Орсон Кард – Тень Гегемона. Театр теней (сборник) (страница 28)

– Конечно, – ответила сестра Карлотта. – Кстати, это мой внук. Дельфино.

Питер будто впервые заметил Боба – хотя Боб точно знал, что Питер его тщательно оценил еще до того, как сел за стол.

– Симпатичный мальчик, – сказал он. – Сколько ему? Он уже в школе?

– Я маленький, – радостно сказал Боб, – но я не дундук.

– Ох уж эти фильмы о Боевой школе! – вздохнул Питер. – Даже дети перенимают этот дурацкий полиглотский жаргон.

– Ну, дети, не ссорьтесь, – потребовала сестра Карлотта, – я этого не люблю. – Она встала и пошла к двери. – Видите ли, молодой человек, мой внук впервые приехал в эту страну и не совсем понимает американский юмор.

– Все я понимаю! – огрызнулся Боб, пытаясь выглядеть сварливым ребенком, и это оказалось очень легко, потому что Питер его действительно раздражал.

– Он отлично говорит по-английски, но через улицу его лучше водить за руку, потому что трамваи в нашем кампусе носятся как бешеные.

Боб закатил глаза и позволил Карлотте взять себя за руку. Питер явно старался его спровоцировать, но зачем? Конечно, он не настолько мелочен, чтобы думать, будто унижение Боба его как-то возвышает. Может быть, ему приятно заставлять людей казаться меньше.

Но в конце концов они достаточно удалились от кампуса и сделали достаточно поворотов, чтобы убедиться, что слежки за ними нет.

– Значит, ты и есть Джулиан Дельфики, – сказал Питер.

– А ты – Локк. Тебя прочат в Гегемоны, когда кончится срок Сакаты. Жаль, что ты всего лишь виртуальная личность.

– Я думаю вскоре выйти на публику, – сказал Питер.

– А, так вот почему ты сделал пластическую операцию и стал таким красавчиком?

– Ты про эту морду? – спросил Питер. – Я ее надеваю, когда мне все равно, как я выгляжу.

– Мальчики! – сказала сестра Карлотта. – Вам обязательно надо вести себя как молодым бабуинам в клетке?

Питер искренне рассмеялся:

– Ладно, мамуля, мы же только в шутку. Неужели нас за это оставят без кино?

– Обоих положат спать без ужина, – ответила сестра Карлотта.

Боб решил, что хватит этой игры.

– Где Петра? – спросил он.

Питер поглядел на него как на сумасшедшего:

– У меня ее нет.

– У тебя есть источники, – настаивал Боб. – Ты знаешь больше, чем мне говоришь.

– Ты тоже знаешь больше, чем мне говоришь, – ответил Питер. – Я думал, мы хотим добиться доверия друг друга, и лишь тогда открыть шлюзы мудрости.

– Она мертва? – спросил Боб, не желая отклоняться от темы.

Питер посмотрел на часы:

– В эту минуту – не знаю.

Боб с отвращением остановился и посмотрел на сестру Карлотту:

– Мы зря прилетели. И рисковали жизнью без толку.

– Ты уверен? – спросила она.

Боб повернулся к Питеру, которого ситуация искренне забавляла.

– Он хочет быть Гегемоном, – сказал Боб, – но он ничтожество.

С этими словам Боб повернулся и пошел прочь. Дорогу он, конечно, запомнил и вполне мог добраться до автобусной станции без помощи сестры Карлотты. Эндер ездил на этих автобусах, когда был еще меньше Боба. Это было единственное утешение в печальном открытии, что Питер – глупый интриган.

Никто его не окликнул, и Боб ни разу не оглянулся.

Боб сел не на автобус, идущий к гостинице, но на тот, который проходил ближе всего к той школе, куда ходил Эндер до того, как его забрали в Боевую школу. Вся история жизни Эндера была взята из расследования, проведенного Граффом: здесь Эндер впервые совершил убийство – мальчика по имени Стилсон, который напал на Эндера со своей бандой. Второе убийство Эндер совершил уже при Бобе, почти в той же ситуации, что и первое. Эндер – один, в окружении, при численном превосходстве противника – сумел выторговать поединок и уничтожил своего противника, лишив его банду всякой воли к битве. Но впервые он прошел через это здесь, в шесть лет.

«И я много чего знал в этом возрасте, – подумал Боб. – И когда был меньше, тоже. Не как убивать – это мне было еще недоступно. Но как выжить – а это было трудно».

