Орсон Кард – Тень Гегемона. Театр теней (сборник) (страница 49)
Вирломи это не обескуражило. Она все старалась встретиться глазами с Петрой, пока наконец однажды Петра на пути к питьевому фонтанчику поскользнулась и схватилась за кресло Вирломи. И сквозь шарканье ее ног Вирломи ясно разобрала слова: «Перестань. Он смотрит».
Вот это оно и было. Подтверждение подозрений Вирломи насчет Ахилла, доказательство, что Петра ее заметила, и предупреждение, что помощь не нужна.
Ну, в этом ничего не было нового. Разве Петре нужна была помощь хоть когда-нибудь?
Потом всего месяц назад Ахилл разослал циркуляр, где говорилось, что надо обновить старые планы войны против Бирмы – массированное наступление, огромные армии и мощные линии снабжения. Все просто остолбенели. Ахилл не давал пояснений, но вид у него был непривычно обиженный, и все поняли. Талантливая стратегия была отвергнута взрослыми. Лучшие военные умы человечества выработали планы, а взрослые просто их проигнорировали.
Все были взбешены, но вскоре вернулись к обычной работе, пытаясь довести старые планы до рабочего состояния. Войска успели передислоцироваться, где-то образовался избыток снабжения, где-то дефицит. Но ребята это выправили. И когда они получили план Ахилла – или, как подозревала Вирломи, Петры – о перемещении основной массы войск с пакистанской границы на бирманскую, их восхитило искусство, с которым перемещение армии было встроено в существующее движение поездов и самолетов, так что со спутников нельзя было заметить ничего необычного до тех пор, пока армия не окажется на границе и не развернется в боевые порядки. Противник сможет заметить ее только за два дня до начала войны, а если прозевает – то за день.
Ахилл уехал в одну из своих частых командировок, только на этот раз Петра тоже исчезла. Вирломи за нее боялась. Что, если Петра уже сослужила свою службу и теперь Ахилл ее убьет?
Но нет. Она вернулась вместе с Ахиллом.
А на следующее утро пришла команда перемещать войска. Следуя остроумному плану Петры, их передвигали к бирманской границе. А потом они, вопреки остроумному плану Петры, попрут в свое неуклюжее наступление.
Вирломи не видела во всем этом смысла.
Потом пришло письмо от министра колоний Гегемонии, полковника Граффа, этого старого зануды.
Вы наверняка знаете, что одна из наших выпускниц Боевой школы, Петра Арканян, не вернулась вместе с теми, кто дрался в последней битве под началом Эндера Виггина. Я весьма заинтересован в том, чтобы ее найти, и у меня есть основания полагать, что Петру Арканян против ее воли перевезли в Индию. Если Вам что-либо известно о ее местонахождении и состоянии на текущий момент, не могли бы Вы дать мне знать? Будь Вы на ее месте, Вы бы, несомненно, желали, чтобы кто-нибудь сделал для Вас то же самое.
Почти сразу же пришло письмо от Ахилла:
Вряд ли я должен напоминать, что в военное время любая попытка передать информацию кому бы то ни было, кроме индийского военного командования, будет рассматриваться как шпионаж и измена, караемые смертной казнью.
Значит, Ахилл определенно лишает Петру связи с внешним миром и очень беспокоится, чтобы никто о ней ничего не узнал.
Вирломи даже не колебалась. К индийской военной тайне этот вопрос отношения не имел. Принимая всерьез угрозу Ахилла, она не видела никаких моральных преград к тому, чтобы попытаться ее обойти.
Писать непосредственно Граффу было нельзя. Нельзя было также отсылать письмо с любым упоминанием Петры, как угодно завуалированным. Естественно, что всю исходящую из Хайдарабада почту будут просматривать под микроскопом. И, как теперь поняла Вирломи, она сама и прочие выпускники Боевой школы из отдела теории и планирования были не многим свободнее Петры. Выехать за пределы базы она не могла. И не могла вступать в контакт ни с кем, кроме армейских чинов, имеющих высший допуск.
У шпионов есть рации и симпатические чернила. Но как можно стать шпионом, если можешь связаться с внешним миром только по электронной почте, а писем ты никому писать не можешь и никак не можешь передать никакой весточки, чтобы тебя при этом не поймали?
Решение надо было искать самой, но Петра упростила этот процесс, подойдя однажды вслед за Вирломи к питьевому фонтанчику. Когда Вирломи отходила, Петра скользнула на ее место и тихо бросила:
– Я – Брисеида.
И все.
Намек был очевиден – все ученики Боевой школы знали «Илиаду». Тем более что над всеми сейчас надзирал Ахилл. Однако же все было не так просто. Брисеида была в плену у кого-то другого, а Ахилл – который из «Илиады» – разъярился, потому что считал себя обманутым, не получив Брисеиду. Так что же имела в виду Петра?
