Орсон Кард – Тень Гегемона. Театр теней (сборник) (страница 52)

– Да? Спасибо, что сказал. Я думала, что слушаю.

Ахилл хотел было что-то еще сказать, но передумал и наклонил голову. Слуховой аппарат у него в ухе был связан с радиоприемником терминала. Кто-то что-то ему сообщал.

Ахилл отвернулся к терминалу, что-то ввел с клавиатуры, что-то прочел с экрана. На лице его не отразилось никаких эмоций, но что-то изменилось, потому что он был в приятном расположении духа и улыбался, пока не поступил этот доклад. Что-то там случилось. И Петра его теперь достаточно хорошо знала, чтобы различить признаки гнева. Или – она надеялась – страха.

– Они не погибли, – сказала Петра.

– Я занят, – сухо отрезал Ахилл.

Она рассмеялась:

– Но ведь это тебе сообщили? Твои убийцы снова облажались, Ахилл. Если хочешь, чтобы что-то было сделано как надо, – сделай это сам.

Он отвернулся от экрана и посмотрел ей в глаза:

– Он послал письмо из казармы своего отряда. Конечно, чакри это увидел.

– Не убит, – сказала Петра. – Он опять тебя сделал.

– Еле-еле спасся, а мои планы даже на волос не поколебал, это вряд ли можно назвать…

– Да ладно, ты же знаешь, что он тебя вышиб из России сапогом под зад.

Ахилл поднял брови:

– Значит, ты признаешь, что послала ему шифровку?

– Бобу не нужна шифровка, чтобы тебя обставить.

Ахилл встал со стула и подошел к Петре. Она напряглась, ожидая пощечины. Но он вместо этого толкнул ее ладонью в грудь, опрокинув вместе со стулом.

Петра ударилась затылком об пол. В глазах помутилось, замелькали искры. Потом накатила волна тошноты и боли.

– Он послал за своей дорогой Карлоттой, – сказал Ахилл лишенным эмоций голосом. – Она летит к нему за полмира. Правда, очень мило с ее стороны?

Петра едва воспринимала его слова. У нее была единственная мысль: только бы не повреждение мозга. В этом вся ее суть. Лучше умереть, чем утратить талант, который делает ее тем, что она есть.

– Но это дает мне время подготовить сюрпризик, – сказал Ахилл. – Надеюсь, Боб сильно пожалеет, что остался в живых.

Петра хотела что-то ответить, но не могла вспомнить что.

– Что ты говоришь?

– Ах, головочка кружится, бедная Петра? На этом стуле осторожнее надо, когда на спинку откидываешься.

Она вспомнила, что он говорил. Сюрпризик. Для сестры Карлотты. Чтобы Боб пожалел, что остался жив.

– Сестра Карлотта тебя на улицах Роттердама подобрала, – сказала Петра. – Ты ей всем обязан. Вылеченной ногой. Направлением в Боевую школу.

– Ничем я ей не обязан, – ответил Ахилл. – Она выбрала Боба. И послала его. А меня выбросила. Это я принес на улицы цивилизацию. Это я сохранил жизнь ее драгоценному Бобу. Но его она послала в космос, а меня бросила в грязи.

– Бедный мальчик, – вздохнула Петра.

Он с размаху ударил ее ногой в ребра. Петра ахнула, у нее перехватило дыхание.

– А насчет этой Вирломи, – сказал Ахилл, – я думаю на ее примере преподать тебе урок, что значит меня предавать.

– Тоже способ привести меня в твой шатер.

Он ударил снова. Петра попыталась не застонать, но не смогла сдержаться. Стратегия пассивного сопротивления себя не оправдывала.

А он вел себя, будто ничего не случилось.

– Послушай, чего это ты там лежишь? Вставай.

– Да убей ты меня, и покончим с этим, – выговорила Петра. – Вирломи просто попыталась быть порядочным человеком.

– Ее предупредили, чем это чревато.

– Тебе на нее наплевать. Это ты мне хочешь сделать больно.

– Ты переоцениваешь свое значение. А если я захочу тебе сделать больно, то знаю как.

Он замахнулся ногой. Петра сжалась в ожидании удара, но удара не было.

Вместо этого Ахилл протянул руку:

– Вставай, девочка. На полу не спят.

