Орсон Кард – Ксеноцид (страница 58)
Только тогда она вдруг осознала, что по идее это невозможно:
– Но как она может оказаться на Лузитании, если Лузитания уничтожила свой ансибль?! Восстав, они первым делом расправились с ансиблем. Почему тогда до нас все еще доходят ее труды?
– Она еще не достигла Лузитании, – покачала головой Цин-чжао. – А если и достигла, то всего несколько месяцев назад. Последние тридцать лет она провела в полете. Она вылетела незадолго до того, как разразилось восстание.
– Значит, все ее статьи были написаны во время полета? – Ванму попыталась совместить в уме два временны́х потока. – Но чтобы столько сделать с тех пор, как на Лузитанию был снаряжен флот, она должна была…
– …Должна была каждую свободную минуту, проведенную на борту корабля, писать, писать и писать, – подтвердила Цин-чжао. – Однако нет никаких данных о том, что ее судно связывалось с какой-нибудь из планет. Единственный, кто периодически выходил на связь, – это капитан. Каким образом она распространила свои труды на стольких мирах, если ни на секунду не покидала борта корабля? Невероятно! Где-то ведь должны сохраниться какие-то записи о передачах ансибля.
– Все время этот ансибль, – задумчиво произнесла Ванму. – Оборвалась связь с флотом на Лузитанию, и ее судно должно было выходить на связь, а не выходило… Кто знает? Может быть, Лузитания также посылает тайные сообщения. – Ей сразу вспомнилась «Жизнь Человека».
– Сообщения ансиблей невозможно утаить, – заявила Цин-чжао. – Филотические связи постоянны, и если на какой-либо частоте ведется передача, она обязательно будет считана и компьютеры сделают соответствующую запись.
– Таким образом, мы приходим к следующему выводу, – заключила Ванму. – Раз ансибли все еще подсоединены к общей сети, а компьютерами не зарегистрировано ни одного переданного сообщения, хотя мы знаем, что такие сообщения были, потому что у нас имеются статьи Демосфена, следовательно записи нам лгут.
– Но скрыть связь по ансиблю невозможно, – возразила Цин-чжао. – Если только они в тот самый миг, когда передача была получена, не отключили ее от контролирующей программы… Нет, все равно не сходится. Сообщники должны были одновременно находиться у всех ансиблей и сработать с такой точностью и быстротой, что…
– Или они располагают программой, которая может выполнять все действия автоматически.
– Но мы бы знали об этой программе! Она бы занимала память, отнимала процессорное время…
– Если кто-то придумал программу, способную перехватывать послания ансиблей, то почему бы ему не снабдить эту программу функциями самоохраны, чтобы она не сохранилась в памяти и не оставляла никаких следов, когда задействовано процессорное время?
Цин-чжао гневно воззрилась на Ванму:
– Ты сейчас так мудро рассуждаешь о компьютерах, а ведь сама даже не понимаешь – то, что ты говоришь, просто невозможно!
Ванму склонилась перед Цин-чжао в глубоком поклоне, коснувшись головой пола. Она знала, что этот унизительный жест заставит Цин-чжао раскаяться в проявленном гневе и они снова смогут нормально говорить.
– Нет, – устыдилась Цин-чжао. – Я не имею права сердиться на тебя, прости меня. Встань, Ванму. Продолжай задавать свои вопросы. Ты умеешь правильно их ставить. Наверное, потому, что ты представляешь себе это, а раз ты можешь себе это представить, значит кто-то может воплотить в жизнь. Вот почему я считаю, что это невыполнимо: никому не под силу загрузить такую сложную программу в каждый из компьютеров, управляющих связями между ансиблями. Таких компьютеров многие-многие тысячи. А если один из них вдруг ломается и вместо него подсоединяют к сети другой, значит необходимо почти мгновенно заново ввести всю программу. И в то же время ее нельзя загружать в постоянную память, потому что ее сразу обнаружат. Она должна все время перемещаться, держаться в стороне от других программ и то и дело самовыводиться из памяти, загружаясь потом заново. Программа, способная на такое, должна быть прежде всего разумной; она должна сама все время измышлять новые способы, как получше укрыться, иначе мы бы ее уже поймали, а такого до сих пор не произошло. Такой программы не может существовать. Кто мог создать ее? Да еще и запустить? И видишь ли, Ванму… Эта Валентина Виггин, которая написала все труды Демосфена, – ей удавалось скрываться на протяжении нескольких тысячелетий. И если такая программа существует, то она должна была появиться на свет около трех тысяч лет назад. Она не могла быть создана оппозицией Межзвездного Конгресса, потому что, когда Валентина Виггин приняла этот псевдоним, никакого Межзвездного Конгресса не существовало и в проекте. Ты посмотри на даты этих записей, которые выдают нам ее настоящее имя. Записи были сделаны на самой Земле, и с тех пор ни разу не проводилось параллелей между Валентиной Виггин и Демосфеном. Они были сделаны до начала колонизации планет. До…
Цин-чжао замолкла, но Ванму все уже поняла и сделала соответствующие выводы прежде, чем Цин-чжао произнесла заключительную фразу.
