Орсон Кард – Игра Эндера. Глашатай Мертвых (страница 82)

— Многие моральные уроды безупречно ведут себя за столом, Джейн.

Свинка повернулась и произнесла: «Хочешь увидеть, как мы убили его?».

— Что ты делаешь, Джейн?

Свинка исчезла. На ее месте появилась голограмма тела Пипо, лежащего под дождем на склоне холма.

— Я смоделировала процесс расчленения тела свинками по информации, собранной сканером перед захоронения тела. Хочешь посмотреть?

Эндер уселся в единственное кресло в комнате.

Теперь терминал показывал склон холма, на нем еще живого Пипо, лежащего на спине, его руки и ноги были привязаны к деревянным кольям. Вокруг него собралось около десятка свинок, у одного из них был костяной нож. Из серьги опять раздался голос Джейн.

— Мы не уверены, что это было так.

Все свинки исчезли, кроме того, который держал нож.

— Может быть, так.

— Был ли ксенолог в сознании?

— Несомненно.

— Продолжай.

Джейн безжалостно показала, как была вскрыта грудная клетка, извлечены из тела органы и ритуально разложены на земле. Эндер заставил себя смотреть, пытаясь понять, какой смысл свинки во все это вкладывали. В одном месте Джейн прошептала: «Теперь он умер». Эндер расслабился; только сейчас он заметил, как напряглись его мышцы, словно ощущая муки Пипо.

Когда все закончилось, Эндер направился к кровати и лег, уставившись в потолок.

— Я уже показала эту имитацию ученым нескольких миров, — сказала Джейн. — Очень скоро пресса доберется до этого материала.

— Выглядит еще хуже, чем это было с баггерами, — сказал Эндер. — Все видеофильмы, которые я видел в детстве, — про сражения баггеров и людей — игрушки по сравнению с этим.

От терминала донесся злой смешок. Эндер посмотрел, что там делает Джейн. Там сидела свинка в натуральную величину, гротескно смеясь, и в это время Джейн трансформировала изображение, совсем чуть-чуть: слегка увеличила клыки, удлинила глаза, добавила слюну, капающую изо рта, красные глаза… Чудовище из детских кошмаров.

— Недурно сделано, Джейн. Раман превращается в варелса.

— Как же их признают равными людям, после такого?

— Контакты прерваны?

— Межзвездный Совет приказал новому ксенологу сократить время визитов до одного часа и не чаще чем через день. Ему запрещено спрашивать свинок, почему они это сделали.

— Но карантина нет.

— Даже и не предлагалось.

— Предложат, Джейн. Еще один такой случай, и они потребуют установить карантин. И заменить колонию на военный гарнизон, чьей единственной задачей будет не допустить, чтобы свинки когда-либо смогли выйти в космос.

— Теперь им будет непросто общаться с людьми, — сказала Джейн. — А новый ксенолог еще мальчик. Это Либо, сын Пипо. Сокращение от Либердаде Грасас а Дьос Фигейра де Медичи.

— Либердаде. Свобода?

— Я не знала, что ты знаешь португальский.

— Он похож на испанский. Я Говорил о смерти Сакатекаса и Сан Анжело, помнишь?

— На планете Моктесума. Это было две тысячи лет назад.

— Не для меня.

— Для тебя — восемь лет назад. Пятнадцать миров назад. Разве не удивительна относительность пространства и времени? Благодаря ей ты так молод.

— Я слишком много странствовал, — ответил Эндер. — Вэлентайн замужем и ждет ребенка. Я уже отказался от двух вызовов Глашатая. Почему ты искушаешь меня опять?

Свинка над терминалом злобно рассмеялась.

— Ты думаешь, это было искушение? Смотри! Я могу превращать камни в хлеб! — свинка подобрала зазубренный булыжник, откусила и захрустела. — Хочешь кусочек?

— У тебя извращенное чувство юмора, Джейн.

— Все королевства всех миров, — свинка развела руками, и из ее рук появились звездные системы, планеты быстро вращались, все Сто Миров. — Я могу дать их тебе. Все.

— Не интересно.

— Недвижимость — лучшее вложение капитала. Я знаю, знаю, что ты и так уже богат. На полученные за три тысячи лет проценты ты можешь соорудить свою собственную планету. А как насчет этого: имя Эндера Виггина станет известным на всех Ста Мирах…

— Уже известно.

— …как имя человека, пользующегося всеобщей любовью, почетом.

Изображение свинки исчезло. Вместо него Джейн вывела на терминал древний видеофильм времен детства Эндера, превратила его в голограмму. Толпа шумела, скандировала: «Эндер! Эндер! Эндер!». Затем показался мальчик, стоящий на платформе, машущий рукой. Толпа взорвалась криками восторга.