Она протянула руку ему навстречу. Почти весь вес она перенесла на эту руку, так что Ахиллу пришлось тянуть всерьез.

«Вот дурак, – подумала она. – Меня учили самозащите, а ты слишком недолго был в Боевой школе, чтобы пройти этот курс».

Как только Петра смогла опереться на ноги, она ударила вверх. Поскольку именно в этом направлении тянул Ахилл, он потерял равновесие и упал на спину, перевалившись через ножки опрокинутого стула.

Головой он не ударился и попытался тут же подняться, но Петра знала, как отвечать на его движения, и резкими ударами ног в армейских ботинках била мимо его защищающихся рук. Каждый удар попадал в цель. Он попытался отползти, но Петра нависала над ним неумолимо, а так как руками он хватался за пол, то ей удалось ударить его в голову – наотмашь. Ахилл опрокинулся на спину.

Сознание он не потерял, но был дезориентирован. «Ну как тебе, нравится?»

Он пытался драться по-уличному, пнуть Петру по ногам, делая вид, что смотрит в другую сторону, но это были жалкие попытки. Она без труда перепрыгнула через ноги Ахилла и изо всех сил ударила ногой между ними.

Он завопил от боли.

– А ну вставай! – потребовала Петра. – Хочешь убить Вирломи? Убей сначала меня. Давай, ты же киллер. Доставай пистолет!

Она не успела заметить, откуда он взялся, но пистолет действительно оказался у него в руке.

– А ну, ударь еще! – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Ударь быстрее этой пули!

Петра не шевельнулась.

– Я думал, ты смерти ищешь.

Петра поняла. Он ее сейчас не убьет. Сначала он хочет убить Вирломи у нее на глазах.

Петра упустила шанс. Пока он лежал, но еще не достал пистолет – кстати откуда? Из-за пояса? Из-под мебели? – надо было сломать ему шею. Тут была не спортивная борьба, а шанс положить конец Ахиллу. Но инстинкт взял верх, а он требовал не убивать, а лишь вывести противника из строя – так учили в Боевой школе.

Много чему можно было научиться у Эндера, но почему я не усвоила именно это: инстинкт убийцы, стремление покончить с противником?

Что-то Боб объяснил насчет Ахилла. Что-то такое, что сказал ему Графф, когда Ахилла уже отправили на Землю. Что Ахиллу надо убивать любого, кто видел его в беспомощном состоянии. Даже женщину-врача, которая починила его хромую ногу: он вколол ей анестетик и всадил в нее нож.

Петра только что убила то чувство – что бы это ни было, – которое заставляло Ахилла сохранять ей жизнь. Чего бы он раньше от нее ни хотел, теперь он этого не хочет. Он не сможет вынести ее присутствия. Она уже мертва.

Но все-таки как бы там ни было, а Петра была тактиком. Пусть голова плохо работает, на этот танец ее ум еще способен. Противник оценивает ситуацию так-то, измени его точку зрения, чтобы он оценил ее по-другому.

Петра засмеялась:

– Я не думала, что ты мне это позволишь.

Он медленно поднимался на ноги, не отводя дула пистолета от Петры. Она продолжала свое:

– Ты всегда хотел быть el supremo[11], как эти бойцовые петухи из Боевой школы. До сих пор я не думала, что у тебя хватит духу быть таким, как Эндер или Боб.

Он все еще молчал. Но он стоял. Он слушал.

– Правда, дико звучит? Эндер и Боб – они же были такие маленькие. И им было плевать. На них все смотрели свысока, даже я над ними громоздилась как башня, а в Боевой школе парни больше всего боялись, что девчонка может оказаться лучше их или больше их. – «Говори дальше, раскручивай». – Эндера слишком рано сунули в армию Бонзо, он еще не был обучен. Ничего не умел. А Бонзо только отдавал приказы, работать он ни с кем не желал. И вот тут появляется этот ребятенок, беспомощный, ничего не знающий. А я таких люблю, Ахилл. Меньше меня, но умнее. И я стала его учить. Надувая при этом Бонзо, потому что на это мне было плевать. Он был таким, каким до сих пор был ты, все время старался показать, кто в доме хозяин. Но Эндер знал, как заставить меня работать. Я его научила всему. Я могла бы умереть за него.

– Ты псих, – произнес Ахилл.