Орсон Кард – Ксеноцид (страница 105)

– Это по части желаний, – вставил Ольяду. – Я особенно горжусь данным аспектом гипотезы, ведь именно я первым подумал о том, что нам потребуется познающий, чтобы перемещать судно.

– Да и вообще вся эта идея принадлежит Ольяду, – ухмыльнулся Грего, – только я первым поставлю под разработкой свое имя, потому что ему до карьеры дела нет, а мне неплохо было бы оправдаться в глазах людей, ведь я собираюсь поступить работать в университет на какой-нибудь другой планете.

– О чем вы говорите? – непонимающе оглядела Валентина братьев.

– Я говорю о том, чтобы поскорее свалить из этой колонии. Неужели вы еще не поняли? Если наши предположения подтвердятся, если наш замысел сработает, тогда я смогу улететь на Рейм, на Байю или… или на Землю, а сюда прилетать на выходные. Затраты энергии равны нулю, потому что мы теперь не зависим от естественных законов. А износ техники минимальный.

– Не такой уж и минимальный, – охладил его пыл Ольяду. – Нам же надо будет как-то добираться до планеты назначения.

– Как я уже говорил, все зависит от того, с какой точностью Джейн сможет представить образ. Ей надо будет объять целое судно плюс внутренности. Затем представить нас во Вне-мире и вернуть назад в нашу Вселенную. Ей придется точно воспринять относительное местоположение исходного пункта и цели полета.

– Стало быть, преодолеем мы скорость света или нет – целиком и полностью зависит от Джейн? – уточнила Валентина.

– Если бы ее не существовало, такое было бы просто невозможно. Даже если сложить все компьютеры, даже если кто-то составит специальную программу, ничего не выйдет. Потому что программа фрагментарна. Она – не цельная сущность, а состоит из частей. Она не… – что там за словечко откопала Джейн? А, она не айю.

– Санскритское слово для обозначения жизни, – пояснил Ольяду Валентине. – Таким словом мы назвали филот, который контролирует весь образ, держит в порядке прочие филоты. Им можно обозначить сущности – такие, как планеты, атомы, животные, звезды, – которые обладают внутренней, достаточно сложной структурой.

– Джейн – айю, а не программа. Поэтому она может выступить в роли познающего. Она может воспринять космический корабль как образ и поместить его внутрь собственного образа. Она может усвоить его и удержать в себе, и он все же будет реальным. Она сделает его частью себя и воспримет его ничуть не хуже, чем твоя айю знает твое собственное тело. Затем она перенесет корабль вместе с собой во Вне-мир, а потом вернет обратно.

– Это придется взять на себя Джейн? – осторожно уточнила Валентина.

– Если такое вообще возможно, то лишь в случае, если вместе с кораблем отправится Джейн, – подтвердил Грего.

– Но как? – воскликнула Валентина. – Мы же не можем положить ее в корзиночку и взять с собой.

– Эндрю разузнал у Королевы Улья еще кое-что, – сказал Грего. – На самом деле Джейн существует в определенном месте – скажем лучше, ее айю обладает координатами в нашем пространстве.

– И где же она?

– Она живет внутри Эндрю Виггина.

Некоторое время они объясняли ей, что узнал Эндер о Джейн во время визита к Королеве Улья. Было невозможно представить, чтобы компьютерная сущность могла поселиться внутри тела Эндера, но история создания Королевой Улья Джейн как средства против Эндера звучала весьма убедительно. Однако Валентина сразу сделала еще один вывод, вытекающий из сказанного. Раз такой полет возможен только при участии в нем Джейн, а Джейн поселилась внутри Эндера, следствие очевидно.

– Тогда и Эндрю должен будет лететь?

– Claro. Разумеется, – кивнул Грего.

– Он слегка староват для роли пилота-испытателя, – заметила Валентина.

– Ну в данном случае он будет пассажиром-испытателем, – ответил Грего. – Просто так получилось, что внутри его поселился пилот.

– Полет не причинит никакого физического вреда, – сказал Ольяду. – Если теория Грего сработает, Эндрю просто войдет в корабль, сядет в кресло и через пару минут или даже микросекунд очутится на другой планете. Если ничего не получится, он останется на прежнем месте, а мы все окажемся в очень глупом положении – анекдоты будут рассказывать, как мы поверили, будто одним желанием можно перенестись в любую точку пространства.

– А если случится, что Джейн перенесет его во Вне-мир, но не сумеет удержать образ, то Эндрю окажется выброшенным во Вселенную, которая, по понятиям нашего материального мира, не существует вообще, – произнесла Валентина.

– Ну, в общем, да, – замялся Грего. – Если наш план сработает только наполовину, все пассажиры тут же погибнут. Но поскольку мы очутимся в месте, где время отсутствует, мы даже ничего не почувствуем. Для нас мгновение превратится в вечность. Мы даже не успеем понять, что эксперимент закончился неудачей. Войдем в состояние стазиса.