– Значит, если в компьютерах, управляющих ансиблями, засела какая-то неуловимая программа, – сказала Ванму, – она должна была все время находиться в них. С самого начала.
– Невероятно, – прошептала Цин-чжао.
Но так как невероятным было и все остальное, Ванму увидела, что Цин-чжао пришлась по душе эта мысль, потому что, несмотря на всю ее невозможность, она была, по крайней мере, постижима, ее можно было себе представить, а следовательно, такое могло существовать в действительности. «А ведь это я первой подумала о такой возможности, – сказала себе Ванму. – Со мной боги, может, и не разговаривают, но я тоже кое на что гожусь. Я способна понять. Все обращаются со мной как с глупой девчонкой, даже Цин-чжао, несмотря на то что знает, как быстро я продвигаюсь в своем обучении, знает, что я умею мыслить нетрадиционно, выдвигать предположения, до которых другие никогда не додумаются, – даже она относится ко мне с долей снисхождения. Но нет, госпожа, я не глупее остальных! Я равняюсь по уму тебе, хоть ты этого никогда и не замечала, хоть ты и думаешь, что сама все это придумала. О, конечно, ты вспомнишь меня, только примерно вот такими словами: „Ванму сказала мне что-то такое, что навело меня на одну мысль, и тогда я поняла одну очень важную вещь“. От тебя мне никогда не услышать: „Это Ванму догадалась и все объяснила мне, только тогда я поняла“. Такое впечатление, будто я глупая собачонка, которая вдруг гавкнула, взвизгнула, подпрыгнула или почесалась – чистой воды совпадение, – и именно это направило твой ум к истинному разрешению проблемы. Только я не собака. Я понимаю. Когда я задавала тебе вопросы, уже тогда я заметила определенную связь. Более того, сейчас я куда глубже тебя разобралась во всем этом, но навести тебя на мысль я могу только своими вопросами, притворившись, будто ничего не понимаю. А все потому, что ты общаешься с богами, а обыкновенная служанка никогда не должна быть умнее той, которая слышит голос богов».
– Госпожа, кто бы эту программу ни контролировал, он должен обладать огромным влиянием, должен быть весьма могуч, а мы никогда о нем не слышали, и он никогда не являл нам свидетельства своей силы.
– Являл, и не раз, – ответила Цин-чжао. – Чтобы скрыть истинную личность Демосфена. Эта Валентина Виггин очень богата, но все ее вложения фантастически хорошо замаскированы, и никто не понимает, какими гигантскими средствами она располагает и что все ее владения являются частью одного и того же состояния.
– Эта мощная программа способна проникнуть в каждый компьютер-ансибль, она и проникла – еще до того, как человечество открыло для себя глубокий космос. И все, чем она, по-твоему, с тех пор занималась, – прятала состояние этой женщины?
– Ты права, – задумалась Цин-чжао. – Бессмыслица какая-то. Почему люди, обладающие такой силой, ни разу не попытались воспользоваться ею, чтобы заполучить в руки власть над всеми мирами? Хотя, может быть, они воспользовались ею. Они обладали ею задолго до возникновения Межзвездного Конгресса, так, может, они… Но почему тогда они сейчас не противостоят Конгрессу?
– Может быть, – сказала Ванму, – им просто неинтересны вопросы власти?
– Кто ж они такие?
– Те, кто управляет этой таинственной программой.
– Тогда зачем им было создавать такую программу? Ванму, ты ляпнула, не подумав.
«Ну да, конечно, не подумав, я вообще никогда не думаю». Ванму склонила голову.
– Я хочу сказать, – поправилась Цин-чжао, – ты, разумеется, подумала, но не учла вот чего: никто не будет тратить силы на создание такой мощной программы, если только не намеревается захватить власть. Вообрази, на что способна эта программа, что она