Для него было трудно, но не для Эндера. Боб шел по району скромных старых домов и еще более скромных новых, но для него они казались страной чудес. Конечно, живя после войны с семьей в Греции, он видел, как растут обычные дети, но здесь было другое. Отсюда вышел Эндер Виггин.

«Природного таланта у меня было больше, чем у Эндера, но он был лучшим полководцем. Так не в этом ли дело? Он вырос там, где ему не приходилось думать о том, где поесть в следующий раз, здесь его берегли и защищали. Я вырос там, где, найдя крошку еды, я рисковал быть убитым за нее. Но тогда ведь из меня должен был получиться боец, бьющийся отчаянно, а из Эндера – человек, готовый отступить?

Дело было не в географии. Два человека в одинаковых условиях никогда не сделают в точности одно и то же. Эндер таков, каков он есть, а я таков, каков я есть. Его дело было – уничтожить жукеров. Мое – остаться в живых.

Так кто же я теперь? Я – генерал без армии. У меня есть задача, которую надо выполнить, но никаких для этого средств. Петра, если она еще жива, в отчаянной опасности и рассчитывает на меня. Остальных уже освободили, и только она неизвестно где. Что с ней сделал Ахилл? Я не допущу, чтобы с ней было как с Пронырой…»

Вот оно. Здесь заключалась разница между Эндером и Бобом. Эндер вышел из самой суровой битвы своего детства непобежденным. Он сделал то, что было нужно сделать. А Боб даже не понял опасности для Проныры, пока не стало слишком поздно. Если бы он понял тогда, он мог бы предупредить ее, помочь. Спасти. А так ее тело бросили в Маас качаться среди прочего мусора верфей.

Боб стоял перед домом Виггина. Эндер никогда о нем не говорил, и Боб никогда не видел его изображений. Но он был точно таким, как Боб ожидал увидеть. Большое дерево во дворе с дощатой платформой в кроне, к которой вели ступеньки, огибающие ствол. Аккуратный, ухоженный сад. Место покоя и отдыха. Что мог Эндер знать о страхе?

«А где сад Петры? А мой, если на то пошло?»

Боб понимал, что мыслит неразумно. Вернись Эндер на Землю, ему пришлось бы сейчас скрываться, если бы Ахилл не убил его первым делом. И все же Боб не мог не думать о том, что бы предпочел Эндер: скрываться сейчас на Земле, как Боб, или быть там, где он теперь, – в космосе, на пути к неизвестной планете и вечному изгнанию из родного мира.

Из дома вышла женщина. Миссис Виггин?

– Ты заблудился? – спросила она.

Боб понял, что в своем разочаровании – нет, даже отчаянии – забыл об осторожности. За домом могли наблюдать. А даже если нет, миссис Виггин могла его вспомнить – мальчика, который оказался у ее дома, когда в школе идут уроки.

– Это здесь вырос Эндер Виггин?

По лицу женщины пробежала тень, и оно погрустнело, но потом вернулась улыбка.

– Да, здесь, но мы не проводим экскурсий.

Боб, подчиняясь импульсу, которого сам не понимал, ответил:

– Я был с ним. В последнем бою. Я воевал под его началом.

И снова изменилась улыбка этой женщины – от простой вежливости и доброты к теплоте и страданию.

– А, – сказала она. – Ветеран. – Теплота исчезла, сменившись тревогой. – Я знаю лица всех товарищей Эндера по последней битве. Ты тот, кто погиб. Джулиан Дельфики.

Вот так, легенда раскрыта – и он это сделал сам, открывшись этой женщине. О чем он вообще думал? Ведь их всего-то было одиннадцать.

– Как видите, кто-то действительно хочет меня убить, – сказал Боб. – И если вы кому-нибудь скажете, что видели меня здесь, это ему поможет.

– Я не скажу. Но это было очень неосторожно с твоей стороны – появляться здесь.

– Я должен был увидеть, – сказал Боб, сомневаясь, похоже ли это на реальное объяснение.

А она не сомневалась.

– Это чушь, – сказала она. – Ты не стал бы рисковать жизнью без причины… – И тут она догадалась: – Питера сейчас нет дома.

– Я знаю, – ответил Боб. – Я его сейчас видел в университете. – Тут Боб понял, что лишь в одном случае она могла решить, будто он приехал увидеться с Питером: если она знала, чем Питер занимается. – Вы знаете, – сказал он.

Она закрыла глаза, понимая, что проговорилась в свою очередь.

– Либо мы оба просто дураки, – произнесла она, – либо сразу поверили друг другу настолько, что сняли все защиты.

– Дураком каждый из нас будет, только если окажется, что другому нельзя было верить.