Это должно было быть как-то связано с письмом Граффа и предупреждением Ахилла. Значит, здесь должен быть ключ, способ передать весть насчет Петры. А передать весть – для этого нужна Сеть. Тогда «Брисеида» – что-то внешнее, существующее в Сети. Что-то вроде электронных симпатических чернил, проявляющихся при имени Брисеиды. Может быть, Петра нашла с кем вступить в контакт, но не может, потому что отрезана от Сети.
Вирломи не стала выполнять общий поиск. Если кто-то извне ищет Петру, то письмо должно быть на сайте, который Петра могла найти, не отклоняясь от разрешенных ей поисков. Тогда Вирломи почти наверняка знает сайт, где лежит это сообщение.
Официально она в это время работала над задачей найти наилучший способ снизить риск для вертолетов снабжения без чрезмерного увеличения расхода топлива. Проблема настолько техническая, что никак не объясняла бы исторические или теоретические изыскания.
Но Саяджи, тоже выпускник Боевой школы, на пять лет старше, работал над проблемами усмирения оккупированного населения и обеспечения его лояльности. И Вирломи обратилась к нему:
– Что-то я леплю в алгоритмах пену за пеной.
– Хочешь, помогу? – спросил он.
– Да нет, надо просто отложить задачу на пару часов и поглядеть потом свежим взглядом. Может, я тебе пока помогу? Тебе ничего найти не надо?
Саяджи, конечно, получил те же письма, что и Вирломи, и был достаточно умен, чтобы не принять ее слова за чистую монету.
– Не знаю, право. А что ты собираешься искать?
– Могу пошарить по истории, по теории. В Сети.
Она намекала ему на то, что ей нужно, и он понял.
– Отлично. Я терпеть не могу копаться в сетях. Мне нужны данные по неудачным попыткам усмирения и подавления восстаний. Полное истребление и депортация не рассматриваются.
– А что у тебя уже есть?
– Считай, что ничего.
– Ладно, спасибо. Тебе реферат представить или просто дать ссылки?
– Достаточно цитат. Только не ссылки – это то же самое, что самому в сетях шарить.
Вполне невинный разговор. Вирломи получила прикрытие.
Вернувшись к терминалу, она стала обшаривать сайты по истории и теории. Имя «Брисеида» она не искала – это было бы слишком очевидно. Следящие программы тут же это отловят, а если Ахилл увидит, то выводы сделать сможет. Вирломи просто бродила по сайтам, читая заголовки.
Брисеида нашлась на втором же сайте.
Это была статья человека с сетевым именем HectorVictorious. Имя Гектор, впрочем, казалось не слишком удачным: он был героем и единственным человеком, который мог противостоять Ахиллу, но в конце концов он был убит, и Ахилл проволок его тело за колесницей вокруг стен Трои.
Но сама статья была совершенно ясной, если считать, что под именем «Брисеида» скрывалась Петра.
Вирломи просмотрела и еще некоторые статьи, притворяясь, что их читает, тем временем составляя про себя ответ Гектору Победоносному. Когда ответ был готов, она набрала его и ввела, зная при этом, что, быть может, подписывает себе смертный приговор.
Я думаю, она осталась бы непокорной рабыней. Даже если бы ее заставили молчать, она бы нашла способ не сломиться. А насчет передать весть кому-нибудь в Трое – откуда ты знаешь, что этого не было? И кстати, что толку в такой вести? Очень скоро все троянцы были перебиты. Или ты про троянского коня не слыхал? Нет, Брисеида бы известила троянцев, что надо бояться греков, дары приносящих. Или нашла бы дружественного туземца, чтобы он за нее это сделал.
Она подписалась собственным именем, написала адрес. В конце концов, это же вполне безобидное письмо. Может, даже
Но адрес, принадлежащий индийской армейской сети, должен насторожить того, кто ищет ответ.
Отправив письмо, Вирломи, однако, была вынуждена продолжать изыскания, о которых «попросил» ее Саяджи. Еще часа два придется возиться – потерянное время, если ее письмо не заметят.
Петра старалась не смотреть, что делает Вирломи. В конце концов, если у Вирломи хватит ума сделать то, что надо сделать, то смотреть особенно не на что. Все же Петра заметила, как Вирломи говорила с Саяджи, а когда она вернулась за свой терминал, она вроде бы начала бродить по Сети, щелкая мышью по панелям, вместо того чтобы что-нибудь писать или рассчитывать. Найдет она статью Гектора?
Либо найдет, либо нет, но Петра сейчас не могла позволить себе об этом думать. Потому что в некотором смысле для всех будет лучше, если Вирломи ничего не найдет. Кто его знает, насколько проницателен Ахилл? Насколько Петра его понимала, он вполне мог расставить ловушки для всякого, кто попытается ей помочь. И такая попытка может быть фатальной.