– Если выйдет так, – продолжил Ольяду, – мы перенесем время нашей Вселенной с собой, поэтому возникнет эффект продолжительности. Мы действительно не поймем, если наша попытка обернется неудачей. Мы заметим только положительный результат.

– Но я-то пойму, что он никогда больше не вернется, – сказала Валентина.

– Да, – печально подтвердил Грего. – Если он не вернется, тогда у вас будет еще несколько месяцев, чтобы погоревать о нем. А затем заявится флот и разнесет Лузитанию ко всем чертям.

– Или до нас наконец доберется десколада и вывернет наш геном наизнанку, – добавил Ольяду.

– Думаю, вы правы, – согласилась Валентина. – В случае провала они мертвее не станут. Если они останутся, их так или иначе настигнет смерть.

– Но, как вы понимаете, наше время ограниченно, – напомнил Грего. – Вскоре ансибли отключат и Джейн лишится своих возможностей. Эндрю говорит, что, наверное, она переживет это, но превратится в калеку. Необратимое повреждение мозга.

– Поэтому, даже если все получится, первый полет все равно может оказаться последним.

– Ничуть, – возразил Ольяду. – Перелет осуществляется мгновенно. Если процесс поставить на накатанные рельсы, Джейн будет переправлять людей на другую планету в один миг, им надо будет только войти в корабль и выйти из него.

– Ты хочешь сказать, что судно будет отправляться прямо с п о в е р х н о с т и п л а н е т ы?

– Вот это еще неизвестно, – вмешался Грего. – Может быть, она способна рассчитать координаты в пределах, скажем, только десяти тысяч километров. Никаких взрывов или других неприятных вещей не предвидится, так как филоты будут входить в нашу Вселенную уже готовыми снова повиноваться естественным законам. Однако если судно вдруг возникнет прямо внутри планеты, докопаться до поверхности будет нелегко.

– Но если она сумеет обеспечить необходимую точность, ну, допустим, в пределах пары сантиметров, тогда перелет будет осуществляться непосредственно с поверхности на поверхность, – сказал Ольяду.

– Конечно, это все мечты, – пробурчал Грего. – Сейчас Джейн вернется и заявит, что, даже если она всю звездную массу в Галактике обратит в компьютерные чипы, даже тогда ей будет не удержать в памяти информацию, чтобы с легкостью швыряться судном из одной Вселенной в другую. Но на настоящий момент все как будто бы возможно, и я чувствую себя просто классно!

Грего и Ольяду принялись победно улюлюкать и смеяться так громко, что мэр Ковано не замедлил появиться в камере и проверить, все ли в порядке с Валентиной. К своему великому замешательству, он обнаружил, что та присоединилась к веселью двух братьев и смеется и завывает ничуть не хуже их.

– Что, появился повод для радости? – осведомился Ковано.

– Думаю, да, – смущенно проговорила Валентина, пытаясь вернуть утерянную солидность.

– И какую именно из наших многочисленных проблем вы разрешили?

– Может, никакую, – призналась Валентина. – Чистый идиотизм, но нам крупно повезет, если Вселенной действительно так легко управлять.

– Но вы что-нибудь придумали?

– Эти гении метафизики, которых вы видите перед собой, разработали абсолютно невероятную теорию, – объяснила Валентина. – Хотя, может, это вы виноваты – вспомните, из какой пробирки вы брали сегодня мышьяк?

Ковано рассмеялся и вышел. Но его посещение снова вернуло их к мрачной действительности.

– Такое и в самом деле возможно? – спросила Валентина.

– Иначе я никогда бы не поверил в это, – пожал плечами Грего. – Ну откуда-то все взялось.

– А наша теория отличненько укладывается в общую схему, – заявил Ольяду. – Гипотеза о Большом взрыве мусолится уже…

– В общем, она возникла еще до моего рождения, – помогла ему Валентина.

– Да уж, – сказал Ольяду. – Но никто не мог додуматься, почему же произошел этот Большой взрыв. А согласно нашей гипотезе, вырисовывается очень странная, но логичная картинка. Кто-то, способный удержать в голове образ целой Вселенной, вышел во Вне-мир, и тогда филоты начали по очереди вставать на те места в образе, за которые могли принять на себя ответственность. Так как во Вне-мире времени как такового не существует, процесс мог занять миллиард лет, а мог случиться за одну микросекунду, в общем, они там сортировались себе, а потом – бам! – и вот она, целая Вселенная, вылетевшая во Внутри-пространство. А так как расстояния изначально не существовало, то все началось с размеров геометрической точки…

– То есть размер отсутствовал вообще, – растолковал Грего.