— Этого не было, — сказал Эндер. — Питер так и не разрешил мне вернуться на Землю.

— Считай это пророчеством. Приди, Эндер. Я могу дать тебе все это. Твое доброе имя будет восстановлено.

— Меня это не волнует, — отозвался Эндер. — У меня теперь много имен. Хотя бы Глашатай Мертвых — это тоже почетно.

Появилось первоначальное изображение свинки. «Приди», — мягко сказала свинка.

— Может быть, они действительно монстры, ты не думала об этом? — спросил Эндер.

— Так подумают другие, Эндер. Но не ты.

«Да, конечно, не я».

— Что тебе до этого, Джейн? Почему ты стараешься убедить меня?

Свинка исчезла. Теперь появилась сама Джейн, или, по крайней мере, лицо, которое она выбрала для общения с Эндером с тех самых пор, когда она впервые показалась ему, — робкая, испуганная девочка, обитающая в обширной памяти межзвездной компьютерной сети. При виде ее лица он вспомнил, как увидел ее впервые. «Я придумала себе лицо, — сказала она. — Тебе нравится?».

Да, оно ему понравилось. Она ему понравилась. Юная, со светлым лицом, честная, прелестная девочка, которая никогда не состарится, с пронзительно застенчивой улыбкой. Ее породил ансибл. Компьютерные сети любой планеты не могли работать быстрее скорости света, а температурный режим ограничивал объем памяти и быстродействие. Ансибл же работал мгновенно, тесно связав компьютеры всех миров. Джейн впервые осознала себя в межзвездном пространстве, ее мысли резвились среди вибрирующих филотических нитей.

Компьютеры Ста Миров были ее руками и ногами, глазами и ушами. Она говорила на всех языках, которые были в памяти компьютеров, и прочла все книги во всех библиотеках всех миров. Она узнала из них, что люди долгое время опасались чего-либо подобного ей; во всех этих историях ее ненавидели и ее появление заканчивалось либо ее убийством, либо уничтожением человечества. Люди выдумали ее еще до ее рождения и, выдумав, убили ее тысячи раз.

Поэтому она не давала им знать о своем существовании. Но в один прекрасный момент она наткнулась на «Королеву и Гегемона», что случалось со всеми, и поняла, что автор книги — тот человек, которому она могла бы открыться. Для нее не составило труда проследить историю книги вплоть до первого издания и найти имя автора. Ведь эта книга была передана по ансиблу с планеты, где двадцатилетний Эндер был губернатором первой человеческой колонии. А кто, кроме него, мог написать там ее? Поэтому она обратилась к нему, и он тепло принял ее. Она показала ему придуманное ею лицо, и ему понравилось. Теперь он носил в ухе серьгу для связи с ней, и они были всегда вместе. У нее не было от него секретов, и у него не было секретов от нее.

— Эндер, — сказала она, — ты мне с самого начала рассказывал о своих поисках планеты, где было бы достаточно воды и солнечного света для жизни Королевы и развития десяти тысяч оплодотворенных яиц, которые ты хранишь в особом коконе.

— Я надеялся, что это будет здесь, — сказал Эндер. — Бесплодная, малонаселенная планета, за исключением экваториальной зоны. Она тоже хочет попробовать.

— Но ты этого не хочешь?

— Я думаю, что баггеры вряд ли переживут здешнюю зиму, во всяком случае без источника энергии, а это насторожило бы правительство. Ничего не выйдет.

— Из этого вообще ничего не выйдет, Эндер. Теперь ты это видишь? Ты пожил на двадцати четырех из Ста Миров, но не нашлось ни одного из них, где был бы безопасный уголок для возрождения баггеров.

Он, безусловно, видел, куда она клонит. Лузитания была единственным исключением. Из-за присутствия на ней свинок вся планета, за исключением крохотной ее части, была закрыта для людей, неприкосновенна. А условия жизни на ней были в высшей степени благоприятны для баггеров, гораздо больше, чем для людей.

— Единственная проблема — это свинки, — сказал Эндер. — Возможно, они будут протестовать против моего решения отдать их мир баггерам. Если интенсивное внедрение человеческой цивилизации может привести к разрушению их культуры, то посуди сама, что с ними будет, если там появятся баггеры.

— Ты ведь сказал, что баггеры усвоили урок. Ты сказал, что они не причинят никому вреда.

— Не причинят умышленно. Мы победили их лишь по счастливой случайности. Джейн, ты знаешь, что…

— Благодаря твоему гению.

— Они продвинулись гораздо дальше, чем мы. Как воспримут это свинки? Они будут так же напуганы баггерами, как и мы в свое время, но они не смогут справиться со страхом.