешь. А это Мэйзер Рэкхем.

Она наклонила голову, ничем не выказывая удивления. Оба сели и изложили суть своего предложения.

– Я уже завоевала любовь и преданность крупнейшего народа Земли, – сказала Вирломи. – И меня не победить самым страшным врагам, которых могли бы бросить против меня Китай и мусульманский мир. Зачем мне бежать и скрываться в какой-то колонии?

– Это благородная работа, – ответил Графф. – Не скрываться, а строить.

– Термиты тоже строят.

– А гиены терзают.

– У меня нет ни нужды, ни желания соглашаться на ваше предложение, – сказала Вирломи.

– Нет, – возразил Графф, – ты просто пока не понимаешь, что тебе нужно. Ты всегда с трудом меняла свои взгляды. И именно это мешало твоим успехам в Боевой школе, Вирломи.

– Вы больше не мой наставник.

– Что ж, в одном ты точно ошибаешься, – заметил Графф.

Вирломи молчала.

– Ты еще не столкнулась с самыми ужасными врагами, которых могут бросить против тебя Китай и мусульманский мир.

– Думаете, Хань Цзы сумеет снова вторгнуться в Индию? Я не Тикаль Чапекар.

– А он не Политбюро, и не Снежный Тигр.

– Он из джиша Эндера, – с притворным страхом проговорила она.

– Он не поверил в собственный мистический образ, – сказал молчавший до этого Рэкхем. – Ради своего же блага, Вирломи, взгляни хорошенько в зеркало! Именно так выглядит на ранних стадиях мания величия.

– Для себя мне ничего не нужно, – возразила Вирломи.

– Одним кошмарным утром ты можешь проснуться, – сказал Рэкхем, – и обнаружить, что Индия вовсе не такова, какой тебе хотелось бы ее видеть.

– Надо полагать, у вас большой опыт руководства… какой страной, мистер Рэкхем?

Рэкхем лишь улыбнулся в ответ:

– Ничто не уязвить легче, чем гордость.

– Это что, уже стало пословицей? – спросила Вирломи. – Мне ее записать?